Bad liar

Адам никогда не был глупым, о нет. Поэтому провести логические связи он сумел довольно быстро — сегодняшнее видео у Лиз он запомнил, а уж не заметить в этом случае схожесть ожогов Адам не смог бы. Ошеломленный внезапной догадкой, он не стал звонить тете Мэй, но осторожно перенес Питера в его комнату и аккуратно обработал и забинтовал ожоги. После вида ранений и своих дрожащих пальцев уговорить совесть проверить догадку было легко. Тайник наверху нашелся быстро, хотя Адам признал, что без знания, что искать, он никогда бы его не увидел. Находка была только одна, зато подтверждала все его мысли. Он просидел рядом с не реагирующим ни на что Питером довольно долго, сжимая в руках аккуратно сложенный и изрядно порванный — сожженный — костюм Человека-Паука. В мыслях в кои-то веки царила абсолютная пустота. Спустя, казалось бы, бесконечное время Питер медленно приоткрыл глаза, но двигаться не стал. Адам задумчиво рассматривал постепенно приходящего в сознание брата. Осторожно коснувшись пальцами его раскрытой ладони, Адам отвел взгляд на темноту за окном. Спустя полминуты он облизнул пересохшие губы: — Объяснишь, братик? Питер молчал. Приоткрыл на секунду рот, но тут же сжал губы и, наконец, поднял на Адама виноватый взгляд. Тишина растекалась по темной комнате, заставляя неуютно себя чувствовать, забиралась под футболки и царапала ребра. Питер, чувствуя, что происходит что-то нехорошее, сглотнул комок в горле, пытаясь найти слова, оправдание, хоть что-то… но Адам внезапно продолжил сухим чужим голосом: — Например, что ты делал сегодня вечером. Или почему на твоей спине нет живого места из-за ожогов. Знаешь, что самое интересное? Эти ожоги абсолютно идентичны ожогам Человека-Паука. Или, братик, можешь попробовать объяснить, почему я нашел это, — он махнул ладонью в сторону откинутого красно-черного комка ткани неподалеку. — В твоей комнате, кстати. Если не будет слишком сложно, — в ядовитой язвительности голоса можно было утопить целый город, — можешь еще объяснить, почему врал. — Ад-дам, — от волнения Питер начал заикаться. — Адам, это несчастный случай, я могу все объяснить, — он попытался приподняться, но спина отозвалась болью, и Питер рухнул обратно на кровать. — Да? Знаешь, братик, если ты сейчас хочешь соврать, то я бы на твоем месте выбрал молчание, — по-прежнему сухим и колючим голосом проговорил Адам. — Эт-то просто случайность, Адам, так сложилось, что я… это несчастный случай, и только! — Питер, я с детства знаю, когда ты врешь, — дернул плечом Адам. — Ты врешь и сейчас. Твое заикание, ты не понимаешь, куда девать взгляд, у тебя даже руки трясутся. Сначала научись врать, — резко и страшно прошипел Адам и вскочил на ноги, явно намереваясь уйти. Но сделав шаг, он почувствовал чужие пальцы на своем запястье. Взгляд Питера был смешением десятка чувств. Вина, страх, досада, упрямство… Но голос его был тих, и Адам с трудом уловил его бормотание: — Это было для вашей безопасности. — Для нашей безопасности, — Питер вдохнул насмешку брата вместе с кислородом. — Для нашей безопасности ты скрывал, что ты — один из супергероев, то и дело рискующий своей жизнью. Для нашей безопасности ты врал, что ты делаешь каждый блядский день, для нашей безопасности не говорил нихрена ни-о-чем, — по слогам проговорил Адам. — Блять, Питер! — он резко развернулся и навис над лежащим Паркером, который виновато съежился, прячась от язвительной насмешки в голосе брата. Адам сжал губы, рассматривая взъерошенные волосы, взгляд, отведенный в сторону, сжавшие ткань напряженные пальцы. — Блять, Питер… — он со стоном упал на колени