КОТОстрофичный день

Кот Нуар не пришел. Ее подушка была мокрой от слез, а пряди волос прилипали к щекам. Тикки уже не могла слушать, как плачет ее подопечная. – Маринетт, – тихо позвала квами, но получила в ответ лишь очередной всхлип. – Мари… – Это ведь не сон, – это не было вопросом. Маринетт, только что заливавшаяся слезами, произнесла эту фразу на удивление твердо, ее голос не дрогнул. – Нет, – квами тоже заплакала. – Это реальность, к сожалению. Маринетт закусила губу, стараясь, удержать внутри вой отчаянья, что так рвался наружу. Боль сковывала грудную клетку, сжимала органы, вызывая тошноту. Тело сильно дрожало. Девушка обняла себя руками и уткнулась лицом в колени. Плечи ее затряслись. – Почему? – еле выговорила героиня. Так тихо, что квами едва услышала ее. Тикки не знала, что имеет в виду подопечная. Почему Адриан умирает? Или почему она не сказала ей правды? Впрочем, ни на один из этих вопросов она не смогла бы ответить, ведь и сама не знала всего… И боялась. – Почему, Тикки? – Дюпен-Чен подняла голову и уставилась суровым взглядом на божью коровку. Ее лицо исказила непонятная гримаса, глаза опухли и сильно покраснели от пролитых слез. – Почему ты мне не сказала, Тикки? – гораздо громче и тверже спросила Маринетт, продолжая трястись от разрывающих сердце эмоций. – Я боялась… – Ты знала, кто такой Кот Нуар? Глаза квами округлились. «Она помнит?» – Ты помнишь? Маринетт сильно сжала челюсти и ударила кулачком по кровати. Ей стало вдвойне противно. – Значит, ты все знала… – Я не могла не знать, Маринетт! И сказать не могла! Помнишь о тайне личности? – уже кричала в ответ букашка, ее глаза так же застилали слезы. – Ты могла мне сказать, что это никакой не кошмар, и я бы спасла Адриана еще давно! Тикки не нашла, что ответить, и просто покорно опустила голову. Это ее вина, все повторяется снова… Она не может потерять еще и Маринетт! Только не ее! – Я боялась потерять тебя, ты очень дорога мне… Маринетт втянула побольше воздуха и с новой силой стиснула зубы. Ей очень больно слышать это… Тикки знала, как она дорожит напарником и как любит Адриана, но не сказала ей правды. Хотела защитить, тем самым навредив еще больше? Что творится в голове ее всегда мудрой, маленькой подружки? – Ты знаешь, как все исправить? – уже более спокойно спросила героиня. – Чудесное исцеление здесь бессильно, я не знаю другого способа. Маринетт вновь уткнулась в свои колени и стала раскачиваться, чтобы хоть как-то себя успокоить. Не помогало. Из груди вырвался громкий скулеж. Если бы она была волчицей, то непременно взвыла бы на Луну, но она человек, и она бессильна. Ее лучший друг, ее напарник, ее одноклассник, ее возлюбленный – Адриан так много значит для нее, в любой из своих ипостасей. Она не может его потерять, не переживет этого. Он не может умереть. – Не позволю, – послышалось сквозь всхлипы. Тикки кратко кивнула подопечной, хоть она того и не видела. – Адриан будет жить!

***

Адриан тем временем вновь что-то записывал в свою книжку. Когда слезы проступали, он старался как можно быстрее от них избавиться, вытирая их рукавом толстовки. Он не должен давать слабину, он – герой! – Плагг, напомни-ка, почему я не могу пойти к Принцессе? – оторвавшись от писанины и грозно посмотрев на маленького друга, спросил герой. – Чтобы она твои сопли не видела, и не пугалась! – Я серьезно! – Я вообще-то тоже! Агрест сердито покачал головой и вновь приступил к писанине. На этот раз он не стал ничего сокращать, напротив, записывал все, что помнит, как и велел ему Плагг. – И все-таки? – продолжая исписывать страницу спросил он. – Тебе нужно сконцентрироваться на событиях вчерашнего дня, записать все до последней крохотной деталюшечки! Каждый поворот, каждое движение твое и твоего противника! Ты не сможешь все это вспомнить, после визита к ней. – То есть, после этого я могу пойти к Маринетт? – в глазах мелькнул озорной огонек. – Пиши уже, герой любовник! Вам обоим нужно немного времени, чтобы все обдумать, в коллеже все равно ведь встретитесь, – Плагг уселся рядом с подопечным и глазами пробежался по строкам. – Странные вы, люди, существа. На тебе лежит смертельное проклятье, ты можешь умереть, но тебя волнует какая-то девчонка. – Она не какая-то девчонка… – Пиши уже! Придурок! Адриан послушался. Впервые за долгое время. Он писал и писал. Записывал все, каждую деталь, даже собственные чувства в тот момент. Он писал об их сражении и старался запечатлеть это в своей памяти, ведь сегодня ему придется действовать иначе. – Три дня, Адриан… – Что? – Включая сегодняшний. У тебя осталось всего три попытки, чтобы все исправить, – квами отвернулся, чтобы не показывать своих слез. – Погоди… А что, если я не справлюсь? Я умру? – он говорил тихо, но казалось, что стены отражают его эхо. – Да, если повезет. – А в худшем случае? Котенок повернулся к нему и теперь Адриан заплакал вместе с ним. – Феликсу повезло, что его пытка закончилась упокоением. В худшем случае, если верить мастеру, душа носителя талисмана застревает в этой петле навсегда.

