Я влюбляюсь в тебя без предупреждения

У Элиотта есть привычка — каждое утро выходить на балкон и наблюдать несколько часов за прохожими. Вода с лимоном освежает моментально, пробуждает, а теплый ветер июля заставляет понежиться на воздухе подольше. Люди бегут, идут, едут на велосипеде, улыбаются, плачут, смеются, кричат, скрывают эмоции, дают волю себе. И все это просто люди, которые каждый новый день меняются. Элиотт художник. Ему нравится подмечать в прохожих особенные черты, которые останутся на обратной стороне век и по которым он воссоздаст образ. Квартира-студия увешана портретами людей, маленькими картинами или зарисовками, что выливаются на стикеры и оставляют определенный момент. Демори повезло, потому что под его окнами кафе, куда незнакомцы любят частенько забегать за кофе, ароматной булочкой, салатом или провести деловую встречу, или остаться одному. На летней веранде, украшенной живыми цветами, стоят несколько столиков, за которыми уже сидят люди. Милая женщина беседует со своей подругой или коллегой по работе; маленький мальчик ест мороженное, а папа с улыбкой наблюдает за этим; скучающий парень, скорее всего, ждущий заказа, нервно ударяет пальцами по поверхности столика. Элиотт допивает воду, отставляет стакан и облокачивается на перила, засматриваясь на незнакомца. Демори нравится прокручивать у себя в голове, о чем может думать сейчас человек. Он представляет, как этот парень нервничает, потому что сегодня его первое свидание. Может, через пару часов что-то должно произойти. Может, его что-то беспокоит, и эти мысли не дают ему покоя. Может быть, он вообще чувствует себя спокойно. Никто не может это знать, и это и нравится Элиотту в представлении жизней. Официантка приносит незнакомцу чашку с напитком и десерт — кусочек яблочного пирога. Элиотт в этом уверен, потому что сам часто заказывает его в этом кафе и уже выучил до деталей, как выглядит блюдо. Незнакомец благодарит девушку улыбкой и начинает завтракать. Он тут впервые, Элиотт уверен. Раньше не видел его даже как прохожего или посетителя кафе, а Элиотт выучил тут уже всех. Демори наблюдает за ним до самого последнего, а потом, когда парень оплачивает заказ и уходит, тянется за скетчбуком и делает зарисовку. Карандашом за пару минут накидывает рисунок: кафе, веранда и он, тот самый незнакомец, который остался в голове не просто образом. Элиотт за одну встречу подметил многое. На следующее утро они встречаются снова. Только тот парень даже и не знает, что за ним кто-то наблюдает. Он вновь заказывает яблочный пирог, а Демори вновь оставляет рисунок. Прощаются они в то же самое время, что вчера. Такие встречи проходят теперь каждый день, кроме воскресенья. Элиотту даже трудно смотреть на других людей и как прежде искать кого-то интересного, кто его привлечет. Тот парень уже его заинтересовал, и пока Демори не нарисует его на холсте, не успокоится. Всю ночь он под влиянием вдохновения пишет портрет. В этот раз все идет легко, как будто кисти в руках знают, какую эмоцию они хотят дать этому человеку. Элиотт без остановки рисует и заканчивает под утро, а затем до самого восхода смотрит в нарисованные глаза. Он видит в них свою душу. Но этого портрета было мало. Было мало и зарисовок, Демори хотелось рисовать незнакомца с каждой встречей все сильнее и сильнее. И однажды, когда он понял, что ничего больше не занимает его вдохновение, как этот парень, решил выйти с ним на встречу. Не на ту, где один из них даже не подозревает о своем собеседнике, а на реальную. На такую, где можно посмотреть не на нарисованные глаза, а в живые. На такую, где можно услышать его голос, а не придумывать и прокручивать свои догадки. — Привет, — кажется, он его пугает, когда подсаживается, потому что парень даже перестает жевать пирог. — Я Элиотт, — взъерошенные волосы придают ему вид сонливости и легкого сумасшествия, которое никак не может принять парень. — Мы знакомы? — получается ему что-то выдавить из себя. Он не выглядит так, будто хочет убежать или скрыться от Демори, даже, может быть, чуть заинтересован, но недоумение все же плещется в глазах. — Нет, но я очень хотел бы, — Элиотт смущенно опускает глаза, через секунду вновь переводя взгляд на собеседника. Будто слова правильные пытается подобрать. — Лука, — теперь вдохновение Демори носит не просто «незнакомец», а Лука. У его вдохновения есть имя. — Лука Лаллемэнт. Они знакомятся чуть ближе, и Лука кажется Элиотту чертовски идеальным, утонченным и нежным. И его хочется описывать не просто как картину, не просто как натуру. Теперь их реальные встречи проходят каждое утро. Каждое утро Элиотт влюбляется в Луку заново. — У меня есть своя студия, где я рисую. Хочешь посмотреть? — С удовольствием. Лука даже и не подозревает, что студия посвящена ему. Что именно он является человеком, который постоянно живет в голове Демори и оживает на бумаге. — Ты странный, — говорит с улыбкой, не упрекает, и крутится вокруг портретов с изображением себя. Элиотт усмехается в ответ. — Все у тебя странное? — Только ты. Они встречаются не только утром. Но и днем, вечером и ночью. Демори рисует Луку в освещении уличных фонарей, под лунным светом, под тусклым лучом его студийной лампы. В одну из таких ночей ему хочется оставить картину на теле Лаллемэнта. — Разрешишь? — он заносит кисть над обнаженными ключицами, и Лука доверчиво кивает. Становится щекотно, когда Элиотт проводит кистью по коже, оставляя зеленую линию. Лука, не отрывая глаз, смотрит за тем, как Демори творит, как сосредоточен на теле Лаллемэнта. Не на рисунке, именно на теле. Они пачкают простыни красками, целуясь так, будто завтра для них не настанет. Будто они кислород друг для друга. Будто эти жизненно необходимо. Будто Элиотту дышать трудно без Луки, а Луке без Элиотта. — Тебе не кажется, что нам лучше сходить в душ, пока это все не засохло и не стало настоящей картиной на нас? — Лука хаотично перебирает волосы Элиотта, а Демори кажется, что Лаллемэнт самое прекрасное, что с ним случалось. — С удовольствием, — вторит ответ, но выпускать из объятий парня не собирается. Еще чуть-чуть полежать вместе, еще чуть-чуть насладиться. И еще чуть-чуть, чтобы навсегда остаться вместе. Это история художника, который влюбился в свое вдохновение.