вновь, утыкаясь лбом в теплый бок брата. — Мы, кажется, уже выяснили, что этот путь не безопасный… — Мы живы, — тихо прошептал Питер. — Они* выбрали этот путь именно для этого, верно? Я тоже хочу, чтобы вы с тетей Мэй были живы. Если кто-то узнает об этом… вы окажетесь в опасности. Я не смогу вас защитить. "А кто защитит тебя, Питер?" — повисает между ними пустотой, но так и не проговаривается вслух. Ну конечно. Он ведь даже не задумывался об этом. Адам усмехнулся горько и повернул голову, чтобы удобнее было рассматривать теплые карие глаза напротив. Виноватый взгляд, только вот — очень упрямый. Питер не отступится, как не отступал ни разу до этого во всех случаях, когда ему вздумается поиграть во взрослого и сильного. — И конечно ты не захочешь убрать костюм подальше и сосредоточиться на других вещах, — уточнил Адам. Питер покачал головой отрицательно и виновато улыбнулся — той самой улыбкой, которая заставляет смириться с чем угодно кого угодно. Адам вздохнул обреченно. Одно дело, когда Мстители — умные взрослые, уже показавшие, что могут нести ответственность, а другое — когда это твой несовершеннолетний брат. Впрочем, — Адам окинул взглядом Питера, — судя по всему, он тоже привык уже нести ответственность. Даже слишком сильно привык. Питер никогда не был ответственным в привычном понимании этого слова. Прогуливал школу, пропускал декатлон, не всегда учился достаточно серьезно, пропадал то и дело вечерами и отшучивался на вопросы — хотя теперь Адам знал, где он был. Иногда Адам думал, что у Питера просто свое, личное понимание ответственности. Он был ответственным только в тех вещах, которые действительно считал важными. И — то ли по невероятным логическим цепочкам, то ли из-за возраста — школу и декатлон он не ставил выше и важнее всего. Видимо, важнее всего он считал именно свое супергеройство. Считал настолько важным, чтобы прогуливать школу, выслушивать выговоры тети Мэй, ловить странные взгляды окружающих, тащить на себе все это в одиночестве, подвергаться опасности, иногда смертельной. Именно как супергерой Питер был самым ответственным человеком, которого видел Адам, — настолько ответственным, чтобы, несмотря ни на что, продолжать помогать беззащитным людям. Не то чтобы Адам одобрял подобное самопожертвование, но самому себе было можно признаться, что подобное вызывает… уважение? Да. Питер Паркер вызывал уважение. До самого рассвета Адам сидел в его комнате. Разглядывал сконструированные веб-шутеры, приглядывал за спящим братом. Пытался поверить в его слова и перестроить свой пошатнувшийся мир. Спящий Питер, с его мягкими прядями цвета горячего шоколада, упавшими на закрытые глаза, не вызывал ни одной мысли о супергероях. Скорее, о чем-то детском — эта его большая футболка с изображением Железного человека, разгладившиеся черты лица, безвольно лежащие ладони. Ладно, не ребенок — подросток. Не больше. Не Человек-Паук. Адам всегда очень четко видел пропасть между ними. Его шумность, яркость, влюбленность в Мстителей, упрямство, обаяние — все слишком. Он вырос и хотя вроде бы не изменился, продолжая ставить Мстителей на высший уровень, оставаясь шумным, но в то же время невероятно обаятельным для всех вокруг, несмотря на все это, он изменился. Стал взрослее в самом плохом смысле слова. Стал опаснее, разумнее, целеустремленнее. Умнее. Красивее. Отвратительно лицемернее. Иногда его самого тошнило от этого, но потом все снова возвращалось на свои места. Он знал, что внимание будет приковано к нему в любом месте, и ему это нравилось. Он делал все для этого, хотя и имел собственные принципы — не убей, не кради… не становись