Bad liar

[31 марта] Питер сидел в кресле, рассеянно болтая ногой, и листал учебник по химии. Рекомендованный для углубленного изучения студентам третьего курса MIT, но кого волнуют такие мелочи, действительно? Сегодняшний день был весьма сумбурным — в этот раз он остался на Базе один. То есть не совсем так — без Адама. Тот отправился в школу, не желая портить табель, даже если ради этого приходилось отсиживать два утренних субботних урока, тогда как у Питера в этот раз в расписании ничего не значилось. Но зато, будто уравновешивая отсутствие Адама, на Базе были буквально все Мстители — под конец недели у них резко освободилось время. Вот они и использовали его на полную катушку — например, заблудшие в гостиную души, в миру Старк, Барнс и Романофф, погрузились кто куда, как Питер в химию. Тони сосредоточился на смартфоне, и Питер мог поклясться не глядя, что там и не пахнет документами от Пеппер, Барнс раскрыл одну из книг по истории — как он сам признался, это действо совмещало возможность узнать что-то новое о последнем столетии и найти что-то остроумное в описании того, что было чуть раньше, Наташа же, последняя заблудшая душа гостиной, лениво листала файлы, помеченные скромными буквами "чрезвычайно секретно" на половину обложки. А еще кто-то из них то и дело буквально сверлил несчастную макушку Питера взглядом, не давая сосредоточиться до конца на формулах. Круг подозреваемых был конечно невелик, но удовольствия это не приносило — Питер даже представить не мог, что интересного могла найти в нем вот прямо сейчас эта троица. Или даже кто-то один из них. Серьезно, занятые ведь люди и, главное, взрослые, а значит — умеют говорить словами через рот, в чем проблема сделать это, а не изучать тайно бедного Питера? Еще один взгляд ткнулся ему в макушку и исчез через две секунды. Питер еле слышно вздохнул, пытаясь успокоить самого себя. И как раз этот момент выбрал телефон, чтобы чуть слышно завибрировать, заставив его вздрогнуть. Питер поспешно схватил его, открывая пришедшее сообщение и прячась от мыслей.

Адам Можешь уже выходить, если не хочешь опоздать. Ты сказал тони про модель?

