Bad liar

Просто такие неудачные дни бывают. Питер знает — его школа еще рай по сравнению с тем, что могло бы быть, но вот такие моменты он искренне от всей души ненавидит. Серьезно, отчитывать перед всем классом опоздавшего ученика — прошлый век! Жаль, что никто не сказал это его учителю математики. А самому Питеру лучше помалкивать прямо сейчас, да. — Вам стоит быть более ответственным, мистер Паркер! — учитель возмущенно скрестил руки на груди. В голове, неуместно моменту, мелькнула мысль о том, что подобные жесты подходят разве что Кэпу — или, может быть, после Капитана они просто не воспринимаются как обычно с другими? — Мистер Паркер! — учитель повысил голос, привлекая его внимание. — Я уже предупреждал вас, что когда ваши неоправданные опоздания превысят установленный мною лимит… — Но, сэр, это не было неоправданным опозданием! — Питер все-таки не удержал язык за зубами: сложно делать это, когда весь класс глазеет на тебя — кто со скукой, как Мишель, одним взглядом передающая "я же говорила"-сообщение, или со злорадной усмешкой, как тот же Флэш, задирающий нос от самодовольства. — И что же вас так задержало? — учитель всей фигурой выражал скепсис. Питер на секунду задумался о том, что о нем вообще думают преподаватели, если мистер Маккой так уверен, что он опаздывает который раз действительно просто так. — Я был на стажировке, — выдал он уже привычное оправдание. Оно даже не было слишком лживым, в конце концов под это определение подбивалось действительно все, что у него отнимало время помимо школы и дома: патрули, пребывание на Базе и, наконец, реальная стажировка, на которую Питер все еще умудрялся заглядывать, хоть и пользовался то и дело недавно выданным щедрым предложением мистера Старка "в случае чего отмазываться его именем". Это если дословно. Мисс… Пеппер тогда со вздохом сказала, что Тони ведет себя как обычно легкомысленно, но предложение подтвердила, добавив, что ссылаться можно и на нее. "В конце концов, ты Тони, да и нам всем помогаешь больше времени, чем должен на стажировке проводить, — ее теплая улыбка заставила Питера покраснеть, — еще немного и мне придется повышать тебя до его личного секретаря, чтобы хоть как-то подтвердить твой уровень". — Мистер Паркер, сейчас девять утра! — Питер слегка вздрогнул, когда чужой голос вырвал его из воспоминаний. — Меня вызвали на Базу в срочном порядке, от нее долго добираться, — не особо думая ответил он и только потом осознал, что именно сказал. — Мистер Паркер! — возмущение было написано на лице учителя огромными красными буквами, и Питеру захотелось съежиться до размеров наномолекулы. Глупый мозг, глупый Питер, зачем он только ляпнул про Базу? — Стажировка — это не отговорка на все времена! Вы умный студент, к чему врать, да еще с такими преувеличениями? — Я не… — его даже не слушали, прервав на полуслове. — Стажировка в восемь на Базе Мстителей — абсолютный абсурд, оставьте эти выдумки своим друзьям. Но как вам не стыдно врать в лицо учителю, мистер Паркер? — Он быстро обогнул стол, уселся и спустя пару секунд застрочил что-то на отдельном листе бумаги. Еще через секунду он всучил его в руки ошарашенному Питеру: — Отправляйтесь с этим к директору и не показывайтесь мне в ближайшее время на глаза. Конспект сегодняшнего урока позаимствуете у одноклассников. Питер вздохнул и молча вышел из класса — хотя, дай Бог, ему было что сказать. — Ожидайте, — строго ответил секретарь за огромным столом на сообщение от учителя. Питер уныло прошаркал до стула для посетителей и присел на самый краешек. Настроение понижалось с каждой секундой. Длинная стрелка громко стукала, заставляя его погрузиться в монотонное легкое покачивание, короткая звучала в такт, выметая последние мысли из головы. Через шесть минут секретарь сообщил, что он может пройти в кабинет. Питер, как вежливый мальчик, даже постучался перед входом. Но после того, как он переступил порог, вежливость — и все остальное, — вымелось из него под не обещающим ровным счетом ничего хорошего взглядом директора. Он неловко присел в кресло и почти что затаил дыхание. Уже через полминуты тишина в кабинете исчезла, будто ее и не было никогда. — Я ведь объяснил, что меня задержали! — Питер говорил чересчур громко, но не мог ничего с собой поделать — третий осуждающий взрослый за утро это слишком много для правильного, но не слишком сдержанного ребенка вроде него. — Я уже сообщил вашему опекуну о происходящем, — директор осадил его строгим взглядом. Питер сжал ладони в кулак, стараясь не расцарапать все подлокотники. — И я выражаю вам свою надежду на то, что миссис Паркер обратит внимание на ваше стабильное, регулярное нарушение правил школы. — Это всего лишь опоздание! — Питер не выдержал, возмущенно вскидывая голову. — Я могу сдать эту математику на высший балл прямо сейчас. — Дело не в высшем балле, юноша, — голос директора похолодел еще на градус. — А в соблюдении дисциплины. Наша школа обеспечивает общество не только умными студентами — поверьте, не вы один имеете высокий балл по математике, нет, — но наши студенты не только умны, но и законопослушны, дисциплинированны, ответственны. Он делал ударения на каждое третье слово, и уже на втором предложении Питера буквально начало тошнить от количества нравоучительных наставлений. — И наша, — директор перенес вес на другую руку и наставил указательный палец прямо на Питера, — наша задача в подобном случае не закрывать глаза на ваше… равнодушие и безответственность, а разобраться в ситуации вместе с вашим опекуном и вернуть вас в общество приличных молодых людей, которое и составляют ученики нашей школы. Питер прикрыл глаза. Это был будто бы зудящий над ухом комар. И черт возьми, ну зачем нужно было сообщать Мэй! — Ваша тетя растит вас двоих и, несомненно, вкладывает в это много сил. Вы, как разумный юноша, могли бы ответить ей, показать свою признательность, прилагать больше усилий, используя шанс, который предоставили вам наша школа и ваш опекун… И он зудел, и зудел, и зудел. Адам ведь не будет злиться, так? Он тоже опоздал ненадолго. Господи, они с Адамом задержались на несчастные двадцать секунд после звонка… и то лишь из-за того, что им пришлось вернуться для обмена рюкзаками. Хэппи привез их вовремя, но эти чертовы рюкзаки… Он обнаружил это, уже подходя к классу, — хотел положить телефон подальше, но вместо этого обнаружил костюм. Он никогда не носил его с собой в школу, но сегодня Адам забрал его с собой с Базы, где они проводили небольшие усовершенствования, — в текущих планах возвращения туда все же не было, а вот патруль очень даже. Питер негромко застонал, но делать было нечего — в руках был не только костюм, который он спокойно оставил бы себе, но и необходимые Адаму вещи. А еще Питеру нужен был его рюкзак! Так что конечно он бросился обратно, но как бы он не спешил, звонок прозвенел даже чуточку раньше, чем они пересеклись с Адамом в холле на первом этаже. Чертовы рюкзаки. Питер перевел взгляд вниз, не вслушиваясь в монолог директора, и нахмурился, заметив, что тревожно постукивает ногой о дощатый пол. Из кабинета он вылетел спустя еще пять минут разглагольствований директора о дисциплине и ответственности. Черт побери, спустя минуту его зудящего голоса даже Кэп захотел бы сбежать из того кабинета! Ладно. Спустя две минуты. Но не больше! — Наказали? — это было первым, что спросил Нед, встретившись с ним уже на перемене — обратно в класс Питера так и не пустили. — Известили тетю Мэй. — Питер раздраженно фыркнул и подвинулся на подоконнике, дав Неду закинуть рюкзак и приземлиться рядом. — Меня волнует другое… — он молча кивнул на свою руку. Нед недоуменно перевел взгляд на нее, а потом — обратно на Питера. Питер издал красноречивый звук, что-то среднее между "мгм" и "экхм". Нед только недоуменно моргнул. — Он имеет в виду пальцы, тупица, — раздраженно заявила ЭмДжей. Нед вздрогнул, поняв, что они не одни, а Питер приветливо улыбнулся и затем нетерпеливо кивнул. — Да. А еще нога, когда я был у директора, но мне кажется, это было и раньше, я просто был слишком отвлечен и не обратил внимания, — добавил он. — Стоп! — Нед поднял руки вверх. — Что не так с пальцами и с ногой и о чем вы вообще, черт побери, болтаете? Хотя… — его глаза расширились, — паучьи штуки, бро? — Да, бро, — закатил глаза Питер. — Мое… — он снизил голос до шепота, хотя рядом почти никого не было, — чутье. Обычно оно просыпается во время миссий рядом с кем-то опасным или громко, эм, визжит у меня в голове, если кто-то собирается убить меня, но сейчас оно просто… не спит. Моя нога постоянно дергалась, когда я сидел в директорском кабинете, и сейчас, смотри, — он снова кивнул на руку, и на этот раз Нед заметил: Паркер отстукивал нервно кончиками пальцев по подоконнику, не прерываясь ни на секунду. — Это похоже на нервный тик. Я почти не сталкивался с таким, и я без понятия что делать, и спросить не у кого. — Вдруг это и правда нервный тик? — спросил Нед. — У тебя достаточно причин быть нервным, бро. Все эти патрули, Локи и Мстители, и сейчас учитель математики… могу дать списать домашку по английскому, хочешь? — Это не нервный тик, но домашка будет кстати, — Питер смешливо фыркнул, но вновь посерьезнел. — Внутри тоже будто… что-то подрагивает. Я не такой уж профи, но я точно могу различить, когда я просто нервничаю, а когда, — он выделил голосом, — нервничаю. Но мне кажется, это началось с самого утра, и поэтому я без понятия, к чему это относится. — Ты все равно ничего не можешь сделать, — подала голос ЭмДжей, и Нед снова вздрогнул. — Ты хотя бы изредка подавай признаки жизни, чтобы я не пугался так! — возмутился он. ЭмДжей метнула в него рассерженный взгляд. — Ты права, — Питер не обратил внимание на возмущение Неда, размышляя о чем-то. — Но, пожалуйста, будьте осторожны и держитесь поближе ко мне. Надеюсь, оно просто сломалось, — ворчливо добавил он и спрыгнул с подоконника, как раз когда раздался звонок.

