Аутсайдеры

— Тебе плохо? Алена скидывает одеяло с Сабины. У девочки жар, но она дрожит, свернувшись клубочком. Аня и Женя мирно спят. Алена отодвигает брезент, вглядываясь в кромешную тьму. Она видит, что Даня таки уснул, положив голову Алине на колени, а девушка мелодично что-то поёт, поглаживая его по волосам. Алена не тревожит их. — Есть хочу, — шепчет Сабина. Алена готова отдать ей все запасы, но проблема в том, что девочка не ест. — Чего ты хочешь? — нервно спрашивает она, — что-то особенное? Сабина виновато опускает глазки. Она качает головой и съедает две ложки рыбного супа. Жаропонижающее не помогает. В конечном итоге Сабина прячется обратно под одеяло со словами: «мне легче». Еще одна маленькая ложь. — Хочешь расскажу сказку? — спрашивает Косторная. — Хочу. — Ну, это не совсем сказка. Алена укладывается рядом. Сабина доверчиво прижимается к ней. В который раз Алена поражается тому, как Саби вполне свободно чувствует себя с ней, Аней или Женей. В компании сестры девочка закрывается. Теряется. Это ранит Алину. Она не понимает в чем дело. — Жила давным-давно маленькая принцесса. Ей было одиннадцать лет. — Как мне, — замечает девочка. — Да. Именно. У нее было много тех, кто заботился и поддерживал. Были друзья. Но девочке чего-то не хватало. — Чего ей не хватало? Алена накладывает на лоб Сабины холодное полотенце. — Семьи. Ей не хватало семьи. Принцесса была естественно рожденной, но король и королева решили оставить ее у чужих людей. — Она была аутсайдером?! — Нет. Раньше не было деления на пробирочных и аутсайдеров. Сабина открывает рот, чтобы возразить, но затем качает головой. — Значит она не была принцессой. Если жила не в королевской семье. Алена выключает фонарь. — Неважно, где она жила. Принцесса родилась в королевской семье. Это… теряет смысл, ты права. Даже если ей не принадлежит этот титул — она все равно принцесса. «А мы все равно люди, — думает про себя Алена, — пусть они твердят обратное». *** — Вряд ли мы можем просто так войти в аптеку и добыть лекарств. Я уже не говорю о наличии денег, нас просто не пустят таких. Под словом «таких» Женя подразумеваю «нестерильных». На шее Алины большая царапина, на лицо Даниила страшно смотреть, взлохмаченная Женя, сонная Алена. И две девочки, похожие на неровно сбитых куколок. И все без комбинезонов, масок и очков. Вряд ли их примут за обычных граждан. Показаться людям — прямой путь в лапы Этери. — И мы не знаем, какое лекарство ей нужно. Алина опускается на колени перед сестрой. Ее руки дрожат, когда она берет ладони девочки в свои. Их взгляды встречаются. Столько боли в глазах маленькой девочки! Алина попала к Этери в том возрасте, в котором сейчас Сабина. И эти пять лет были самыми адскими. Но то, что пережила Сабина… Алина и половину той боли не ощутила. — Что у тебя болит? Сабина скромно отходит назад, косится на Даниила. Подозрительно. Ему она не доверяет, Алина чувствует, что девочка злится на нее из-за их с Даней отношений. Он тот, кто находился рядом с Сабиной, когда ее крохотное тело терзали. — Поиграешь с Ушастиком? — Алина отвязывает зайца от пояса джинс, но девочка не берет. Алина прижимает к себе игрушку и отходит от Сабины. — Можно попробовать отвлечь аптекаря. Найти какую-нибудь заправскую аптеку, — слышит Алина идею Косторной. — Я пробираясь внутрь. — Почему ты? Это опасно! — замечает Женя. Алена указывает на свое тело. — Я менее заметная личность. Женю знает весь мир. Лицо Алины, словно маяк в ночном океане. Ее история с Даней сделала знаменитостью. Анюта и Саби — сами понимаете. Ваша задача отвлечь аптекаря. Насобираю все, что смогу. Начинаются настоящие дебаты. Анечка тянет к себе Сабину и что-то шепчет ей на ушко. Та только кивает, глядя на спорящих взрослых.  — Но тебе все равно нужен костюм, — замечает Женя, — там могут быть камеры видеонаблюдения. Все четверо опускаются на мягкую траву. Расстроенные и подавленные. Алина прижимает Ушастика к себе, поглаживая его, уже грубую, шерстку. — Почему бы нам не… не вернуться домой? — тихо спрашивает она, глядя на игрушку. — До нашего с Сабиной дома рукой подать. Там есть костюмы… и есть еда. Нам нужны запасы. Даже себе больно признаваться в том, что она нашла шаткий аргумент, чтобы вернуться домой. Девушка переводит взгляд на Сабину, в ее глазах ужас! Алина и сама не питает к родителям особой благодарности, но на тот момент она была достаточно взрослой, чтобы понять, что такое «закон», чего не скажешь о шестилетнем ребенке. Раньше Сабина была другой. Алина вспоминает как они трещали без умолку, лежа под «звездным небом» в ее комнате, малышка могла заговорить до смерти. Рассмешить в любой ситуации. — Алина у нас тихоня, — ласково шептала мама, — а вот-- Саби заводила. Ей не страшны никакие компании. Она влюбляет в себя одним только видом. Маленькая принцесса, лучик света, веселый человечек. Все это все ней умерло в тот самый день, когда родители отвернулись, чтобы не видеть как их дочерей забирают. Алина жила ради борьбы и спасения своей сестры. Соглашалась на самые ужасные вещи, ради того, чтобы девочке сделали самый простой укол обезболивающего. Алина и подумать не могла, что Сабине рассказывали об этом. ‘ — Ты должна быть благодарна своей сестре. Она страдает ради тебя. Если бы тебя не было, ей было бы проще. Мы бы даже отпустили бы ее домой. Так что ты должна быть хорошей девочкой. Такой же храброй, как твоя сестра' Этих слов хватило, чтобы разрушить маленький мир малышки. И теперь, когда Алина предлагает отправиться домой, Сабина чувствует, что в ней что-то ломается. Вероятно это «что-то последнее, что было в ней цельным. Если бы ее, Сабины, не было, Алине не угрожала бы опасность. И даже сейчас, когда они вырвались из рук Этери, Алина и другие продолжают рисковать жизнью ради нее.

Обернись — мне не встать без твоей руки, Не услышать биение сердца Обернись — мне не встать без твоей руки, На холодных ветрах не согреться.