Питер нет скажу сейчас и уже выхожу — Мне пора, — он неловко улыбнулся и поднялся, захлопывая учебник. — Мы с Адамом идем к Мэй. Тони, он попросил передать, что ту модель занесет завтра. — Старк молча кивнул. Питер еще раз переступил с ноги на ногу, чувствуя себя отчего-то нервно, но потом все же взял себя в руки, подхватил сумку и, махнув на прощание рукой Наташе и Баки, вышел из комнаты. Через двадцать секунд в холле хлопнула дверь. — Вы ведь знаете, что он замечает ваши взгляды? — негромко спросил Барнс, отложив в сторону книгу. — Он не знает, что это именно мы, и не знает, по какой причине. — Нат осталась невозмутимой. Тони откинулся глубже в кресле и даже не посмотрел на Баки — только продолжил сосредоточенно листать что-то на экране смартфона. Через десять секунд он внезапно отложил его, ничего в нем не закрывая: — Пятница, объяви общий сбор тем, кто рядом, исключая Человека-Паука. Разберемся с этим сегодня, а завтра поговорим с самими Паркерами. — Старк, — Барнс выпрямился в кресле, — что ты задумал? — Разбор полетов, — ответила на вопрос Нат, внезапно лукаво улыбнувшаяся. — Давно пора. Через двадцать минут хмурого ожидания — хмурого по большей части благодаря Барнсу, Тони и Нат светились нетерпением и предвкушением, — в гостиной оказались все из команды. Практически, если не считать тех ее членов, которые были слишком далеко или вовсе непонятно где, но им тема обсуждения бы и не откликнулась — Старку нужны были те, кто был в центре истории с принятием Человека-Паука в Мстители. Единственный на Базе, кто не был так же приглашен, — Локи, благополучно затерявшийся в другой части дома. Тони лишь удовлетворенно кивнул, услышав это, и попросил Пятницу за ним приглядеть — его присутствие было ни к чему. Переждав размещение всех в гостиной — и проявив при этом невероятное терпение, не без помощи Пеппер, тоже оказавшейся во все это втянутой, — Тони оглядел всех и без предисловий объяснил: — Человек-Паук — это Питер Паркер, а не Адам. Повисшее молчание вокруг было такого масштаба, что впору было наслаждаться дешевой пародией на шекспировские трагические паузы. Единственными, совершенно не среагировавшими на известие с удивлением, ожидаемо стали Наташа и Вижен, которые вместе с невозмутимым как обычно Барнсом стали некой надеждой на присутствие мозга в головах у Мстителей. — Нат, ты маникюр в последний раз делала, когда шла на миссию под прикрытием, — шумно вздохнув, первым заговорил Клинт, с недоверием покосившись на рассматривающую ноготки Романофф, — можешь не притворяться, что тебе без разницы. Давай, мы ждем. Наташа послушалась — медленно подняла голову и полным триумфа взглядом обвела всех в комнате. — А я же говорила, — сладко пропела она наконец. Фраза имела добивающий эффект: Сэм сполз по креслу вниз, закрывая руками лицо. — Спасибо, Нат, теперь это похоже на сборище… кого угодно, но не Мстителей, — глухо сообщил он, сдерживая смешки. — Еще скажите, что вы поспорили. — Спасибо, что напомнил! — Романофф хищно улыбнулась. — Ванда, Барнс, Клинт.— Вышеупомянутые недовольно завозились в креслах. Только спустя две минуты, пока передавались деньги, собрание смогло продолжиться. Сэм не потерял веселой улыбки, но первым попросил объяснить ситуацию с аргументами, а не вываливать ее на головы вот так. — Я просто проверил камеры, — Тони махнул зажатым в руке смартфоном. — Тяжеловато игнорировать очевидное, которое твой гениальный ИскИн показывает тебе снова и снова, — он хмыкнул, глядя на недоверие на лицах Мстителей, и, проделав пару манипуляций, снова развернул экран к остальным. Видео показало комнату Паркеров, дата сообщала, что это пятое февраля. — Эм, та странная стычка со стрелками, — рассеянно вставил Клинт. Тони кивнул, подтверждая, а потом — просто наслаждался той непередаваемой гаммой эмоций на лицах остальных, увидевших, как Человек-Паук заходит в ванную комнату, а выходит из нее навстречу Адаму Питер Паркер. — И еще около десятка подобных доказательств, где-то более расплывчатых, где-то более точных, — сообщил он, сворачивая файл. — Но на самом деле все было ясно и так, иначе бы я не стал проверять камеры. Мы с Нат сделали это вместе, когда нужно было найти что-то, чтобы даже вы все поняли. — А до вас это как дошло? Еще до камер, — Стив нахмурился, откидываясь в кресле. Он и Пеппер были единственными в комнате, кто не понимал ситуации абсолютно — до остальных так или иначе уже дошло ранее, хоть и не в таком прямом смысле ситуации. — Ладно Наташа… — Почему ладно?.. — теперь нахмурилась Пеппер. — Чего я не знаю? — Нат заставила нас бегать от нее по всей Базе после ее первой встречи с Питером, потому что она считала, что он Человек-Паук… — Не считала, — перебила Клинта Нат, с угрозой на него взглянув. Клинт покорно кивнул: — Хорошо. Не считала, она уже тогда поняла, что он Человек-Паук: Питер на лету словил брошенную ею ручку. Нат еще тогда сказала, что это была слишком хорошая реакция для Питера, обычного ребенка, и слишком плохая для Адама — супергероя. В итоге это оказалось пророческим, учитывая, что именно мы все сейчас обсуждаем. — Я думала, есть что-то еще кроме этого инцидента, — недоверчиво покачала головой Пеппер. — Вам ведь этого не хватило тогда, так? — Нет, — ответил уже Тони. — Наташе тогда действительно никто не поверил, — Нат громко и выразительно фыркнула, показывая все, что она думает об их интеллектуальных способностях, но Тони ее проигнорировал, — но потом появилось все остальное. Забавно было составлять эту мозаику, и сейчас камеры только подтверждают наши выводы. Не могу поверить, что два подростка обманули лучшую команду супергероев… — Не зазнавайся, ты тоже в этой команде, — ухмыльнулась Наташа, выглядящая чертовски довольной, — в отличие от меня. — Нат, мы уже поняли, — Сэм страдальчески простонал это из глубины кресла. — Ты — лучшая шпионка и превзошла нас всех. Прекрати избивать мою самооценку, я подам в суд. — Пятница, сохрани это, — попросила Романофф. Казалось, самодовольная ухмылка приклеилась к ней навечно. — Сэм, ты общался с ними не так много, как мы, — покачала головой Ванда, выглядя действительно несколько расстроенной. — Наташа говорила мне об этом так часто, но я так и не поверила. Прости, — она перевела взгляд на Романофф. — Под твоим взглядом можно что угодно простить, — фыркнула Нат. — Неважно, все доказательства — кроме камер — в любом случае всегда были слишком косвенные, это правда, — обратилась она уже к Пеппер. — Питер даже прекратил реагировать на нас, скрывая улучшенные характеристики. — Ты проверяла? — с любопытством спросила Пеппер. — Я знала, что ты за ними следила, но не догадывалась о масштабе. — Да, конечно, — Нат усмехнулась, — и не раз, но он не реагировал вообще. Впрочем, это не имело особого смысла — ведь Адам не реагировал на нас тоже… Тогда как Человек-Паук на миссиях мог услышать звуки чужих шагов сквозь грохот и ненормально большое расстояние и уклонялся даже от пуль в упор. — К слову о шагах, — Ванда снова вздохнула. — Я ведь еще при первой встрече заметила, что Питер ходит совершенно бесшумно. Его движения совершенно не