***

Питер медленно переступил с ноги на ногу и нехотя вытащил наушники, затолкав их в карман. Он не отрывал взгляда от ручки двери их квартиры и позволял мыслям лениво течь куда захочется. В школе так ничего и не произошло, хотя Нед все равно не отходил от него дальше двух метров, а ЭмДжей даже присоединилась к ним за ланчем. Чутье утихло, хотя Питер нет-нет да и ловил себя на этаком плохом предчувствии и замечал, что стискивает карандаш слишком сильно. Но, когда Питер вышел из школы, чутье затихло почти совсем, правда вырисовались некоторые другие… мысли. Например, насчет семьи. Адам остался на дополнительных по — вот уж ирония судьбы — математике. А сам Питер десять минут шел от остановки школьного автобуса до двери квартиры, хотя путь занимал всего пять. Внутри жужжало чертовски много эмоций, которые будто бы набросились на него, как только он остался наедине с ними и музыкой в наушниках. Он вновь покосился на дверную ручку — настроение после пути из школы в одиночку со всеми этими мыслями было ужасным; будь это обычный день, он бы молча обнял Мэй, взял стакан молока и поднялся в комнату, но в этот раз вряд ли Мэй его так просто отпустит. Интересно, хоть молоко он получит?.. Питер помотал головой, набрался решимости — какой он супергерой, если боится разговора об опоздании с тетей — и толкнул дверь, заходя в квартиру. — Я дома. — Это был всего лишь очередной обычный тяжелый день, и он, конечно, не будет избегать разговора. Закрыв за собой дверь, он прошел вперед и с опаской заглянул в гостиную. Мэй сидела в кресле — будто бы ждала специально с этим грозным выражением лица, словно он преступник, а не опоздавший на урок подросток. Ладно. Раз двадцать опоздавший на один и тот же чертов урок подросток. Но, стоит заметить, ни разу не беспричинно! — Питер Бенджамин Паркер, — медленно произнесла Мэй, явно наслаждаясь произведенным эффектом. Питер поспешно принял максимально виноватый вид. — Нам нужно поговорить. И я думаю, ты знаешь, о чем. — О звонке директора. — За годы пусть и не слишком долгой, но насыщенной жизни Питер успел понять, что легче признаться сразу, чем тянуть кота за хвост. Хоть последнее было выражением Наташи, которое она использовала, когда речь Кэпа перед миссией превышала три минуты, сюда оно подходило как никогда. — О, так тебя известили. Садись, — она кивнула на диван, и Питер уныло прошаркал несчастные три метра до личного эшафота. — Меня вызвали к директору специально, чтобы сказать, что тебе рассказали об этом, — чуть ли не с детской обидой поделился Питер. Сложно сохранять похоронный настрой дольше двух минут, он и так превысил лимит. — И я пропустил урок по математике. — Не в первый раз, — перешла к сути тетя. Ей удавалось сохранять настрой лучше, чем Питеру — и ее нахмурившиеся брови заставляли его нервничать. — Питер, директор сообщил, что ты опаздывал или пропускал уроки по математике двадцать один раз, начиная с начала этого года. — Это не было беспричинно, — он нахохлился, глубже утопая в диване, будто мечтая спрятаться в нем. — Да, — она кивнула и внезапно поморщилась, отведя взгляд. — Обвинения в лжи от преподавателей это ужасная вещь, и, конечно, я уже подтвердила директору, что тебя вызывают на Базу иногда в рамках стажировки, но, — она вновь перевела взгляд на него, заставив весь его воспаривший дух рухнуть на землю, — Питер. Посмотри на меня, — строгим голосом произнесла она. — Я знаю, что ругать тебя бессмысленно, ты не нарушаешь правила просто так, но все же твоя неорганизованность и беспечность по отношению к школе расстраивают меня. О, лекция номер два. Неужели все родители и преподаватели ходили на курсы "Заставь подростка почувствовать себя ничтожеством без будущего, прочтя ему лекцию о его безответственности и глупости"? Ладно, может быть не такими словами, но все равно — Питер был разочарован. Серьезно, что значит "неорганизованность"? Он, черт побери, организовывает жизнь так, что еще не умер — а учитывая все обстоятельства, за одно это ему медаль положена. А. Точно. Тетя же об этом не знает. — Это не безответственность, — все же возразил он. — Я опоздал совсем чуть-чуть, потому что задержался на Базе. И правда из-за стажировки! — Это меня и беспокоит, — спустя несколько секунд молчания мягко произнесла Мэй. Питер чувствует, как напряжение внутри него начинает сворачиваться в клубок. Он знает — он не хочет слышать, что она скажет дальше. Но Мэй продолжает, медленно, старательно, мягко подбирая слова: — Питер, стажировка — важная вещь, и я вижу, что вам с Адамом нравится проводить там время и что вы получаете много всего полезного и интересного. Но есть вещи, которые заставляют меня беспокоиться о вашем времяпровождении там, — она еще на пару секунд замолкает. В фильме, неуместно подумал Питер, это бы можно было назвать нагнетанием саспенса. — Одна из этих вещей — твое отношение к школе. Раньше это было обычным отношением подростка, но сейчас все немного… усугубилось. — Усугубилось, — медленно повторил Питер. — Детка, ты совсем не обращаешь на нее внимания. Твои оценки ухудшились — не потому что ты не поспеваешь за темами, ты просто… не обращаешь внимания, понимаешь? — Мэй повторяется, явно не находя других слов. — Ты занят стажировкой, и Старком, и Мстителями. Это не плохо, но твое школьное обучение страдает от этого. — Что ты имеешь в виду? — Питер все-таки спрашивает это, не совсем понимая, реально ли это: Мэй ругает его за стажировку. Боже. — Милый, — она спотыкается вновь, находя его взгляд. — Я боюсь, сейчас стажировка только вредит тебе. — Это не так, — Питер говорит это даже раньше, чем осознает ее фразу. — Обычная стажировка — это несколько часов, которые не мешают твоему обучению. Старк же заставляет тебя быть рядом с ним, либо на Базе, либо в Башне, гораздо больше нескольких часов. Ты постоянно пропадаешь там, почти живешь. — Адам тоже, — быстро добавляет Питер к ее монологу. — Но Адам успевает все, — она жалостливо качает головой. — Милый, нужна ли тебе эта стажировка? Последние классы школы так важны для твоего будущего, но вместо этого ты пропадаешь где-то далеко, занимаясь непонятно чем вместе со Старком! Питер заторможенно смотрит на нее. Ну да, — хочет сказать он, — Адам успевает все, потому что не носится между Базой и Башней, как сам Питер; потому что все-таки официальное сотрудничество напрямую со Старком и не глядя подписанные последним бумажки внезапно смогли покрыть большую часть требуемых школой проектов, а вот просто-обычная-стажировка Питера — нет; а еще потому, что у Адама всегда в запасе есть несколько часов, которые Питер тратит практически каждый вечер на патрули в Куинсе и не только. — Это важно для меня, — наконец произносит он и замолкает, не найдя больше никаких слов. — А школа для тебя важна? — Мэй нервно выпрямляется. — Это твое будущее, Питер! — Старк — будущее, — угрюмо возражает Питер, чуть повысив голос. — Это одна из лучших компаний в мире, Мэй, мне несказанно повезло! — Школа — основа всего, — тетя поджимает губы. — Как ты попадешь в университет, если еще немного — и твои бесконечные опоздания попадут в личное дело? — Это всего лишь опоздания! Моя стажировка принесет мне в тысячу раз больше, чем все годы моего обучения в школе! — Питер! В этой жизни никуда без образования! Я знаю, я кажусь тебе старомодной, но что ты будешь делать, если ты вылетишь со стажировки? — Ты не веришь в меня, — Питер неверяще смотрит на нее. — Ты думаешь, я могу вылететь со стажировки, — с паузой через слово повторяет он. — Ты слишком зациклился на ней, — Мэй в отчаянии всплескивает руками и говорит так громко, что это заставляет его нервничать еще сильнее. — Стажировка, и стажировка, и стажировка! Ты пропадаешь на ней целыми днями, совсем перестал спать и заниматься уроками! И вот сейчас — предупреждение от директора! Нельзя фокусироваться только на одном в своей жизни! — Это и есть моя жизнь! — выкрикивает Питер, вскакивая. — Питер! Это не так, — она хлопнула ладошками по коленям. — У тебя есть я, твои друзья, твоя школа, твои будущие колледжи, работа, семья. А Старк никогда не был постоянным! — она говорит это и тут же прикусывает губу. — Ты думаешь, он меня вышвырнет, — Питер медленно отступает на шаг, — думаешь, ему без разницы на меня и он думает только о себе. И думаешь, что я недостаточно хорош для стажировки. — Питер, это не так, — она виновато качает головой, уже не крича. В груди у Питера все клокочет. — Но я переживаю за тебя. Старк — не лучшая компания, когда ты планируешь свое будущее, и он заводит тебя не туда… — Я не планирую свое будущее, — он буквально выплевывает эти слова, — я уже знаю его, и оно рядом со Старком. — Питер! — Мэй беспомощно подскакивает с места, но внутри Питера снова грозит развернуться буря, а он совсем не хочет справляться с ней у кого-либо на глазах, даже если это его тетя. Мэй не успевает сделать и шага, как остается в пустой гостиной. Через секунду дверь громко захлопывается — звук отдается во всем коридоре.

***

Мэй Дорогой, у тебя ведь сегодня дополнительные?

Адам да, еще целый урок. что-то произошло?

Мэй Мы с Питером поссорились. Он был таким расстроенным и ушел из дома, я переживаю. Ты не можешь узнать хотя бы, где он? Он скорее ответит тебе, чем мне.

***

Адам тетя спрашивает где ты. она беспокоится

Питер я знаю я на набережную

Адам не уходи далеко один

Питер я чертов супергерой хоть где-то это должно работать на меня?

***

Адам написал, что пошел на набережную

Мэй Хорошо. Спасибо, что сказал, милый. Я испеку пирог как раз к вашему возвращению.

Адам уже жду не переживай, он просто вспылил как обычный подросток, скоро все вернется на круги своя

Мэй Спасибо, милый. Люблю тебя.