жестоким, не позволяй собой манипулировать, не давай в обиду семью. Поддерживать тетушку Мэй. Не позволять обижать Питера — это только его привилегия, злить этого ботана с копной вечно взъерошенных волос. Адам кинул взгляд на спящего брата. Видимо, не такого уж и ботана. Видимо, Питер тоже вырос. В детстве он был таким же ярким и шумным, как и Адам. Был гораздо более эмоциональным. Даже когда они стали подростками, они все еще были похожи. А потом… А потом пришли читаури. Адам… помнит. Помнит глупую маску Железного человека на своем лице, выставленную вперед руку — в попытке остановить. И помнит самого Железного человека, его голос. И то, что он спас ему жизнь. Мэй он рассказал все так, что она не смогла даже сильно испугаться — психика подростка** в этот раз среагировала наилучшим образом, практически убрав воспоминания о смертельной опасности. Но даже если бы он чувствовал страх после этого… Адам смотрел на ее взволнованное заплаканное лицо и дрожащие руки и тараторил только о "Железном человеке, который вот так вот сделал и — бум! — и этого мерзавца разнесло на кусочки!", осознанно убрав подальше в себя оставшиеся мелкие осколки страха. А Питеру так не повезло. Он был на краю площади и видел всю сцену; уловил невыносимый страх и ощущение реальной опасности. Питер не отходил от Адама полгода, не меньше, следя, где он и как он. Психотерапевт говорил что-то про посттравматический шок, тетушка Мэй нередко плакала по ночам, а Питер молчал и неотступной тенью за ним следовал. А потом Мэй расплакалась днем, на глазах у них, увидев Питера, который снова следовал за Адамом. И все резко прекратилось. Питер стал больше похож на себя прежнего. Он смеялся над шутливыми перебранками Мэй и Адама за ужином, раскидывал вещи по комнате, увлекся "Звездными войнами". Мэй снова начала улыбаться. А Адам через месяц увидел Питера в окружении одноклассников и понял, что прошлое не вернется — брат был отстраненным так же, как сразу после нападения, сидел в стороне. Через некоторое время он слегка оттаял, подружился с Лидсом, стал более эмоциональным, вступил в команду декатлона, но все еще был замкнут и не пускал за свои личные границы. Он казался ярким и шумным, но никогда — более чем было необходимо. Он так и не научился общаться с людьми, и не смог пустить в свой круг никого, кроме Мэй, Адама и Неда. Иногда Адам остро чувствовал эту несправедливость. Он сам вернулся, он снова говорил о Мстителях, о футболе, оценках по химии и физике — всегда отличных, — готовил ужин им всем и планировал свое будущее. Он стал лучшим, он получил внимание, он получил буквально все, что мог. Адам не получил обратно одного — своего брата. Питера с самыми дурацкими и родными на свете рисунками, Питера с широкой улыбкой, Питера без той гребаной горечи в глазах. Полгода*** назад Питер стал живее. Он стал хуже учиться, пропускать занятия и общие ужины, но он стал живее. И вот сейчас выясняется, что это из-за супергеройства. Адам нашел себя в социуме, успокоился, когда привлек к себе внимание, заставил считаться с собой всех. Когда получил контроль над ситуацией, хоть какой-то, вполне реальный. Когда обратил на себя заботу Мэй, признание учителей, внимание одноклассников. А Питер нашел себя в полетах над городом и спасении людей. Очень логично и почему-то обидно. Питер не был лучшим во всем, но он стал лучшим в том единственном, о чем Адам иногда боялся даже мечтать. Он стал героем. Из-за ежедневной угрозы за спиной он стал живее. Ну да, не благодаря бесконечным блядским попыткам Адама, конечно же, — кто вообще станет живым из-за заботы? Точно не Питер Паркер.