напоминают движения подростка, скорее мастера боя или кого-то вроде него. — Чашки он все равно ронял с завидным упорством, — хмыкнула Нат. — И не пил кофе, — Ванда еще сильнее сникла. — А это тут при чем? — Сэм отнял ладони от лица. — Это буквально бездоказательно, но Питер как Человек-Паук вполне соответствует… пауку, — заговорил Тони, все еще рассеянно пролистывая файлы перед собой. — Его паутина, сила, даже чутье, если все же послушать Адама, так или иначе связаны с паучьей деятельностью и особенностями. — Гибкость, — парировала Наташа, откинувшись в кресле и посерьезнев. — Это только гипотеза, не придирайся, — Тони поморщился, — и мы не узнаем, верна ли она, не спросив самого Питера, никак иначе, — они явно обсуждали это не в первый раз, поэтому Нат не стала отвечать, дав ему продолжить. — Факт остается фактом — кофе на пауков воздействует довольно сильно, и да, — он выставил руку на уже открывшего рот для вопроса Сэма, — это исследовалось. Он проигнорировал усмешку Уилсона под кодовым названием "ты гуглил исследования о том, как кофе влияет на пауков, насколько пьян ты был" и продолжил: — И Питер кофе не пил ни разу при каждом из нас, всегда от него отказывался, с Адамом все ровно наоборот — сами видели. И суть не только в кофе. — Температура… — Чурро… Клинт и Сэм пробормотали это одновременно. Тони кивнул. — Нат рассказала про температуру. Для отстающих в этой комнате: пауки зависимы от температуры и могут даже впадать в спячку. У Питера поднималась температура весной, когда та менялась и на улице. Для скептиков, — на этот раз он поднял руку в сторону пожелавшего что-то сказать Кэпа, — это все еще косвенные доказательства. Вспомните про камеры и перестаньте считать нас тупыми, именно мы поняли, кто есть кто еще до вас. — Ты имеешь в виду Стива и меня, — напомнила Пеппер. — Только Стива, ты в команду не входишь, — отмахнулся Тони. — Зато следующее доказательство относительно научно. Питер очень много ест. Со стороны Барнса послышался смешок — он продолжал прислушиваться к разговору, параллельно рассматривая что-то на планшете, который передал ему Старк. — Питер очень много ест, — повторил Тони с видом гения, объясняющего пятилетке принцип гравитации, что было не так уж далеко от правды, — в отличие от Адама. И это наконец становится логичным, если вспомнить о регенерации Паучка и о том, что ему нужно брать где-то энергию для своего скоростного метаболизма. Со стороны остальных послышался гул понимания. Тони самодовольно усмехнулся. Пеппер тихо вздохнула — ну что за дети, в самом деле, даже здесь пытаются самоутвердиться. Хотя вся эта история с обманом действительно невероятна. — И что дальше? — поторопила она Тони. — Дети были рядом с вами так много времени. Вы не заметили всего этого… и остального?.. — Сейчас я могу понять, что они действительно знали, где находятся камеры, и умели их обходить, — Барнс криво улыбнулся, уставившись в планшет с видео. — Но это вообще-то сложно вменить в вину кому-либо ни с того ни с сего, как и все упомянутое ранее, даже если мы бы подумали над этим дольше трех секунд. — Еще были обращения, — Пеппер неуверенно улыбнулась, вспоминая свои встречи с Паркерами. — Это к косвенным доказательствам, — отмахнулась она от удивленных взглядов, но все же пояснила после минуты требовательного молчания от остальных: — Питер всегда обращался ко мне "мисс Поттс", Адам же гораздо раньше него перешел на имя. Но Человек-Паук никогда не называл меня по имени. Я просто никогда не обращала на это внимание раньше, слишком редко мы пересекались с ним, когда он был в костюме. — У меня тоже есть косвенное доказательство, — внезапно заговорил Стив. — И-и команда идиотов, не заметивших очевидное несмотря на все подсказки, собрана окончательно, — вздохнул Сэм. — Пеппер, тебя это не касается, — тут же добавил он под взглядами Нат, Тони и Стива. Пеппер мягко улыбнулась и подбадривающе кивнула Роджерсу, чтобы продолжал. — Телефоны, — проговорил Стив. — Это было на той миссии… с Расселом, Тони, ты должен помнить, — он дождался подтверждающего кивка от хмурого Старка, — Человек-Паук в машине после проверил телефон, и это был телефон Питера. Во все остальные разы он носил телефон Адама. — Серьезно? — выдохнул Сэм. — Клинт, ты теряешь свою кличку, у нашего старичка глаз поострее будет. Как ты только разглядеть умудрился, Кэп? — Сложно не заметить, когда рядом альтер эго Адама Паркера посылает сообщения Адаму Паркеру, — Стив стойко проигнорировал насмешку. — И мои сообщения всегда доходили с опозданием, — дополнил картину Тони. — Адам практически ни разу не отвечал в тот же момент, и это имеет смысл, только если перед этим ему было необходимо посовещаться с Питером. — Или ты просто писал ему, когда он был занят, — усмехнулась Пеппер. — Ты вечно забываешь, что некоторые люди имеют свои дела, Тони. — Нат насмешливо фыркнула, кинув взгляд на Тони. — Насчет миссий, — взгляды всех перевелись на Клинта, — я пожалею, что напомнил об этом Нат, но… одна из первых миссий с ним, та самая перед видеозаписью, февральская. Розовая толстовка, которую упомянул Человек-Паук. Питер надевал ее пару раз на Базе. — Это все равно можно опровергнуть, — вздохнула Пеппер спустя полминуты молчания. — Телефоны могли и перепутаться, толстовка — мало ли, вдруг Адам просто никогда не надевает ее и хранит в гардеробе. Или отдал Питеру после той миссии, скажем. — Да, это так, — кивнула Романофф, явно с трудом удержавшаяся от застарелых шпилек в сторону Клинта. — Все по отдельности — сущие мелочи, на которые каждый из нас не обращал внимания, настолько несущественными и глупыми они выглядели, но сейчас, когда мы говорим это, все вместе заставляет насторожиться, так? — И окончательной точкой стала… — сделала паузу Пеппер. — История с Локи, — Тони ухмыльнулся. — Мальчики прокололись, — понятливо кивнула Пеп. — И очень сильно. Сама история так себе, но это скорее из-за Локи, — Тони поморщился. — Скорее всего, они не планировали этой ситуации в целом, поэтому сделали несколько ошибок, что было проще заметить. Во-первых, оправдание от Локи "все сделала моя магия" просто смешно — у него бы ни сил не хватило, ни мастерства. Если бы еще лифт был разрушен или техника просто вышла из строя, но там были проблемы именно с пропуском. Так что я решил все перепроверить в одиночку, на всякий случай. Во-вторых, поведение Паркеров, — Питер говорил больше Адама, последний лишь повторял его слова, Нат это тоже напрягло, — шпионка кивнула в подтверждение, — да и Локи с Адамом будто в первый раз друг друга увидели, тогда как с Питером они были более близки — стоило только глянуть на них рядом, что в первый вечер, что после. Тони сделал глоток воды и продолжил: слушали внимательно все. — Камеры поставили точку, особенно после того как мы с Нат собрали все остальные доказательства. Мы с Пятницей подняли все архивы, я перепрошил ее, почистил, в общем, это было долго, но в итоге я получил видео с камер без посторонних примесей — и хотел бы я увидеть гения, который с одним пропуском Паркера сумел получить доступ к этажу Локи и контроль над