Аутсайдеры

— Это Соня и Лиза. Они помогут тебе освоиться. Лаборатории Мишина практически ничем не отличаются от помещений Тутберидзе. Все та же стерильность, операционные столы и много непонятных Алене склянок. Девушка протягивает руку к одной из них, но Лиза загораживает ей путь. «Нельзя, — думает Алена.— Вдруг это --гадость какая-нибудь заморская?». — Они тоже подопытные? — спрашивает она. — В смысле, Аутсайдеры. — Да. Мы тоже. Законно-зачатые. Это настолько дико слышать, что Алена делает шаг назад. — Такого не бывает. Один из лаборантов усаживает Алену на кресло, обрабатывает ее руку на сгибе локтя и закрепляет жгут. Девушку передергивает. Она прячет руку за спину, с ужасом глядя на шприц. Он настойчиво хватает ее за руку, но по нему видно, что и он не в восторге от этой процедуры. — Я закричу, слышишь? — угрожает Алена. — Ты думаешь, я шучу? Я не шучу! Она в панике. Перед глазами годы мук в таких же белых стенах. И даже обычный сбор крови для нее-- пытка, особенно, когда ей не объясняют, для чего это все. «Для чего-то великого», — говорит Мишин. Но Алене это не заходит! Она против! — Андрей, давай я… Он с радостью передает Лизе «пыточные» инструменты, а девушка бросает их на стол и присаживается рядом с Косторной, которая вжалась в кресло. — Оставьте нас. И они оставляют. Взглядом Алена ищет оружие. Она цепляется за подлокотник кресла, намереваясь шибануть Лизу ногой. А в ее глазах только жалость и сочувствие. «Я не верю этим жалостливым взглядам.» — Какая ты шуганная, девочка… — Странно, да? — огрызается Алена. — Вообще-то я имею права не доверять вам. Ваши люди стреляли в меня. И я до сих пор не знаю, что с Розановым. Наступает молчание. Подозрительное. Алена не сводит взгляда с Лизы, когда она поднимается и убирает шприцы и дезинфицирующие препараты в шкафчик. — Мы не делаем ничего против воли, — заявляет она.— Ты дашь свою кровь, когда будешь готова. А встречу с твоим парнем мы тебе организуем. Если минуту назад Алена сидела красная от гнева, то теперь ее охватила волна смущения. Надо же такое придумать! Парень. — Он мой друг. Роз просто друг. Лиза улыбается. Смотрит на нее с такой таинственной улыбкой, которую Алене хочется стереть кулаком. Не в том она настроении, чтобы шутить. — Твой просто друг, очень неплохо преуспевает в рукопашном. Еще бы. — Он вообще-то-- начальник охраны. Был. Конечно, он преуспевает. И такая гордость в голосе. Алена прячет улыбку, спрыгивает с кресла. Ее действительно отпускают? Она испытывает невероятное чувство, которое приходит с пониманием того, что она выйдет из лаборатории целой и невредимой. И никаких ран, царапин, шрамов, порезов. Сердце бешено стучится от осознания того, что с ее мнением считаются. Со психом девушка усаживается обратно в кресло, протягивает руку. — Бери, — говорит она Лизе голосом полным неверия, что делает это.— Сколько угодно. *** — Ищу сестру. Сабина изменилась. Во-первых, ее лицо приобрело здоровый оттенок. Она больше не выглядит слабой, прибавила в весе и выражение на ее лице стало таким… мстительным. Женя стягивает с лица защитную маску. — Что-то происходит в мире, — продолжает девочка.— Смертей стало больше. Она оглядывает все еще шокированную Женю, а затем подает ей руку. Не сразу, но Женя поднимается, принимая помощь. Им стоит отсюда уйти, да поскорее. Камеры работают и, если Этери увидит их, то все будет очень плохо. — Где Аня? — интересуется девушка. — На улице. Мы пришли за Алиной… — Ее здесь нет. На секунду Жене кажется, что Сабина сейчас бросится на нее. Не смешно, если учесть, что она действительно может разорвать ее на кусочки. Поэтому Медведева прижимается к стене. Но лицо Сабины расслабляется. Она снова подает руку девушке. — Но здесь Глейхенгауз! Они сделали с ним то же самое, что и с тобой! Женя в панике. Она цепляется за руку Сабины и они выходят из помещения. А там… Охрана. Женя бледнеет. То, что с ними сделали — врагу не пожелаешь. Девушка переводит взгляд на Сабину. Ее лицо непроницаемо. Девочка куда-то ее ведет, и Женя не понимает, почему позволяет ей уводить себя от Дани, которого непременно нужно спасать. Но Сабина молчит, а у Жени не хватает смелости спрашивать о чем-то после того, что она видела, выйдя на улицу. Солнце нещадно палит, и, хотя костюм термозащитный, она чувствует дикое желание содрать его с себя. — Женя! Анюта. Она бросается в объятия девушки, едва не сбивая ее с ног. Женя ее рада видеть, но все еще не забыла тот странный день в Мишинских пещерах, где застала Аню, играющую с воображаемой сестрой. Не раз девушка задавалась вопросом, а была ли сестра воображаемая. Об этом она позаботится позже, а пока крепко обнимает девочку. Здесь их уже никто не увидит, поэтому Сабина позволяет себе принять Женины объятия. — Вы живы, — выдыхает Женя, обнимая детей. Они наперебой что-то рассказывают. Женя ничего не понимает. Обе девочки не сдерживают слез, эмоции выходят из-под контроля. — Мы наткнулись на лаборатории Мишина и он нас принял. Когда Сабине дали лекарство, она почти… Но все обошлось! Женя сжимает их ладони, прячась в тени деревьев. — А теперь все с самого начала.

Вирус уничтожил еще несколько городов страны. Странное дело, но в живых остаются только Аутсайдеры. Кто они: переносчики инфекции или имунно-защищенные?

Даниил открывает глаза. Боль чувствуется в каждой клеточке кожи. Он понимает — произошло что-то плохое. Его мозг не может собрать информацию воедино. Видит — светит солнце. Значит, еще жив. Где-то шумит вода. Вода ли? Он не мертв, а лучше бы смерть. Приподнимает руку — шрамы. Они повсюду. Рубцы затянутся. Это он знает. «Ты никогда не предлагал детям обезболивающее». Действительно. Разве ему бы позволили? Сознание. Оно, наверное, тоже растерзанно, потому что он не может вспомнить, что должен сделать. — Очнулся, мальчик мой. Что-то укололо в его вену. Парень позволяет себе присесть. Тело отзывается болью… И яростью. — Теперь, ты свободен, Данечка. Можешь бежать к своей любимой. И этот голос исчезает. Он действительно свободен. Вот только свобода ему больше не нужна.