Адам и я тебя

***

Дом горел. Но вместо вроде как необходимого огня был только дым, затянувший все окна, чернеющий и густеющий с каждой секундой, выедающий глаза даже на расстоянии. Люди толпились кругом — по большей части жильцы, наблюдающие за таянием в огне их квартир, но рядом с самим домом сновали только пожарные в полной униформе. Чуть в стороне стояли несколько машин скорой помощи. Адам заторможенно покачнулся и мазнул неосознанным взглядом по окружающим. Еще один пожарный с бутылками воды в руках, пара с первого этажа, держащаяся за руки, судорожно кашляющий старик из квартиры рядом с ними, который вечно шаркал по коридору так раздражающе в одиннадцать утра в воскресенье, девушка, чье лицо он мельком замечал в окне, когда она возвращалась с вечерних курсов, еще и еще люди… Его взгляд метался все быстрее — он не успевал даже подумать кого ищет, просто искал, чувствуя, как дыхание сбивается — не столько из-за дыма, сколько из-за мыслей, которые будто бы где-то заблудились и все еще им не осознались. Не мысли даже — два имени. И первое из них... — Мэй. — Адам стремительно обернулся. Питер за его спиной чуть качнулся, и новый его вдох был больше похож на хрип, и, несмотря на то, что вокруг все было в дыму, виной этой хриплости был не тяжелый для легких воздух. Он был белее снега — и Адам не был уверен, что выглядит лучше. — Мэй! — Питер бросился вперед, и Адам еле успел перехватить его, пытаясь удержать. Руки ощутили сильный рывок — сильнее, чем может придать даже ужас, — но Питер тут же затормозил. Адам обхватил брата поперек груди и развернул лицом к десятку машин. — Внутри никого! — перекрикивая все остальное, гудящее, звенящее, гремящее вокруг них, на ухо Питеру проговорил он. Язык еле ворочался, и Адам пытался не думать о том, что будет, если он только что соврал. Питер заторможенно кивнул и через секунду рванул в сторону медиков. На этот раз Адам разжал руки. С трудом сделал вдох, еще один и поспешил за братом, переставляя непослушные ноги. — Мэй Паркер... — Питер уже чуть не врезался в одного из медиков и теперь заплетающимся языком пытался что-то объяснить ей. Адам зажмурился, остановившись, и закрыл ладонями лицо. Он не хочет. Еще недавно он думал, как жить, когда в глазах брата — стальной стержень истины и силы, а теперь он не знает, как быть, когда его брат снова… как тогда. Потому что и в самом Адаме больше — нет. Ни истины, ни силы, ни стали. Пожалуйста, пожалуйста, пусть он не соврал, пусть в доме никого нет. — Я не видела ее, но вы можете спросить у того парня, — девушка качнула головой в сторону, и они с Питером одновременно отошли друг от друга — она быстрым шагом направилась к одному из выбравшихся из дома, а Питер бросился к указанному человеку. Адам хрипло выкашлял забившийся в легкие дым и последовал за братом, будто привязанный на длинную цепь. Питер что-то взахлеб объяснял следующему человеку, но Адам уже перевел взгляд от него — и больше отвести не смог: отвести от маленькой фигурки на медицинской каталке, безмолвной и — он мог поклясться — бездвижной. Он сделал шаг и еще, и еще, и еще, все ускоряясь — хотя все внутри молило остановиться. — Хей, он сказал, что мы можем посмотреть… — Питер подлетел к нему и чуть не споткнулся на ходу. Но только когда он вцепился Адаму в плечо, тот остановился и перевел на него пустой взгляд, медленно наполняющийся мыслями и эмоциями снова. — Что? — Питер судорожно вздохнул, и Адам повернулся обратно. Питер моргнул медленно несколько раз, сжал его плечо еще сильнее — Адам молчал — и посмотрел туда, куда смотрел Адам. А потом его глаза расширились и Адаму пришлось удержать его, но тот все равно больно стукнулся коленками об асфальт. Вероятно, это, как и Адама ранее прикосновение, отрезвило его — потому что уже через секунду он взлетел на ноги и бросился вперед. И Адам пошел следом. Как привязанный. Даже не желая, даже до боли боясь того, что увидит — механически переставлял ноги и запоздал за Питером всего на несколько секунд. Питер уже сжимал ее руку, но реакции не было — она просто лежала, прикрыв глаза, и можно было подумать, что она спит, если бы не неестественно белый цвет лица и полная неподвижность. Адам широко распахнул глаза, когда внезапно пришедшая мысль заставила его задохнуться, но его сразу привел в чувство голос брата: — Пульс есть. Мысль растаяла как дым. Адам медленно перевел взгляд на него, а потом — на его руки. Два пальца Питер удерживал на ее запястье, беззвучно отсчитывая удары, и Адаму пришлось отогнать от себя безрадостную мысль "как много раз он делал это?", прежде чем он сам смог сделать еще два шага вперед, взять его за вторую руку и — сделать еще один вдох. Все в порядке. Они живы.