камерами. Дай бог, Питер приведет его, его техники… — Тони-и, — протянула Пеппер. Старк досадливо фыркнул, но вернулся к теме. — Камеры просто показали все, что происходило. Там было больше двадцати измененных записей, связанных с Локи, а Пятница отыскала по запросу все подозрительные действия Паркеров — сами по себе они тревогу по кодам не поднимали, но в целом только подтвердили ситуацию, как например та запись, что я показал вам. — А если конкретней? — Стив сосредоточенно хмурился, переплетя пальцы между собой. — Самое банальное и основное — они менялись местами и карточками, после каждой миссии. Пятница это просто не считывала — пропускная система безусловно не проверяет все на генетическом уровне. Если приходилось, то менялись в комнатах без камер, но если смотреть на это со стороны, сразу понятно, что в костюме Человека-Паука каждый раз был именно Питер. Локи же… — Тони поморщился. — Его побег был ошибкой Питера. — Питера? — спросила все-таки Ванда, хотя изумление читалось на лицах у всех. Этой части истории они еще не слышали — даже Нат откинулась на спинку кресла, заинтересованным взглядом наблюдая за Тони. — Судя по всему, Питеру стало нехорошо и он по ошибке попал на этаж Локи… захлопнись, Клинт, только из своей честности рассказываю все до конца, но от комментариев меня избавьте. После первой встречи я, когда только отправил их на Базу, выдал обоим Паркерам общий доступ, какой есть у вас всех, а в него входит и этаж Локи тоже. Питер нажал не туда — черт его знает, почему он вообще не сказал нам о самочувствии, — и в итоге попал к Локи. Что наговорил Локи Питеру — неизвестно… — Почему? — Пеппер была единственной, кто перебил его. — У него на этаже нет камер. Сейчас он носит недавно усовершенствованные полные блокираторы, но до этого его ограничения были не абсолютны, тяжело удержать Бога, знаешь ли. Одни наши знакомые помогли обустроить его этаж, но в итоге из-за неполной изоляции его способностей и специальных магических ограничений на самих комнатах камеры ломались там почти сразу. — Но после того, как Питер побывал там в первый раз и задал нам пару вопросов, я напомнила Тони внести ограничения Паркерам на часть комнат, в том числе на этаж Локи, — продолжила Наташа. — Тогда мне казалось, Питер может залезть туда из чистого подросткового любопытства. — Но Питер подстраховался — и я вытрясу из него имя того человека, который организовал ему доступ на этаж Локи, — мрачно усмехнулся Тони. — Питер приходил туда еще не один раз, но обходил все коды и даже подчищал камеры в лифте. Дилетанство с его стороны, потому что в итоге его будто и не было на Базе после того как он заходил в лифт. Еще большим дилетанством было то, что в один из моментов он не закрыл ветку в кодах — вам пояснять не буду, до вас не дойдет, но в итоге защита вокруг этажа Локи была разомкнута и он смог выйти весьма легко. — А потом Питер отправился за ним, — спустя полминуты молчания продолжила Пеппер сама. — То есть… Человек-Паук. — И нашел его, — кивнула Романофф, — а потом привел к нам. Мне очень любопытно, как они договаривались и какие отношения в целом их связывают, — Тони мимолетно нахмурился, бросив на нее тяжелый взгляд, но в этот момент промолчал: не сейчас, — но отчего-то Локи действительно вернулся на Базу. При этом Адам явно узнал об этой истории в самый последний момент. — Могу представить, как он бесился, бедный парень… — проворчал Сэм. — Что? — возмутился он, видя чужие взгляды. — Вы вообще представляете, как это — когда тебя за пару секунд до начала миссии о ней предупреждают? — Забудь уже про тот случай. И у них не было миссии, — выгнула бровь Романофф. — Они просто решили, что могут скрыть от нас всю эту историю. — Ты не знаешь этого тяжелого чувства, — с придыханием проговорил Сэм, — когда ты наедине с опасностью и тебе срочно нужно придумать план для спасения задниц всей остальной команды. — Сэм, выбирай выражения, — стальным голосом одернул его Кэп, выглядя, тем не менее, задумчивым. — Ты знаешь, что мне известно это чувство получше, чем тебе, — издала смешок Нат и повернулась к остальным. — В любом случае, они выкрутились, но все это стало слишком подозрительным. — Я решил допроверять камеры до конца — и вы уже знаете, что обнаружил, — закончил за нее Тони. — Наташе я сказал сразу после того, как просмотрел первый файл, она выложила все остальное, и мы просмотрели все оставшееся. Мы наблюдали за Питером последние две недели — он хорошо скрывается, но… недостаточно. — И нам нужно решить, как быть с этой информацией сейчас, — подвела итог Романофф. — Что вы от нас ждете? — подал голос Баки, выглядя по-обычному хмурым. Тони и Нат молча переглянулись, каждый — явно — пытался подобрать нужные слова. Но ни один не мог их найти; сложно их в этом винить — чтобы подобрать слова, нужно знать, что хочешь донести. Ни Тони, ни Нат — не знали. Скрывать это от Мстителей дальше было бы странным, но как завершить эту ситуацию — ни один из них не имел ни малейшего понятия. Ни один не верил в заговор, несмотря на постоянную паранойю, но что это тогда? Что вообще может взбрести в головы подросткам, один из которых имеет суперсилы? — Мистер Старк, — все размышления были прерваны механическим голосом ИскИна, — активирована информация по желтому коду 328, новостной эфир, — Тони нахмурился, — я подключаю к каналу, — на стене засветился телевизионный экран и через мгновение на нем высветился жизнерадостный ведущий. — Код 328? — быстро уточнила Наташа. — Кое-кто сверху счел нужным нам это отправить, подумав, что это может быть наш профиль, — бросил Тони и снова повернулся к экрану. Мстители задвигались, устраиваясь удобней, но уже через пару секунд стихли, прислушиваясь. — …на Манхэттене прогремел взрыв в одном из торговых центров, полиция уже на месте. Подробнее расскажет наш штатный корреспондент Николь Джерси прямо с места происшествия. Привет, Николь, как ситуация? — Привет, Майк, я нахожусь рядом с полицейскими ограждениями на месте происшествия. Как мне удалось выяснить, взрыв произошел в 14:34 в местном цветочном магазине, которому уцелеть не удалось, но пострадавших всего несколько человек, они отделались легкими травмами. В их числе и одна из работниц магазина, которой несказанно повезло оказаться в другом помещении в этот момент. — Неужели действительно ни одного серьезно пострадавшего, Николь? — Если бы, Майк. Сейчас полиция выясняет детали, но уже известно, что на момент взрыва в магазине находился покупатель, молодой парень, который, вероятно, оказался в эпицентре взрыва. Но тело до сих пор не найдено, полиция пока не дает никаких пояснений. — Возможно ли, что именно он был целью нападавших? — К сожалению, нет никакой информации об их целях — на месте никого не оказалось, взрывное устройство было установлено заранее, сейчас специалисты выясняют его механизм, чтобы уточнить детали происшествия. Как мне стало известно, есть надежды на то, что пропавший может быть жив. — Что ж, Николь, остается надеяться на лучшее, спасибо. Мы продолжим следить за ситуацией и сообщать новую информацию, а пока что вернемся к…