***

Китайский магазинчик, в котором Дюпен-Чен бывала уже чуть ли не через день, сегодня вновь принял свою желанную гостью. Мастер Фу вместо приветствия сочувственно посмотрел на героиню и жестом пригласил ее присесть. – Мастер, я пришла, чтобы… – Я знаю, Ледибаг, – прервал ее старичок, понуро опустив голову. – Я знаю о проклятии Кота Нуара. – Значит, это проклятье? – глаза Маринетт испуганно расширились, а кулачки уже привычно сжались. – «Черт!» – Твоя квами не сказала тебе? Дюпен-Чен лишь отрицательно помотала головой. Они с Тикки не разговаривали уже несколько часов. Только изредка Маринетт могла слышать ее тихие всхлипы, от которых героине становилось еще паршивее. – Вы знаете, как можно снять его, мастер? – девушка настроена решительно. Всем своим видом она давала понять, что просто так не сдастся, сделает все, чтобы спасти возлюбленного! Но ответ старичка сбил с нее всю спесь… – Никто не знает, и я в том числе. Это проклятье силы разрушения, оно нерушимо.

***

Больше всего он хотел сейчас увидеть Принцессу, убедиться, что с ней все хорошо, увидеть ее улыбку и успокоиться. Но Маринетт нигде не было. Первый урок прошел без происшествий, что уже странно, ведь акума всегда объявлялся до начала занятий. В голову, вдруг, закралась мысль, что Маринетт могла попасть под раздачу того полтергейста, и от этой мысли становилось еще больше не по себе! Поэтому, сразу после звонка он направился в раздевалку, чтобы трансформироваться… И там же услышал чей-то тихий плач. В сердце словно вонзили острый кол и вбивали его все глубже, когда он слышал очередной всхлип своей Принцессы. Не покидала мысль, что он виновен в этом, ведь он не пришел к ней этой ночью, не оградил от этих ужасных кошмаров, наверняка она из-за этого… – Не подходи к ней сейчас. Адриан обернулся на шепот и увидел Алью. Алью Сезер! Она… Она ведь не приходила в те дни! Да и Нино сегодня пришел в нормально надетой футболке… И взрыва не было… Неужели проклятье развеялось? Но как? Маринетт всхлипнула чуть громче, и Агрест сжал кулаки. – Я просто хочу помочь, – ответил он однокласснице и двинулся в желаемом направлении. Дюпен-Чен сидела у шкафчиков на полу, закрыв лицо руками и дрожа, как осиновый лист. Его сердце разрывалось на части от этого зрелища… Больше всего на свете он не хотел, чтобы Принцесса плакала. – Принцесса? – он даже не заметил того, что назвал ее как Кот, а она этому ни капли не смутилась, ведь она знала. Но он не знал. Поспешно утерев все слезы и собрав всю силу в кулак, чтобы улыбнуться ему, Маринетт убрала ладони от лица. Зрелище предстало еще то… Лицо красное и опухшее, вся мокрая, волосы растрепаны, а улыбка натянута… Совершенно наигранная, совсем не похожая на ее настоящую улыбку. Агрест не смог сдержаться. Он опустился на колени и притянул девушку к себе. Обнял крепко-крепко. Обнял, стараясь сдерживать свои эмоции, что так и норовили выплеснуть наружу. – Не плачь, все будет хорошо. Я обещаю. И пусть, он даже не знал, из-за чего именно плачет его одноклассница, он обещал ей, а свое слово он привык держать. Дюпен-Чен же вцепилась ногтями в его рубашку, и, уткнувшись носом в его грудь, зарыдала. Плакала так громко, что, казалось, слышно даже на улице! Он не знал, что делать, чтобы ее успокоить, и просто гладил ее по волосам, нашептывая типичные слова утешения: «Успокойся, все наладится», «Все обязательно будет хорошо», «Не плачь, я с тобой». – Я всегда буду рядом. Всегда.