***

Питер держал ее безвольную ладонь и до рези в воспаленных глазах всматривался в ее лицо. Он мог перечислить каждое маленькое изменение; небольшие отличия, ставящие по разные стороны "Мэй, которая чуть не сожгла блинчики с утра" и "Мэй, которая лежала в больничной палате вся в бинтах". Это были совершенно разные люди, он мог поклясться, правда! Они не могли быть одним и тем же человеком, вы понимаете?.. Но они были. Это была Мэй. Его тетушка Мэй. Мэй, которая чуть не сожгла блинчики с утра, а теперь лежала в больничной палате вся в бинтах. Морщинки в уголках глаз Мэй чуть разгладились. Питер ненавидел это сейчас, потому что — вы знаете, она выглядела чертовски юной для него, всегда, сколько бы времени не прошло, и возраст выдавали только эти глупые морщинки. Потому что, ну, она так много смеялась и улыбалась и была чертовски терпеливой и какого-то черта этим вечером Питер все испортил, и поэтому… из-за его глупости... Питер только через полминуты понял, что Адам сидит рядом, на краю больничной кровати, одной рукой касается запястья Мэй, а другой — осторожно убирает слезы с его щек. Питер плакал. Не мог остановиться, не мог, на самом деле, даже попробовать это сделать. Просто сидел на неустойчивом больничном табурете и чувствовал, как по щекам стекают горячие дорожки слез. Когда он плакал на глазах других в последний раз? — Когда папа закрыл дверь, — тихо шепнул Адам. Питер не был уверен, сказал ли он последнюю фразу вслух или брат просто прочитал все в его глазах. Адам выдохнул и притянул его к себе свободной рукой. — Все хорошо. Она не уходит. Она с нами. Питер почувствовал, как он уткнулся ему в висок, а потом — его мокрые щеки. Судорожно вздохнув, он слегка приподнялся, вытер слезы и свободной рукой обхватил Адама, заставляя его прижаться к его плечу. Брат неловко качнулся и почти всем телом упал на него. Ни один из них не отпустил руки Мэй. Спустя восемь минут его плечо было мокрым насквозь от чужих слез, но сам он вновь так и не заплакал. Один раз заглянул врач, еще один — медсестра, чуть ли не студентка, попросив заполнить какие-то бумаги. Адам лишь чуть повернул голову на его плече, и Питер не ощутил, но осознал, что руки их обоих слишком трясутся для этой простой просьбы. — Вам нужно кому-то позвонить, — сказала девушка, и в ее голосе промелькнуло сочувствие, такое чуждое Питеру сейчас. — Как можно скорее. Родители, другие родственники? Питер впервые за последние полчаса сказал что-то: он попросил ее уйти. Очень вежливо и до жути безлично-жестко. Она моргнула, что-то медленно осознавая, и вышла. Питер сжал руку Мэй еще крепче. Часы неспешно заполняли стучанием всю комнату. Спустя двадцать четыре минуты от момента, как их пустили к ней, Мэй открыла глаза. Мутным взором оглядела их двоих, и Питер мог поклясться, хотя весь его мир смазался в тот миг, что она улыбнулась уголками губ. А потом ее взгляд снова стал абсолютно пустым, как тогда, а потом палату наводнили врачи, а потом вместо размеренного стучания часовых стрелок — от стен отражались неразборчивые сейчас голоса. Питер оцепенел, всматриваясь не моргая в черты ее лица и мутные, чуть приоткрытые глаза. Голос не желал слушаться, и он беззвучно в пустоту, неслышно, чуть шевеля губами шептал ее имя, не имея физической возможности обратить внимание на что-то другое. А вот на них внимание все же обратили. — Мистер Паркер и… — врач сверился с бумагами, чуть приподняв бровь, — мистер Паркер, вам необходимо покинуть палату, — он непреклонным взглядом осадил все вспыхнувшие возражения, — вас проводят. Подождите две минуты, вам объяснят ситуацию. Сейчас нам необходимо сосредоточиться на… — он снова взглянул на бумаги, — на вашей тете, миссис Паркер. Прошу вас. Адам услышал его первым — и осторожно разжал пальцы Питера, заставляя отпустить запястье Мэй. Питер заторможенно приподнялся со стула, вцепившись в руку брата и не отводя взгляда от лица тетушки. Та же медсестра, что и раньше, проследила за тем, чтобы они вышли из комнаты. Питер качнулся в сторону и поспешил прислониться к стене, сквозь стекло наблюдая за спорами врачей и лицом Мэй, которая все еще находилась в полусознании. Адам обессиленно прислонился к его плечу, не отпуская его руки. Дальше время текло не отсчитывая минуты. Точнее, минуты не отсчитывал Питер, чей мир наполнился уже простой тишиной. Казалось, он все еще стоит перед горящим домом и одновременно хватается за руки Мэй, которая не шевелится, и одновременно держит в объятьях Адама, и одновременно стоит прямо здесь рядом с этим глупым стеклом… — Адам, Питер — могу я обращаться к вам так? — стук двери прозвучал почти одновременно с началом чужой речи. Питер еле заметил свой кивок и кивок брата. — У меня есть для вас несколько новостей. Для начала, насчет состояния вашей тети… — он взглянул на бумаги и Питеру захотелось вырвать их из его рук, настолько медленно, казалось, он двигался и говорил. — Мэй Паркер определенно будет в порядке. — Он улыбнулся, впервые за время, которое они его видели. Питеру показалось, что он — маленький шарик из парка аттракционов и прямо сейчас из него выпустили весь воздух — все то напряжение, что наполняло его, вытесняя все, кроме Адама и Мэй. Мир вокруг резко ударил шумом десятков людей, гулом приемного отделения, шагами, чужими разговорами и той сотней звуков, что находилась с ним обычно. Он сжал