***

[Манхэттен, 14:29, за пять минут до взрыва] Питер хей ты знал что на *-стрит есть невероятно миленький цветочный магазин?

Адам Не смей. Не смей, питер, даже не думай.

Питер это две минуты! я успеваю! к тому же я уже зашел, мне осталось несколько шагов

Адам Каким образом ты оказался в долбаном супермаркете, питер, когда я уже вижу перед собой госпиталь?

Питер ну знаешь я просто загляделся на одну собачку… и мы перешли пару дорог вместе… потому что я заметил что они идут в цветочный и подумал что

Адам Собачку. Окей, просто пощади мои нервы, не продолжай эту увлекательную историю. Я жду тебя через десять минут.

Питер ага десять я понял честно и это был корги, и знаешь ты мог бы

Адам Девять минут.

Питер понял Цветочный магазинчик сразу у входа в супермаркет и правда был чудо как хорош — витринные тонкие стекла, показывающие длинные деревянные стойки для цветов внутри, прикрытый чуть скошенным полосатым тентом вход и открытая нараспашку дверь, выставленные перед стеклом цветы в горшках. ЭмДжей слишком сильно на него влияет, но в последнее время Питер любит цветы живые, поэтому не мог не обратить внимание на раскрашенные или по простому одноцветные горшки, в которых распустились лепестками живые растения. За первые две минуты из отведенных ему Адамом девяти Питер со скоростью света успел добраться до флористки и, не дав ей даже вставить хоть слово, забросал ее вопросами — и она даже стойко держалась, успевая отвечать примерно на четверть от их общего числа. Половина вопросов была такая, что могло показаться, будто Питер — маленький маньяк с зацикленностью на цветах и имеет личную теплицу на полгорода, но Питер просто интересуется тем, что важно его друзьям! И хотя сегодня ему нужен был букет, Питер мысленно пообещал самому себе вернуться сюда за комнатными растениями. — Я могу посоветовать вам астры, — девушка неуверенно улыбнулась, выслушав пожелания — точнее, вычленив их из потока его речи. — Значения цветов многогранны, но букет астр, — она, не видя возражений, осторожно начала собирать цветы, выбирая голубые и синие оттенки, — поможет выразить вам свое сожаление о случившемся и надежду на лучшее, вашу поддержку. Питер уже был готов задать следующий вопрос, но она, сразу его поняв, тут же ответила: — Верно, это не единственные цветы с таким значением, — она понимающе улыбнулась, — я могла бы составить букет из желтых роз или, например, подснежников, ведь каждый цветок может иметь десяток значений, каждое из которых так или иначе зависит от культуры, цвета, размера букета, ситуации, дарителя и получателя. Так что если вы хотите что-то иное… — Нет-нет, голубые астры идеально подходят! — Питер подбадривающе улыбнулся и завороженно продолжил наблюдать, как девушка составляет букет. Когда последний цветок присоединился к остальным, она оглянулась — и внезапно нахмурилась. Еще немного повертевшись, она со смущением во взгляде обратилась к Питеру: — Простите, лента для оформления закончилась. Мне нужно сходить за ней в кладовку, вы подождете минутку? — Да, конечно, — Питер улыбнулся. — Я могу подержать букет, чтобы не рассыпался — вы так красиво его собрали! Девушка смущенно зарделась и быстро кивнула несколько раз. Осторожно передав букет Питеру, она поправила волосы и скрылась в затемненном дверном проеме, ведущем вглубь здания. Питер осторожно прижал к себе букет, стараясь не помять ни листочка, и достал телефон, проверяя сообщения. Тишина. И в сообщениях, и вокруг — она внезапно сгустилась, не было слышно шагов и шуршания из-за дверей, ничего. Питер сглотнул, и вместе с тем что-то внутри него забилось, прямо под ребрами, что-то тревожное, паникующее, шепчущее в ухо "убирайся отсюда". Питер был бы рад — особенно когда за считанные секунды биение чутья внезапно заслонило собой все вокруг, и вместо тишины, до этого так нелюбимой, был слышен только грохот его сердца. Но мог ли он? Бам. Звук нового сообщения — он успевает отметить, что от Адама. Бам. Питер внезапно шатнулся вперед, чувствуя ненормальную пульсацию в висках. Цветы из букета посыпались ему под ноги, роняя лепестки. Бам. За стеклом пустая улица — и Питер успевает только обреченно этому обрадоваться. Бам. И паучье чутье взорвалось у него в висках колоколами старинной церкви. Питер попытался сделать вздох — и не смог. В глазах окончательно потемнело, и мир вокруг прекратил свое существование.

***

[гостиная Базы; спустя тридцать минут; настоящее] Еще одно молчание затянулось — все запереглядывались, не до конца осознавая суть увиденного, Тони внезапно дотянулся до телефона и со странным выражением лица принялся печатать, Пеппер тихо вздохнула и откинулась на спинку кресла, будто уходя в сторону от ситуации в целом. И как раз в этот момент дверь резко распахнулась, с силой стукнувшись о стену. — Адам Паркер прибыл на Базу, мистер Старк, и желает срочно с вами поговорить, — с оттенком живого недовольства в механическом голосе проговорил Пятница — не по необходимости, но из чистого наследственного упрямства. — Я вижу, — Тони откинулся на спинку стула, наблюдая за ворвавшимся ребенком. — У нас проблемы, — Адам еле дышал, опираясь почти всем туловищем об угловую стойку рядом. Мстители развернулись к нему — и если бы он поднял голову в этот момент, все его слова пропали бы, но Адам зажмурился, убирая пляшущие точки перед глазами и комок в горле, и поэтому выражения лиц команды остались незамеченными. Но уже через секунду все они изменились. — Питер пропал. Первой очнулась Наташа — вполне ожидаемо. — Рассказывай. Все, обо всем, с самого начала, — тяжелым взглядом Романофф пригвоздила Адама к полу, успев рукой заткнуть попытавшегося что-то сказать Клинта. — Но кратко. Адам потерянно осмотрел всех. Ванда вздрогнула, мельком уловив его пустой взгляд — на секунду ей показалось, что Адам не особенно понимает, где он и что делает. Показалось? А потом Адам начал говорить.