***

— Здравствуйте, сэр! Я Адам Паркер, брат Питера Паркера. Я хотел предупредить, что Питера не будет на оставшихся двух уроках, ему стало плохо, сэр. Он очень извиняется, — Адам мило хлопал ресницами, смотря на преподавателя по физике, по совместительству руководителя класса Питера. Руки, сцепленные за спиной, он с трудом удерживал в одном положении, хотя на самом деле хотелось добраться до Питера и встряхнуть его за шкирку, рыча — этот придурок снова умчался куда-то после одного из уроков, кинув лишь короткое сообщение с кучей восклицательных знаков. — Паркер? — преподаватель вскинул взгляд. — О-о, Паркер, я только вас и жду! Я хотел обсудить ваш проект, который вы сдали недавно, — Адам нахмурился, вспоминая. Оу, да, он же сдавал проект не так давно… Цианакрилатный клей с улучшенными свойствами. Ну конечно, преподаватель физики заинтересовался этим так же, как и преподавательница химии. Но не то чтобы Паркер был готов выслушивать сейчас что-то о своей работе. Не тогда, когда хотелось только удушить Питера. — Знаете, идеи, которые вы раскрыли, действительно интересны, но, как бы правильно выразиться, слегка сыроваты. Но! — преподаватель заискрил самодовольной улыбкой, не обращая внимания на выражение лица Адама. — Я могу помочь вам. И знаете… я слышал, что SI собирается устроить конкурс. Приз — грант на стажировку в компаниях-спонсорах. Не собираетесь поучаствовать? Подать заявку можно до конца октября — у вас еще целый месяц на доработку. Адам замер. Конечно, он думал об отправке проекта — после необходимой пары доработок, естественно — на один из конкурсов, которые то и дело проводились для старшекурсников с целью увидеть потенциал возможных будущих работников и завлечь к себе самых лучших. Но SI… Грант на стажировку в нем был бы лучшим событием в его жизни. Адам никогда не отказался бы от подобного предложения. Конечно, конкуренция огромная, многие захотят поучаствовать, но Адам и не стал бы соглашаться на что-то легкое. Он улыбнулся. — Конечно, сэр! Спасибо, что рассказали. Скажите, когда мы сможем обсудить мой проект?.. Назначив дату, Адам сбежал обратно к себе в класс и оставшиеся два урока его мысли то и дело соскальзывали на проект, заставляя отвлекаться от рассказов учителей. Домой Адам шел медленно, на улице — холодно, а мысли теперь блуждали еще и в попытке найти ответ на совершенно другой вопрос. Куда снова подевался Питер? Питер оказывается дома, в своей вечной толстовке, сидящий за кухонным столом. Он сияет улыбкой, от чего у Адама сразу портится настроение, тащится за ним наверх и даже подсовывает кусок мясного пирога, и пока Адам, похожий на злого волчонка, оттаивает — мясной пирог тетушки Мэй творит чудеса, — терпеливо сидит рядом. Адам облизывает пальцы, закапанные маслом, и лениво рассказывает про разговор с преподавателем, не забывая мимолетно укорить Питера за новый побег — впрочем, так же лениво, настроение-то уже выправилось, а ругать Питера просто так буквально невозможно, его мордашка смотрит слишком умильно. — SI? — Питер засиял улыбкой, вскидывая взгляд на него. Он сидит на полу, а за ним, на кровати, развалился Адам, уже что-то пересчитывая в одном из черновиков. — Звучит интересно. — Да, — согласился Адам. — Я думаю отправить туда свой проект, ну, модифицированный цианакрилатный клей, помнишь? Кстати, ты обещал рассказать про паутину. — Хорошо, — радостно кивнул Питер. Он похож на большого радостного щенка, но Адам думает, что половина этой радости напускная — даже после самой хорошей "спасательной операции" Питер вряд ли будет пылать радостью. Адам касается плеча Питера и хмурится, когда брат, повернувшись, улыбается. — Прекрати. Я же знаю, что ты в городе был, хватит, — но обсуждать эту тему ни один из них не хочет, поэтому Питер послушно — с облегчением — перестает улыбаться и просто закрывает глаза, откидывая голову на колени Адама, а последний понимающе переводит тему. — Пит, ты будешь участвовать? Думаю, тебе бы тоже пригодилась такая стажировка. — Думаешь, у меня получится? — Адам даже не очень понимает сначала вопрос, а потом смеется. — Питер, ты не глупее меня, — снисходительно говорит он. — Даже если не получится, попробовать стоит. Тем более, призовых мест целых двадцать, и хотя только пять из них — грант именно для SI, другие компании ничуть не хуже. Питер мнется, но обещает подумать, а потом резко перескакивает на тему паутины, притаскивает веб-шутеры из своей комнаты, оживленно рассказывает про устройство, показывает вживую и расписывает в одной из попавшихся под руку тетрадок химический состав, громко рассказывая обо всех своих достижениях и неудачах. Адам смотрит на него и думает, что Питер, может, в SI и не пройдет, но от этого менее гением не станет. Питер украдкой смотрит на Адама и думает, что гением, как Адам, ему, конечно, не стать, но попытаться пройти все же стоит.