ладонь Адама — так, что тот тихо зашипел на грани слуха и прикрыл глаза. Окей, хорошо. Дыши, Питер. — Ее повреждения?.. — полувопросительно проговорил он хриплым голосом. — И это следующая новость, — кивнул врач, — скажем так, миссис Паркер действительно повезло, ей успели оказать первую помощь весьма быстро. Но, даже несмотря на это, у нее наблюдаются обширные повреждения — в первую очередь из-за ожогов и отравления продуктами горения, которого не удалось избежать. Ей необходима госпитализация, в основном для более качественного бережного восстановления, а также… — он слегка запнулся, — для утверждения ясности сознания. Одна из причин тяжелых исходов после присутствия рядом с местом возгорания — повреждения головного мозга. Нам необходимо убедиться в ее полной дееспособности, в том числе ментальной. Сейчас миссис Паркер находится в стабильно угнетенном состоянии — но прогнозы наилучшие, с нынешними показателями мы надеемся на полную реабилитацию до состояния, которое было у нее до пожара, — он еще раз мягко улыбнулся, видя заторможенность пары перед ним. — То есть, — заговорил все же Адам, пока Питер пытался переварить все количество витиеватых формулировок, — она будет должна остаться для восстановления. Как долго это продлится? Мы ведь будем иметь возможность общаться с ней? — Да, именно так. Пока по тем же прогнозам — около четырех недель, но вам необходимо помнить, что это лишь приблизительное время. Вы сможете ее навещать, хотя первые несколько дней она, скорее всего, мало будет пребывать в осознанном состоянии. Ее организм и ее сознание будут восстанавливаться, это нормально. — Питер тихо выдохнул. Пальцы на чужой руке чуть расслабились. — Но это подводит нас к следующему вопросу, — врач вздохнул, явно не слишком желая с этим разбираться. — Несмотря на то, что при хороших прогнозах миссис Паркер уже через пару недель будет способна на полноценное общение и другие коммуникации, вы все еще несовершеннолетние, чей опекун не имеет возможности заботиться о вас. — Мне скоро восемнадцать, — Адам перебил врача, нахмурившись. — И выздоровление Мэй будет довольно быстрым, разве не так? — Минимум месяц, мистер Паркер, — врач осадил его строгим взглядом. — А это значит, что вы на месяц остаетесь без дееспособного опекуна, который смог бы разрешить ваши проблемы, которые могут возникнуть. — У нас будет новый опекун? — хрипло проговорил Питер; больше для себя и Адама, чем в попытке задать вопрос. — Нет, не совсем так, — качнул головой врач. — В вашей ситуации в этом нет необходимости, слишком много бюрократии было бы тогда. В данном случае мы просто должны найти вам фостер-семью на этот месяц, которая обеспечит вам проживание. Вашим опекуном все еще будет Мэй Паркер, но до ее выздоровления большинство задач будет ложиться именно на фостер-семью. После вы вернетесь домой. Если все пройдет хорошо, мы разберемся с бумагами за пару-тройку дней, а после вы вернетесь к своей жизни и, конечно, сможете навещать миссис Паркер. — Кто нас заберет? — Адам все еще хмурился, но явно не хотел продлевать этот разговор дольше, чем было необходимо. — Вы мне скажите, — врач приподнял уголки губ. — Фостер-семья подбирается из ближайшего окружения. Любые родственники подойдут. — У нас… нет родственников, — Питер с трудом ворочал непослушным языком, чуть сжав ладонь Адама в руке. — Мэй наш единственный родственник и опекун после… гибели семьи. — Хорошо, — врач нахмурился, пролистывая бумаги. — Судя по всему, никаких близких и далеких родственников вообще, так? — он слегка сочувственно взглянул на них. — Может быть, друзья семьи, близкие коллеги миссис Паркер, может быть даже, кто-то из семей ваших друзей? Фостер-семья, в отличие от опекуна, подбирается скорее исходя из безопасности для вас и вашего… психологического состояния, другие пункты менее важны. Это может быть одинокий человек или человек с детьми… главное, чтобы он был согласен и готов дать вам дом на этот месяц. Питер повернул голову к Адаму и тот зеркально отразил его растерянный взгляд. "Родители Неда не будут рады", — Пит прошептал это на грани слуха, пока врач отошел на минуту в сторону, чтобы попросить дополнительные бумаги по ним обоим. "Как и любой из моих знакомых", — так же тихо ответил Адам. — Если у вас нет никого на примете, мы можем подобрать кого-то из знакомых системе людей, — врач вернулся к ним, и окинул их вопросительным и слегка нетерпеливым взглядом. "Паук", — Питер прошептал это одними губами, и его глаза резко расширились. Интересно, глупо ли это, что он думает об этом сейчас?.. Адам рядом нахмурился и внезапно встрепенулся. — Ты будешь против, — он хмыкнул, — но это хороший вариант. Простите, мы можем позвонить? У меня есть один вариант. Это наш… общий хороший знакомый. Нетерпеливо дождавшись кивка врача, он еще раз взглянул через стекло на лежащую на постели Мэй и потянул за собой Питера в более тихий и спокойный угол. Врач с удивлением наблюдал за резко встряхнувшимися подростками, впервые за последние сорок минут с прибытия в больницу обсуждавшими что-то так эмоционально. Парень помладше яростно протестовал, но через пару минут спора сдался и нехотя вытащил телефон, не дав это сделать старшему. Уже заходя в палату миссис Паркер, врач уловил краем уха начало разговора: — Мисс Пеппер, это Питер… Питер Паркер. Простите, что отрываю вас от дел…