***

Ванда пыталась внимательно вслушаться, пыталась одернуть себя, но внутри уже неумолимо крутилось колесо мельницы, перемалывая все происходящее и заставляя отвлекаться. Первое чувство — абсурдно — вышло виной. Нат еще в самом начале отделалась язвительно-милой колкостью, но, конечно, никаких точек в этой истории поставлено не было. Ванда просто осталась с этим пониманием одна, лицом к лицу — Наташа была права. Нат внимательно слушала Адама, в привычной позе закинув ногу на ногу, а Ванда — абсурдно, абсурдно, абсурдно — ощущала себя виноватой. Наверное, даже втрое больше, чем должно было быть: за свою беспечность к ее словам, за то, что втайне знала, что Нат права, и за то, что Нат втайне знала, что никто не поверит. В каждом чертовом взгляде Наташи чувствовалась только бесконечное понимание и обреченность — кто, черт побери, поверит русской шпионке, которая, вот уж никак не разобрать, неясно на чьей стороне до самого конца. Ванда знала, что она всегда будет на стороне каждого в этой комнате, но поспешила закрыть глаза тогда, когда нельзя было этого делать. Потому что страх потерять каждого из находящихся здесь — включая, включая, включая черт побери Наташу, чтобы она там о своем месте не думала! — перебивался только одной вещью на свете, которая не перебивалась уже ничем вообще. Страхом навредить невинному человеку. И конечно она знала, что в какой-то момент эти две вещи столкнутся. Невозможно в ее мире защищать кого-то, не навредив никому. Но последним, кому ей хотелось вредить даже мимолетно, был Питер Паркер. И в конечном счете она могла только молчать — что раньше, что сейчас, не пытаясь даже словить взгляд Романофф. Ванда знала, что может чувствовать себя хуже, чем в этот момент, но она смогла только откинуть голову назад и притихнуть, вслушиваясь в голоса остальных. В груди, выгрызая отдельную маленькую личную черную дыру, устраивалась уютней вина. И вторым чувством, единственным, сумевшим перебить прожорливую вину, стало сочетание нелогичной обиды и фрустрирующего понимания. Мысль в голове еще не укладывалась, но уже находилась, заставляя обращать на себя внимание — Питер, этот теплый комочек света, был одновременно тем же сгустком энергии, прикрывавшем ей спину на каждом боевом "выходе в свет". В памяти, как старая заевшая пластинка, снова и снова прокручивался один из прошлых весенних дней, не такой уж давний, в самой середине марта, когда Адам работал над чем-то с Тони, и Питер автоматически появлялся с ним, и чуть ли не каждое утро встречал с ней, готовя ей один из самых потрясающих кофе на свете. Себе он его не готовил никогда, хотя и почти не высыпался — Ванда тогда думала, что только из-за учебы, а сейчас понимает, что из-за череды заданий от ЩИТа, совершенно обычных, но в таком количестве, что выматывался каждый. Она тогда первый и последний раз подняла эту тему вслух. — Ты переживаешь за него? — Да, — Питер ответил, не переспрашивая и не раздумывая, так же спокойно, как люди отвечают о любимом цвете или позавтракали ли они этим утром. Потом, чуть задумавшись, добавил: — Я бы не мог этого не делать. Мне кажется, меня понимают многие Мстители и не только они. — Он тактично оставил за кадром список имен, но Ванда поняла и без чтения мыслей. — Что, если в какой-то момент все пойдет не так? Питер молчал. — Это то, как работает вселенная — в ней вечно все идет не так, — наконец рассеянно ответил он, — но я не могу ничего изменить. Есть вещи, которые остаются неизменными, понимаешь? Одним из них, например, является и мое беспокойство. — Он осторожно поставил перед ней кружку с кофе и взглянул в глаза. Ванда рассматривала радужку, не отличимую цветом от ее напитка, и где-то в глубине души чувствовала, что хотя каждое произнесенное слово сейчас было правдой, ни один из них не имел в виду прямо то, что сказал. Тогда — уже через секунду — их уединение нарушил Стив. Сейчас — Ванда, накручивая локон на палец, рассеянно размышляла о том, как замысловата вселенная. Вечно идет не так, Питер, да? Ванда привязалась к нему сильнее, чем могла позволить. Так же, как эта ложь — ударила сильнее, чем могла бы ударить от кого угодно. Самое, самое, самое странное — Ванда отпустила вьющийся локон и прикрыла глаза — что даже здесь обида была не из-за Питера. Из-за Адама. Ванды. Пьетро. Не из-за Питера. Из-за того, что человек, понимающий ее, вероятно, сильнее всех, перекрутил все понятия, льющиеся в разговорах между ними всю весну. И вместе с тем — настолько отчаянно как сейчас Ванда его не понимала ни разу за те разговоры. Каждый его взгляд, каждое движение, каждое слово — будто бы плотина рухнула. Он не соврал ни словом, ни разу, просто находился с другой стороны. Меняло ли это что-либо? Для него, для нее? И Ванда, со сжавшимся от одновременно невероятной горечи и сладости сердцем, уже сейчас осознавала — нет. Никогда ничего это не меняло. Питер Паркер все еще оставался Питером Паркером, готовящим кофе на пустой кухне, ловящим с ней первые лучи рассвета и понимающим каждый ее страх и каждую ее надежду как самого себя.

***

Наверное, у Стива были свои границы. Абсурдные, идиотские, при близком рассмотрении не имевшие смысла, но продолжавшие существовать и стоять так твердо, что становилось жутко. Вживленные под его кожу. Напоминающие о себе в самые неподходящие моменты. Например, прямо сейчас. Питеру Паркеру было шестнадцать лет. Стив знал, что это было исключительно его собственной проблемой — совершенно очевидно, что никого, включая самого Питера, в этом веке возраст особо не волновал и вспоминали о нем в последнюю очередь. Нельзя было сказать, что Питер даже был сильно младше Адама — несчастные два года, ничто для разумного человека, которым Питер, несомненно, был. Но Питеру Паркеру было шестнадцать, и Стив чувствовал ком в горле, когда думал об этом. Питеру Паркеру было шестнадцать, и он определенно пережил раз в десять больше, чем сам Стив в его возрасте. Стив, впрочем, также уверен — Питер в этом смысле обошел каждого из команды, кроме, возможно, Наташи. Стив имел славу человека, всегда знающего, что и как правильно, и Роджерс мог признать, что мораль в него вбита крепко — крепче, чем это было принято сейчас, крепче, чем нужно чтобы как любой человек спать спокойно каждую ночь и просыпаться с улыбкой каждое утро. Только никакая мораль не могла помочь ему сейчас — потому что где-то в глубине души любые порывы нездравомыслящей сейчас, но невероятно правильной части его сознания душило на корню ошеломляющее чувство ужасного понимания. То самое, которое он каждый раз читал в глазах Питера. Не Адама. Питер Паркер знал его лучше, чем любой из команды — потому что, вероятно, только он из них всех мог понять старый склад души Стива Роджерса. Питер, вероятно, за исключением того же Тони — который в любом правиле станет исключением, — единственный, кто прямо признавал перед любым, кто спрашивал, что хочет лишь защищать. И как бы сильно Стив не хотел запереть его в одной из комнат Базы и не выпускать — хотя бы, о боже, до совершеннолетия, не так уж много! — он знал, что это сломало бы Питера сильнее, чем что угодно — как когда-то давно Стива ломал каждый отказ, подписанный медиками. И какие бы угодно границы ни были врезаны под кожу, какой бы силы ни было желание защитить ребенка, есть что-то в глазах шестнадцатилетнего Питера Паркера, что никогда и не разрешит Стиву Роджерсу назвать его просто ребенком. Стив знает, что делает ошибки каждый свой шаг и выдох: вслед за восхищением общества неизбежно прорывалось порицание и каждый его промах в итоге бил под дых сильнее, чем любой удар от врага. Но есть такие ошибки, которые Стив не может не совершить — потому что они из всех переменных лучший выбор. И, в конце концов, даже когда у него не было ни капли сил, он находил в себе что-то, что позволяло и дальше сражаться с тем, что считал неправильным, несмотря ни на что. Теперь он вырос и мог продолжать делать это с удвоенной силой. Защищать каждого восхищающегося им и каждого порицающего. И защищать — так уж вышло — каждую свою ошибку. Не так давно — он невольно нашел взглядом Тони — он сделал ошибку номер один, и хотя последствий было столько, что впору было утонуть, сейчас он был достаточно жив и силен, чтобы признать перед самим собой, что делает ошибку номер два — и имя ей было Питер Паркер. Потому что Питеру Паркеру всего шестнадцать лет и Стивен Роджерс собирается игнорировать этот факт до конца своей жизни, потому что есть ошибки, которые нужно совершать, чтобы в конечном счете не разочаровываться в самом себе.

