Аутсайдеры

— Выпустите меня отсюда! Алина бунтует. Она завязывает волосы в тугой узел, нервно теребит непослушные пряди. Клетка и темнота — все вокруг давит на нее, мешает думать. Девушка бьет кулаками по клетке. Что же они сделали с Женей? Что?! — Даня! В ответ тишина. Алина отходит подальше, а затем со всей дури бьет ногой по прутьям. Все, чего она добивается — боль. Снова и снова Алина колотит по железякам, ощущая вспышки пронзительной боли. — Прекрати, Алина. Это не поможет тебе. — Отведи меня к ним! К Алёне и Жене! Где ты их держишь?! — Ты скоро с ними встретишься. Ее раздражает его спокойный голос. Ей хочется врезать ему и… и она бросается вперед, хватая его за рубашку, притягивает к себе. Слишком близко. — Ну и что? Я дышу на тебя. Совсем не страшно, да? Так может никакой болезни нет, а вы кучка болванов, которые пляшут под дудку больной на голову дамочки? Он просовывает руку между прутьев, касается ее щеки, но Алина бьет его по руке и отшатывается. — Не прикасайся ко мне! Ты мне противен. В глазах Даниила вспыхивают отголоски боли, но показывать это Алине — все равно что пойти под конвой самому. Девушка отворачивается как раз в тот момент, когда его взгляд может «сказать все». — Они живы? — Да, Алина, здесь не убивают людей. Алина заливается истеричным смехом. Он переходит в тихое хныканье, она съеживается на холодном бетоне.  — Уходи. Просто уходи. Даниил опускается на пол. Он не знает, что ей сказать. Кажется, что слова здесь не помогут. Абсолютно. Он качает головой и уходит. Этери сидит в своем кабинете, где проводит большую часть своей жизни. На ее столе около сотни папок, женщина критично осматривает этот бардак. — Косторная и Медведева еще на операции? Этери вздрагивает, не заметив присутствия Даниила. Она вздыхает, снимает очки, а затем разминает пальцы. — Да. Там что-то пошло не так. Ты бы мог выяснить это. Я еще не была в операционной. Знаю только, что была тревога. Чертовки. Не будь они так полезны — всех твоих бы пустила в утиль. Доставляют слишком много проблем. Даниил бледнеет. Он берет в руки папку с именем Загитовой, прижимает к себе, словно боится, что Этери действительно может привести эту угрозу в действие. — Я проверю девушек. Парень разворачивается, но Этери его стопорит. — Даня. Я в тебе не ошиблась. Он замирает. -Что, простите? Но Этери уже погрузилась в изучение документов. Даниил еще пару минут стоит на месте. А затем отправляется в операционную. /

Я пел о богах, и пел о героях, о звоне клинков, и кровавых битвах;

Алина вытирает слезы, на мгновение прервав песню. Хочется к маме. Почему они не смогли защитить?

Покуда сокол мой был со мною, мне клекот его заменял молитвы.

Алина одна. Ее тело истерзано, душа разбита. В одиннадцать лет думают о том, какую куклу выпросить у мамы.

Но вот уже год, как он улетел — его унесла колдовская метель,

Алина думает о смерти. Ей кажется, что умереть — легче, чем вытерпеть то, что с ней делают люди.

Милого друга похитила вьюга, пришедшая из далеких земель.

Но она не может бросить Сабину. Вот уже три с половиной недели девочка не знает, где ее сестра. И жива ли она вообще? Ее пение затихает. Девочка поднимается на ноги и стучит в дверь. — Я согласна, — обреченно говорит она, — только пустите меня к сестре. Я сделаю все, что вы скажете. А они скажут делать плохие вещи. И Алина сделает все./ — Какого черта здесь происходит?! Даниил кричит. Вероятно, впервые за время своей работы на Этери. Но как здесь сдержаться, если операционная похожа на сумасшедший дом. Женя бросает на него взгляд, оценивая количество противников. За ее спиной стоит Алёна. Девушки держат в руках два стула. Доктора вжались в стены, они уверены, что задыхаются, держась за горло. Идиоты. Кто-то из девушек сорвал с докторов респираторные маски. Охранник готов всадил обеим транк-пулю. — Я разберусь с ними, — говорит Даниил, хватая обеих за предплечья. — Доложите Этери. Я отправляю их в двадцать первый карцер. Если бы Женя могла скрывать свои эмоции, то жизнь Даниила стала бы проще. Но на лице у девушки явно отражается триумф. — Но там же Загитова. Эта троица взорвет…  — Это приказ, который не собираюсь нарушать. Всех девиантов в двадцать первый. Косторная бросает стул. Она внезапно делает выпад в сторону врачей и те, едва ли не теряют сознание. Девушка улыбается. По коридору они идут молча. Женя ,похоже, уверена, что здесь главная она, но Даниил приструняет ее, довольно грубо встряхнув. — Как, черт побери, вам удалось справиться с тремя мужиками, которые выше и больше вас раза в два?! Алёна пожимает плечами. — Вы сами обучили нас рукопашному. Почти машины-убийцы, помнишь? Алина в порядке? — Нет. Лупит клетку и думает, это пойдет ей на пользу. Вы специально устроили этот хаос, чтобы попасть к ней? — Мы должны придумать новый план, — заявляет Женя, одергивая сорочку, — я не собираюсь сдаваться. Даниил качает головой. Он не может припомнить момента, когда ввязался в эту смертельную игру. Ему кажется, что и без того сумасшедший мир вышел из — под контроля.

×СОЦИАЛЬНАЯ РЕКЛАМА×

Новейший экспериментальный препарат, синтезированный путем получения стволовых клеток у извлеченных из утробы женщин Аутсайдеров. Вас мучают головные боли? Кажется, вы стали раздражительнее? Ваши силы на исходе под конец дня? Возможно вирус уже убивает Вас! Заказывайте! В клинике Этери Тутберидзе Вы получите необходимую, совершенно бесплатную информацию. /Алина кричит, когда видит что сделали с ее сестренкой. Она боится сделать шаг, чтобы заглянуть в глаза ребенку. Это не Сабина. Это не она. Что с ней сделали?! — Алина… Но Алина пятится назад, прижимая руки ко рту. Сабина хнычет, тянется к сестре. — Алина! — ей больно говорить. От каждого движения швы на тебе девочки натягиваются, Сабина вскрикивает. Это не ее сестра… Но это она. Алина смотрит на куски плоти, что сходятся неровными полосами на лице, руках, шее и ногах ребенка. Она выглядит как Чаки из старого фильма про живую куклу. И эта куколка тянет ручки к Алине. Она плачет и просит, чтобы та ее забрала. Но Алина только и может что смотреть…

Просыпайся, королевна,  Надевай-ка оперенье. Мне ль не знать, что все случилось  Не с тобой и не со мною./