***

За окном был типичный нью-йоркский свежий весенний вечер, но для Пеппер он в кои-то веки не был обычным — она вырвала себе пару часов отдыха, хоть и выбрала для этого более близкую к ней в тот момент Базу, а не привычную Башню. Попросив Пятницу поставить блок на все рабочие звонки, она как раз собралась делать себе смузи — что может быть лучше свежей мешанины фруктов, когда обычно ты еле успеваешь перекусывать по дороге на три встречи, собеседование с новым работником и два собрания? Двери в гостиную, где собрались Мстители, были открыты нараспашку; Ванда, полулежащая на диване с телефоном в руках, тихо рассмеялась на очередную шутку Сэма, прикрыв ладошкой рот. Тони, по случаю приезда Пеппер поднявшийся из своих лабораторий, лишь закатил глаза и помешал извечный кофе в кружке. Пеппер доставала ингредиенты из холодильника, когда телефон на столе в гостиной задребезжал, перекрывая недовольный ответ Кэпа на происходящее. — Пеп, — Тони недовольно поморщился от надоедливого звука, — ты обещала, что никаких звонков ближайшие полчаса. — Тони, это может быть только что-то очень срочное. Пятница, кто это? — Пеппер нахмурилась и захлопнула дверцу холодильника, держа в руках бутылку молока. — Мистер Паркер, мисс Поттс. — Который из них? — первым вопрос успел задать Сэм, все еще ехидно улыбающийся Кэпу. — Питер Паркер, мистер Уилсон. Мне ответить, мисс Поттс? — Я сама, — Пеппер добралась до телефона и приняла звонок, рассеяно вертя в руках бутылку. — Хей, Питер, как ты? Что-то случилось? — Мисс, — голос Питера звучал хрипло, смущенно и невозможно устало. Пеппер медленно поставила бутылку и хлопнула пару раз по столу, привлекая внимание остальных и заставляя их утихомириться. — Почему сразу случилось, вдруг я звоню просто так? — гостиная вокруг Пеппер затихла почти моментально. — О, милый, ты никогда не звонишь мне просто так, я ведь знаю. И я говорила, просто Пеппер, я уже начинаю завидовать Тони. Так все же? — Простите, все никак не привыкну. Эм, вы точно не заняты? — Абсолютно свободный вечер, — Пеппер на секунду отвела трубку в сторону и шепнула на грани слуха: "Пятница, отмени поздние встречи", даже не вслушиваясь в послушный ответ ИИ. — Мне очень жаль вас отрывать от отдыха, но у нас с Адамом возникла непредвиденная ситуация, — голос Питера дрогнул, и Пеппер окончательно поняла, что этот вечер идет абсолютно неправильно. Она не помнила ни разу, когда бы голос этого ребенка дрожал. Тони медленно отставил кружку в сторону — как выражалась Наташа временами, вечер постепенно переставал быть томным. Ситуация стала окончательно настораживающей, когда Пеппер выхватила телефон у Ванды и в заметках написала "мне не нравится его голос, ему нехорошо", показав остальным экран. Черт, когда этому ребенку вообще было нехорошо? Тони помнил только пару раз — тогда, после миссии, когда он одернул их с Кэпом, и в утро побега Локи. Питер хрипло вдохнул и все-таки продолжил: — Нам… необходима некоторая помощь. — Ты ранен? Что произошло? — она медленно выпрямилась и одним взглядом заставила сесть обратно вскочивших с мест Ванду и Клинта. Наташа медленно подошла ближе, выскользнув из теней в углу. — Адам в порядке? — Да, мы в порядке. Просто… — он сделал глубокий вздох. — Вы не могли бы приехать? Нам… нужен кто-то взрослый. Пожалуйста. — Вам нужен взрослый, — медленно проговорила Пеппер. — Милый, где ты находишься? — Питер продиктовал адрес — его голос снова дрогнул — и Пеппер непослушными пальцами увеличила карту, любезно предоставленную ИИ. — Я уже еду, ребенок, — проговорила Пеппер так мягко, как возможно, одной рукой натягивая на себя брошенное на диван пальто — она приехала на Базу десять минут назад. — Адам рядом с тобой? — Да. Да. Простите, что оторвал вас, мы просто… не знали, кому можно было позвонить еще. Простите. — Милый, выдохни. Все хорошо. Я буду в ближайшие полчаса. — Спасибо, — Питер выдохнул это тихо и так устало, и Пеппер на секунду остановилась, заставляя себя сделать глубокий вдох тоже. Когда она стала переживать за этих детей так же, как за Тони?.. Она не знала. Но в том, что она об этом никогда не пожалеет, она была уверена. — Кто с тобой? — тишину после законченного звонка нарушила Нат. — Только Тони, — покачала головой Пеппер. — И то на всякий случай. Ждите здесь, я в любом случае привезу их сюда. Нат коротко кивнула. Пеппер глубоко вдохнула, сжала губы и наконец вышла из комнаты. Тони сделал последний глоток кофе и вышел за ней, не проронив ни слова.