***

Мысли, наверное, были — даже не подозрения, а просто что-то на грани. Если бы не было и их, Баки разочаровался бы в себе окончательно, а так и деньги Нат за спор было отдавать не жалко — у нее на лице улыбка играла будто из света слепленная, давно он таких не видел. Только у Питера вот, временами. Где-то там, за улыбками, теплым взглядом и громкими восклицаниями, и пряталось подозрение, что есть что-то еще. Какой-то секрет: не тот, что разрушит вселенную, но что-то странное и ломающее тебе мозг. Барнсу, наверное, после всего этого было разве что любопытно — что именно было у них в мыслях, когда они все это затевали. Любопытство и ощущение, вот абсурд, еще большего доверия, вот что он всегда чувствовал, глядя на него. Питер был человеком, которому по первому взгляду хотелось выложить все, начиная с собственной жизни. Питер этого не просил, Баки не предлагал, но при мысли, что спину ему прикрывал именно этот пацан и никто иной, в душе было… тепло. В Питере, так уж вышло, сочетались две самые любимые вещи Барнса — тепло, которое он раздавал так щедро, будто внутри имел второе солнце, и глаза цвета горячего шоколада. Баки до сих пор помнил самый вкусный в своей жизни — командир после их самой первой ходки приволок, так у Барнса язык тогда отнялся впервые на памяти. Питер грел его глазами, горячим шоколадом по выходным, одним присутствием с этим его постоянным неуемным любопытством и нескончаемыми эмоциями, и даже лги он в лицо Барнсу обо всем, начиная со своего имени — Баки бы только равнодушно кивнул и продолжал с ним общаться так же, как раньше. Суть никогда не была в именах. Он доверял обоим — Человеку-Пауку и Питеру Паркеру, и так уж вышло, что они были одним целым. И, Барнс будет честным, где-то в глубине души это не так уж его удивило. Поэтому все, что он действительно мог сделать — это пообещать себе больше никогда не спорить с собственной интуицией и уж точно никогда — с Романофф.

***

Единственное, чему Пеппер могла в этой ситуации удивиться — это что никто из этих детей с их вечной паранойей не додумался проверять камеры каждые двое суток и не раскрыл настоящих детей сразу. Честно говоря, Пеппер была абсолютно уверена — знаков были десятки, сотни, тысячи… Ладно, с тысячами перебор. Но все это звучало такой глупостью, притом такой привычной. Пеппер наклонила голову и внезапно с невероятной силой осознала вещь, которая заставила ее мягко улыбнуться про себя и больше не удивляться ничему. Вещь, которую вряд ли поймет кто-то из всех сидящих в гостиной. Паркеры не пытались обмануть их чересчур сильно — хотя Пеппер безусловно любопытно, что послужило изначальным толчком. Пеппер, вспомнившей вежливое "мисс Поттс" от Человека-Паука и привычное "Пеппер" от Адама, вообще казалось, что вся эта история — сумбурный театр сложившийся по воле случайности. Но в том-то, наверное, и дело? Если бы они действительно изо всех сил пытались обмануть их в чем-то важном все это время — Мстители поняли бы это моментально. Каждый из них, Пеппер уверена, прямо сейчас сможет вспомнить такие моменты, как только что вспомнила она. Просто Мстители, где-то в глубине души, позволяли себя обманывать. Большая игра с ничтожными последствиями, закрученная и раскрученная по воле случая. Если бы не то, что это были именно Паркеры, именно Адам, перешедший на имена на второй день и вечно засыпающий в лаборатории, именно Питер, рассыпающий муку и сахар, и улыбками согревающий всех вокруг, весь этот обман рассыпался бы как карточный домик гораздо быстрее. Если бы не то, что это были именно Мстители, серьезные взрослые с по большей части детскими сердцами, вечно ссорящиеся, вечно мирящиеся, спасающие вселенную, но остающиеся при этом обычными людьми, карточного домика могло бы и не быть в принципе. — Знаешь, — прошептала она тихо на ухо Тони, — может быть эта история заставит вас всех поднимать головы на мир чуть чаще. — Просто поправлю коды Пятницы, совсем расслабился, надо добавить парочку охранных программок, — проворчал он. Пеппер он, впрочем, не обманул — та уловила все же тень его усталой улыбки. И какими бы путями и под какими бы масками Паркеры к ним не пришли, Пеппер думает, что лучше бы им остаться — ей все еще чертовски нравится смотреть на улыбки своей семьи и слушать смех. А для этого надо найти Питера, да?

