Аутсайдеры

/- Она сильная. Сильнее Щербаковой. — Как Саша? — Нет. Иначе. Она борется не только за свою жизнь, а еще и за жизнь своей сестры. Даниил смотрит на экран монитора. Девочка старательно пытается встать на ноги, но падает, кричит от боли и снова встает. Она упрямо идет к цели. Цель: стакан воды. Даниилу тяжело на это смотреть, он отворачивается, старательно пытаясь взять себя в руки. Этери однако замечает его взгляд. — Жалеешь ее? — Нет, просто вы могли бы дать ребенку обезболивающее. — Так иди и дай. Ты у нас один не боишься вируса. Считаешь, что он не сможет тебя свалить. Не носишь комбезов. Эти джинсы, кстати довольно странные. И пальто. На нем что, действительно макаки? — Вы знаете, что это не так. И по какой причине я не боюсь заразиться. — О, да «и приму смерть, если она придет за мной». Довольно много раз я слышала это. Этери смеется. Она достает шприц, наполняет его лекарством. Показывает Даниилу. — Что ж. Рискнешь войти туда совсем без защиты? Даниил хмурится. Что за игру она затеяла? — Это абсурд. — Тогда девочка не получит обезболивающее. Даниил сжимает руки в кулаки. Он бросает взгляд на монитор. Он касается шприца. Сначала неуверенно. Но затем обхватывает его, но прежде чем передать лекарство, Этери сжимает пальцы вокруг шприца сильнее. — И помни. Если я узнаю, что ты не просто чокнутый экстремал, смерть покажется тебе блаженством. Она отпускает заветную вещицу и Даниил поскорее прячет ее в карман. Алина не пытается больше встать. Она истощена, усталость наваливается на девочку. Когда Даниил входит, Алина собирает последние крупицы сил, чтобы сесть. Алина не успевает среагировать, когда игла входит в ее запястье. Боль постепенно угасает. А затем Даниил подносит ей воду. — Лучше? Алина кивает. — Тебе бы надеть маску, я --прогнившая плоть по словам твоего босса. — Я навещал Сабину. Алина вскидывает голову, в ее глазах надежда. Даниилу кажется, что девочка сейчас потеряет сознание от этой новости, но она выжидает. — Они не мучают ее. — Тогда почему делают это со мной? — Ты сопротивляешься. — И буду. А она… она нет? Даниил проводит руками по своим волосам, затем поднимается.  — Она в порядке. Это все, что тебе следует знать. Постарайся сегодня ночью поспать. Он наклоняется, чтобы забрать стакан из ее рук и шепчет так тихо, что не уверен, слышит ли она его: — Ты должна бороться. Алина слышит. / Ты должна продолжать бороться. Алина просыпается в холодном поту. Этот сон преследует ее уже который день, и если она не сможет контролировать себя, то, вероятно, окажется слишком слабой для борьбы. — Даня. Он не отвечает. — Даня. Снова тишина. Девушка спрыгивает с кровати и подходит к зеркалу, занимающему всю стену. Она прикладывает ладони к холодному стеклу. Видит только себя. Но знает, что по ту сторону сидит человек, которого она могла бы назвать другом. Очевидно, он уснул за компьютерами. Девушка возвращается в теплую постель. На потолке звезды. «Будешь хорошей девочкой, и они станут относиться к тебе лучше» Звезды — единственное украшение серой комнаты. Они светятся в темноте. Когда Алина засыпает, то всегда считает их. Звезды подарил на ее пятнадцатый день рождения Даниил. Они из дома. С ее родной комнаты. — Да, Алина? Почему ты еще не спишь? — Не «еще», а «уже». Девушка садится и весело махает рукой в камеру. Слышится тихий смех. — Не могу поверить, что ты покусала Трусову. Зачем? — Она сказала, что я заразная. — Но ведь это правда. — Она сказала это грубо. Алина падает на кровать, протягивая руку к потолку. Хочется схватить звездочку, но они слишком высоко. Слишком далеко. Алина вспоминает, как умоляла маму купить этот набор. Как они стояли у небольшого магазинчика и там были эти самые космические звезды. — Они не нужны тебе. — Они такие красивые, мамочка! Женщина критично осмотрела голубоватые звезды. Они не вписывались в интерьер. Никак образом. Но Алина уперлась ладошками в стекло. — Я хочу их. Только их. Мама сдалась после получаса уговоров. Знала бы она, что придет время, когда звезды станут для нее единственной радостью в жизни. -Спи, Алина. Завтра операция. — Я не хочу, — хнычет девушка. — Ты согласилась. — Ты знаешь почему. Даниил не отвечает. Он включает тихую, успокаивающую музыку. Девушка поворачивается на бок. Она не закрывает глаза. Может, у нее будет еще шанс сбежать отсюда. Но сейчас она должна вести себя как милая девочка. *** Алина плетется позади Даниила. На ней белоснежная сорочка. Некогда смуглая кожа теперь отливает мертвенной бледностью. На этом фоне ее темные волосы создают особый контраст, делая из нее настоящего призрака из фильмов ужасов. — Пожалуйста, просим пройти в комнату стерилизации. Алина улыбается. «Вот уж вежливая тварь» — думает она. Входит в помещение, в котором и даже для одного человека тесно. — Поднимите руки. Алина поднимает. И ее обдает ледяным холодом. Девушка выходит уже из другой двери и попадает в операционную. Она идеально белая. Ни единого пятнышка на стенах или полу. Алина ступает босыми ногами по холодному кафелю. В помещении тишина. Слышится только тяжелое дыхание девушки. И здесь пусто. Они приходят, когда Даниил вводит ей препарат. После чего Алина засыпает. Это происходит из раза в раз. — Что на этот раз? — Мышцы. Они хотят попробовать искусственно улучшить твои спортивные навыки. Алина закрывает глаза. Ей кажется, что она летит с небоскреба, когда Даниил ставит ей катетер. Постепенно сознание начинает покидать девушку. Она хватается за обрывки образов, но они все дальше теряются в неприемлемой эйфории от наркотика. — Не оставляй меня… — Никогда. И он действительно остается здесь, пока врачи разрезают ее плоть. Он смотрит на безмятежное, бледное личико. И ему становится противно. — Я бы на твоем месте надел маску, — говорит один из хирургов. Девушке разрезают обе руки. — Завтра привезут еще партию аутсайдеров. У них есть неплохие экземпляры. Ноги. Алине делают надрез на бедрах. — Говорят, что есть необычная девушка. Вроде как готова сотрудничать. Когда они доходят до груди, Даниил отворачивается. — Ты про Евгению? Так вроде они ее назвали. — Да, она знаменитый аутсайдер, которому удалось прятаться восемнадцать лет. Врачи бросают кровавые тряпки на пол. Комната больше не идеально чистая. Даниил сглатывает. — Но Тутберидзе очистит мир от уродов.