***

— Мистер Старк, вы не можете! — медсестра возмущенно округлила глаза. — Почему это? — Тони ухмыльнулся, заставляя ее растеряться сильнее прежнего. — Дети передаются фостер-семье только после окончания оформления документов, — чуть запинаясь ответила она, теряя весь первоначальный запал — Старк оказывал давление одним присутствием рядом. — Мисс… — Тони кинул взгляд на ее бейдж. — Мисс Браун, фостер-семья нужна для того, чтобы ребенок почувствовал себя в безопасности в тяжелый период своей жизни. Какую же безопасность будут ощущать эти дети, если сейчас мы будем таскать их из дома в дом по бессмысленным поводам? Сначала в один, потом в другой, много людей, много проблем… — Н-но правила говорят… — она все же попыталась сказать хоть что-то против. — Это ведь… Может быть я... — Не беспокойтесь о бумажках — они будут оформлены и переданы к завтрашнему дню, — он перебил ее с уверенной, но раздражающей всех улыбкой, — я применю все возможные средства, чтобы все было как надо и Паркеры чувствовали себя хорошо, но сейчас мне нужна ваша помощь. Мисс Браун ощутила, как румянец медленно окрашивает кончики ее ушей. Старк медленно убрал очки с лица и взглянул ей в глаза: — Просто отпустите этих детей со мной. Одна ночь рядом с — уже с завтрашнего дня — законной фостер-семьей в этот тяжелый период. Я беру всю ответственность на себя, гарантирую. Мисс Браун тяжело вздохнула. А уже через две минуты Тони оказался рядом с Пеппер, сидящей рядом с Паркерами. Она обернулась на звук шагов и устало улыбнулась: — Ты быстро. — Это было проще простого, — он перевел взгляд на молчащих Паркеров — Питер прикрыл глаза, бледный, как чертово покрывало, Адам положил голову ему на плечо и устало смотрел в пустоту. — Хэппи уже ждет нас, деткам пора в постель. Пеппер смерила его укоризненным взглядом, но сразу обратила внимание на детей. Она мягко положила ладонь на плечо Адама, и тот даже не вздрогнул — просто перевел взгляд, все такой же пустой, на нее. — Идемте, — Пеппер потянула его за собой, вставая. — Пора домой, нас уже ждут. — Тетя Мэй, — Питер открыл глаза. — Мы ведь сможем навещать ее, мисс… Пеппер? Его до сих пор присутствующие сбивания на "мисс" были бы раздражающе-забавными, если бы это не было той мимолетной деталью, дающей надежду, что оба ребенка в конце концов будут в порядке после этого вечера. Пеппер не давала себе особых надежд на их эмоциональную устойчивость — конечно, все прямо намекает на хороший финал с состоянием Мэй, но пережить даже час с мыслью, что, возможно, они остались совершенно одни — не то, что она пожелала бы кому-то, особенно этим двоим. Не после всего, что случилось с ними уже. — Конечно, милый, — она мягко улыбнулась. — Завтра мы вернемся сюда, хорошо? Но сейчас вам лучше отдохнуть. Сорок минут и мы на Базе. — Хорошо, — он, кажется, даже особо не слушал после слов "завтра мы вернемся". Тони молчал, хмуро наблюдая, как Питер встает и утягивает за собой Адама, быстро прошептав что-то успокаивающее ему на ухо. Глядя на безэмоциональные лица вымотанных детей, Старк вздохнул и в конце концов сделал шаг вперед — положил тяжелую ладонь между лопаток Адама и, не дождавшись ни капли реакции, осторожно повлек за собой к выходу. Пеппер перехватила руку Питера, увлекая и его. Адам прикусил губу и отвернулся, слепо позволяя вести себя вперед. Питер кинул тоскливый взгляд на стекло в палату Мэй в последний раз и послушно направился следом.

***

— Спасибо, — в конце концов это было первым словом Питера после его больничного "хорошо". Тони мог бы выиграть десятку, если бы поспорил с Пеппер — впрочем, та тоже прекрасно знала Питера, так что не стала бы с ним спорить на это, если бы он предложил. А сейчас она просто мягко, понимающе улыбнулась и взъерошила волосы ребенка. — Не за что, милый. Вы можете оставаться здесь сколько захотите, хорошо? — Питер молча кивнул. — Мстители… тоже тут? — вопрос задал Адам. Тони обернулся на него — парень впервые подал голос за очень долгое время. Адам смотрел прямо пустым взглядом, все такой же уставший, но с до ужаса прямой осанкой. — Они в гостиной, — ответила Пеппер. — Что хотите сейчас?.. — она задала этот вопрос весьма осторожно. — Я могу приготовить что-нибудь или… — Мы пойдем в комнату, — Питер практически перебил ее — и натянул вежливую, извиняющуюся улыбку. — Мы… довольно сильно вымотались за этот день. Уснем сразу. — Он оглянулся на Адама в поисках поддержки, но увидел лишь его пустой взгляд. Осторожно протянув руку, он сжал его ладонь. — Идемте? Дверь чуть заметно скрипнула — Питер не был уверен, услышал ли хоть кто-нибудь это кроме него. На улице медленно начинался накрапывающий дождь и собирались мрачные сумерки: стоял глубокий вечер. Питер еще раз вежливо улыбнулся Пеппер и Тони и потянул брата за собой. Дверь в гостиную была открыта, и он, прикусив щеку изнутри, глядел только вперед, быстрым шагом пройдя мимо — не желая сейчас смотреть ни на кого вообще. Могла ли его концентрация снова вернуться только на Мэй и Адама?.. Он был бы счастлив. — Осторожно, — он шепнул это почти неслышно, не будучи даже уверенным, услышал ли Адам. Может быть, шепнул лишь для себя. Адам послушно аккуратно переставлял ноги, и уже через полминуты Питер плечом толкнул дверь их комнаты. Скинув рюкзак, он подождал, пока Адам не стянет ботинки и не уляжется на постель, а потом присел рядом, скрестив ноги и прислонившись к стене. Подождав несколько секунд, он нерешительно протянул руку, останавливаясь в сантиметре от чужой ладони, и Адам с еле слышным судорожным вздохом ответил впервые со звонка Пеппер, — переплел их пальцы. Питер крепко сжал его руку, и Адам наконец закрыл глаза. Через четыре минуты он уже дышал спокойно, а через девять — спал, крепко сжав чужую ладонь. Питер намеренно внимательно вслушивался в тиканье настенных часов, не желая разбирать на слова тихие разговоры на первом этаже, чувствуя, как медленно затекает рука. По щекам текли слезы. Страшно не было, больно тоже и даже вроде бы не было пустоты… Питер не знал, врет ли он сам себе сейчас напропалую или действительно плачет просто так. Он возможно впервые даже не очень хотел знать — правильно ли это, как это остановить, из-за чего… не хотел знать ничего вообще. Слезы просто продолжали течь, и он принимал это как должное, как принимал громкое тиканье часов, тихие разговоры снизу, сжатую чужой ладонью ладонь и как — спустя целую вечность — принимал неумолимые мягкие шаги в коридоре. Как принимал открывшуюся бесшумно дверь и — ровно через четыре секунды — чужие руки на плечах, сразу увлекшие вверх. Кисть послушно расслабилась, повинуясь чужому желанию, и ладонь брата безвольно упала на простынь, но тот лишь продолжал спать. Питер прикрыл глаза и внезапно перестал уметь дышать, и считать, и мыслить, и были только чужие руки на дрожащих плечах, и вскоре — спустя гребаную вечность — холодный пол и объятья. Тут, за стеной, спал его брат, внизу Мстители что-то обсуждали тихими голосами, за изгородью дома шумел ночной Нью-Йорк, неудержимый в своем движении, а Питер захлебывался в истеричных, бесшумных слезах, дрожа в чужих объятьях. Знакомые руки — он и под пытками не вспомнил бы ни единого имени, даже своего, но его руки он всегда узнает, — гладили его по спине, так привычно и мягко; дышать сквозь тяжелую ткань на чужом плече было сложно, но если бы не плечо — он не был уверен, смог бы он дышать вообще. Все эмоции за этот день решили выплеснуться именно сейчас — каждый задержанный в ужасе вздох, каждая капля в океане сдерживаемой тревоги, каждая-каждая-каждая чертова эмоция, каждая деталь, весь тот ураган, что он заставлял оставаться на месте, ураган, вдребезги разносивший все на острые осколки внутри него, — вырывался наружу, заставляя его тихо выть в привычно подставленное чужое плечо. И только лишь спустя целую вечность он смог осознать себя не как ураган, задыхающийся от боли, но хотя бы как разрушенный город. То, что разрушено, можно отстроить, верно? Но сейчас Питер мог только обмякнуть в чужих руках и позволить теплому голосу шептать что-то неразборчивое и успокаивающее ему на ухо. — Это обязательно должно становиться традицией? — на грани слуха спросил он еще через вечность, когда его тело перестало ощущаться безвольным куском желе. — Что именно? — вопрос с легкими нотами насмешки прозвучал над самым ухом, пока чужие пальцы осторожно перебирали пряди волос, позволяя успокоить дыхание до конца. — Мои истерические рыдания у тебя на плече раз в одну-две недели? — По-моему, это у тебя в крови, — довольно протянули над ухом, продолжая бережно прижимать к себе, — может быть, это что-то генетическое? Склонность к слезливости. Или твоя индивидуальность так проявляется, я не припомню, чтобы кто-то еще из мидгардцев имел такие привычки. — Еще парочка оскорблений, и мне хватит сил вспомнить о том самом вечере, когда ты сбежал и мы поменялись местами на полчаса. — Кто-то выпустил зубки? Не переживай, ты милый, даже когда рыдаешь. — Это должно было быть комплиментом? — Это он и был! — раздалось фырканье. Наташа бы перекрестилась, но ее здесь не было, и слава богу, который вот прямо здесь и не привлек внимания остальных. — Ты просто не разбираешься в комплиментах. — Если они все такие, то и не хочу. Они снова притихли. Питер чуть сдвинулся и теперь они сидели так удобно, что можно было бы остаться на еще одну малюсенькую вечность — раз уж он стал ощущать время именно так. Рука Локи все еще зарывалась в его взъерошенные волосы, пока он прижимался щекой к его плечу, и он практически сидел у него на коленях, второй божеской — ЭмДжей бы посмеялась — рукой прижатый к чужой мерно поднимающейся с каждым вздохом груди. — Хочешь поговорить об этом? — Локи все-таки задал этот вопрос, рассеянно поглаживая его по спине. — Если бы хотел, собрался бы раньше, чем в шестнадцать лет, — тихо хмыкнул Питер. — Я про… сегодня, — уточнил мягко Локи. Питер издал неразборчивый подтверждающий звук, но говорить не начал, только завозился в руках, устраиваясь чуть поудобнее. — Мстители сказали? — наконец заговорил он. — Мисс Поттс приехала сюда на пару часов, у нее был перерыв, — помедлив, начал Локи, — а потом позвонил ты, и она бросила все сразу же и умчалась в Куинс, забрав с собой Старка. Я присоединился к Мстителям, когда Романофф уже разбиралась, что успело произойти… в этот вечер. Невольно узнали все. Выглядело так, будто эта компания переживала за тебя. — Но пришел только ты, — сонно проговорил Питер и внезапно взглянул ему в глаза. — И когда ты успел разобраться с их эмоциями? — Не так уж это и сложно, — вкрадчиво усмехнулся Локи, сделав вид, что не услышал первый полувопрос-полутверждение. — Если бы ты не игнорировал прямые сигналы, тоже бы все понял. И вообще, мне напомнить? Я Бог, — он насмешливо щелкнул пальцами его по носу. Питер только прижался сильнее, испытывая ненормально сильное ощущение безопасности. — Ты говоришь об этом чаще, чем Пеппер о бумагах, — пробормотал он. — Мне стоит обрадовать мисс Поттс? — лукаво улыбнулся Локи. — Ты наконец-то назвал ее по имени. — Просто… — Питер прикрыл глаза и замолчал на полминуты. — Просто это было бы совсем нечестно — называть ее мисс после всего, что она сделала для нас сегодня. Локи осторожно взъерошил его волосы, будто бы молча поддерживая решение. — К слову, маленьким паукам пора спать, — спустя две минуты все же проговорил он. — Эй! — Питер зашипел, распахнув испуганные глаза. — Адам, большой паук, уже спит, — насмешливо продолжил Локи, глядя на его панику. — И маленькому Питеру тоже пора. Романофф тоже скоро ложиться будет, к слову. — Откуда ты?.. — Питер нахмурился, уже подуспокоившись. Его все еще пробивала паника каждый раз, когда что-то могло выдать их с Адамом глупую тайну — пусть и спустя полгода спокойного ее укрывательства. Они даже уже не слишком заботились о камерах — Тони явно не проверял их, а для Пятницы хватало небольшой путаницы со скрыванием лиц и пропусками. Но, видимо, это стало рефлексом — автоматическое скрытие факта, что он на самом деле тот, кто называет себя Человеком-Пауком. — Судя по времени, они должны были закончить со всеми обсуждениями, да и снизу слишком шумно последнюю минуту, — на удивление мягко и спокойно пояснил Локи. — Тебе пора, если мы все еще в игре. Питер поблагодарил небеса, что в коридоре было темно и его румянец остался незамеченным. Осторожно выпутавшись из объятий Локи, он поднялся первым и прежде, чем тот ушел, осторожно сжал его ладонь. — Спасибо, — неуловимо шепнул он, чувствуя гораздо больше одного небольшого слова. И сквозь темноту уловил ответную лукавую усмешку, прежде чем бог скрылся в глубине коридора. Глубоко вдохнув и наспех вытерев мокрые щеки, Питер развернулся и мягко толкнул дверь. Скрип все еще не услышал никто, кроме него. Замерев на пороге, он нашел взглядом сквозь мягкую тьму комнаты силуэт Адама, и, что-то решив внутри себя за пару секунд, — сделал два бесшумных шага, осторожно лег рядом — ведь ему просто не хватило смелости сделать иначе, — и прикрыл глаза. Через секунду Адам сдвинулся и накрыл его рукой, притягивая к себе и утыкаясь в макушку. Питер замер на секунду, а потом выдохнул и прижался ближе, слушая чужое мерное биение сердца — и сам не заметил, как провалился в сон.

***

Адам осторожно приоткрыл глаза, осмотрел его, прижал к себе ближе и, уткнувшись в макушку, наконец уснул следом.