***

Клинт где-то в глубине души признается, что он облажался. Но где-то очень, очень глубоко. Единственное, что на поверхности — сжатые губы и отданные Наташе до появления Адама деньги. С легким неудовольствием… и недоумением. Потому что, честно? Клинт за Питера готов куда угодно и что угодно, но не зря ни один из них Нат до конца так и не поверил. Несмотря ни на какие предчувствия, проколы детей, всю степень абсурдности этой ситуации — несмотря ни на что ни один из них не присоединился к Романофф. Потому что, опять же говоря честно, Питер на Человека-Паука смахивает так же как Ванда — на невероятной силы ведьму, равную каждому из Мстителей, а часть в чем-то превосходящую. В смысле, если у тебя нет невероятного чутья, как есть у той же Нат, или точной информации, какая вечно находится у Тони, тебе долго будет казаться, что ударить эта девочка может только скалкой, если на кухне будешь мешаться. А потом смотришь на нее в бою и внезапно у тебя мир переворачивается. У Клинта как-то сразу перевернулся тогда, ему повезло встретить ее сразу в сражении, остальные этот глубинный инсайт переживали сложнее. Первыми, очевидно, поверили Стив и Нат — у первого будто паззл тогда сошелся после прямого сражения, и Клинт мог только порадоваться, что девчонка одна теперь не останется, а чуть позже что-то поняла и Нат, и тогда у Клинта душа вконец спокойна стала. До остальных доходило гораздо дольше. С Питером вот пока так не вышло даже у самого Бартона. Питер все еще оставался будто бы таким, каким его увидел Клинт впервые. Делающим яблочные пироги, ссорящимся с братом время от времени, пристающим ко всем с неуемным любопытством, сдвинутым на науке, любящим инди и старые фильмы, умеющим подружиться с любым живым существом — в общем, подростком. Питер был Питером, шестнадцати лет от роду, немного стеснительным и неловким — в этом месте должна быть ода храбрости чашек, павших в бою с этой его неловкостью, — но никак, никак, никак… Питер не мог быть Человеком-Пауком. Не мог скорее в сознании Клинта — даже если это самое сознание снова и снова подсовывало ему доказательства и подтверждения. А их было достаточно — наверное, больше, чем у половины людей в комнате, просто потому что Питер от Бартона не так уж часто отлипал, когда они оба были на Базе, а второй и против не был. А сейчас вот сидит. Пытается смириться с мыслью, что каждая мелькнувшая мелочь — не "показалось", не "паранойю от Нат подхватил", а просто факт, один из многих, лежащих в основе очередного постулата, который предстоит принять Клинту, как принимал он когда-то все остальное относительно близких ему людей. Потому что Паучка — о боже, как это странно звучит, когда он говорит это в отношении Питера, — игнорировать исключительно по этой причине совсем уж глупо. Не после второго яблочного пирога, который они прикончили втайне от всех, даже от Нат, в полночь на кухне. Ему действительно придется смириться с этим, судя по всему. Это даже забавно — вполне вероятно, сам ребенок за это время испереживался, что они будут злиться на Паркеров… Да Клинт вот даже в мыслях не мог допустить, что Питер что-то им во вред сделает. По глупости — да, сколько угодно, специально — никогда. Так что злиться не выходило. Недоумевать, не понимать, желать, чтобы все шуткой стало — сколько угодно. Злиться — нет. Клинт на детей злиться не умеет. И сколько бы Адам сейчас не выкладывал подробностей, до конца добивая выигрышную теорию Тони, Бартон мог только кивать подтверждающе, а в глубине души лишь чувство, что облажался, и глубокое непонимание. Питер — как один из его детей. Опрокинуть муку, раскрасить все толстовки в розовый — нет, теперь он точно ему не простит тот комментарий — сломать что-нибудь в лаборатории Тони, делая научное открытие, это да, сколько угодно. Злиться на него — никогда. Итак, план-минимум — убедить в этом Питера, когда они его найдут. А потом убедить себя, что все в порядке и вселенная не сломалась. И, пожалуй, поговорить с Нат. Та, кажется, единственная сможет ему объяснить, как органично вписать в свое видение мира шестнадцатилетнего ребенка, сражающегося рядом с ним. Потому что пока Питер Паркер все еще остается только Питером Паркером. Бартон верит, что исправит это, потому что без этого — никак, но пока лишь думает, как подбить Тони завалить комнату Питера розовыми толстовками. Потому что как это — в разговорах, значит, упоминает, к месту и не к месту, а носить — не носит?

***

Тони чувствует себя опустошенным. На лице привычная самоуверенная улыбка, но внутри чувство пустоты. Он мельком окидывает остальных взглядом, но понимающе смотрит — и не улыбается, но скалит зубы — только Нат. Тони не чувствует себя виноватым перед ней, как, вероятно, полкоманды, просто понимает. Нат сложная и иногда усложняет и вселенную вокруг себя. Поэтому поверить ей — можно, окажется ли это верным — не угадаешь. Тони пару раз поверил, потом пожалел. Теперь верить сложнее, не только ей, но в принципе окружающему. Хоть и не только из-за нее. Но пустота внутри не прислушивается к подобным проблемам. Жрет изнутри, вгрызаясь во внутренности — он продержался только лишь несколько месяцев, а потом все вновь покатилось в пропасть. С известным результатом — подумай он чуть больше, расписал бы всю последовательность событий с самого первого видео на ютубе про гибкого гимнаста из Куинса до нынешнего момента, когда он наконец-то узнает, кем является этот самый гимнаст. Нужно было только подумать — он же ринулся в ту квартирку сразу и без вопросов. С него события и начались: что было бы, если бы он тогда поговорил сразу с обоими братьями? Питер тоже подавал заявку. Соврали бы они тогда? Было ли все это чем-то особенным для них или случайной последовательностью событий, не имеющей под собой подоплеки? Адам сказал — всего лишь второе, Тони… Тони знал — его жизнь последнее место, где в событиях стоит искать подоплеку, он убедился, что иногда люди это просто люди и никто больше. Менее больно от этого не становилось, но стержень внутри хотя бы не трещал так громко, отдаваясь злой мигренью в висках. Тони знал — пара бутылок виски и он придет в норму. Тони знал — в этот раз как с Кэпом не выйдет, Питер не взрослый, Питеру шестнадцать, Адам ненамного старше, они не его враги, они просто два подростка, подвернувшихся Мстителям так неудачно в такой неудачный момент. Тони знал — он простит; стержень внутри складывается напополам, и мысленно Тони представляет, как он пронзает все, что там внутри — но даже так бы более больно, чем сейчас, не было. Тони жмурится, вспоминает спящего Адама, улыбку Питера и знает, знает, знает — как бы глубоко обида ни засела, простит. Но можно ведь это сделать позже, так? Когда в груди перестанет так болеть. Тони открыл глаза, сжал ладонь Пеппер в руке и оскалился Нат в ответ.

***

Нат скалится Тони, с пониманием глядит в сторону Клинта, на всякий случай пересекается взглядом с Вандой — чтобы девчонка себе ничего не надумала, вредного и глупого. Максимофф перед ней самой виноватой себя ощущает, даже Клинт в ответ лишь ухмыляется понимающе, горько, но вины в той горечи — капля, только привкус и ощущается. Нат вины не нужно. Ни от Клинта, ни от Ванды, ни от кого; понимание, что никто не верит, она уже пережила и приняла и беспокоиться смысла не видит, эмоции в ее деле — последнее, вот уж тавтология, дело. И, наверное, это горчащее понимание в итоге и сжигает дотла любую вероятную обиду на Паркеров. Обманули? Ей не впервой, она и сама обманывать, лгать, хитрить и недоговаривать мастерица, ей бы этих двоих похвалить — состроить такое дело вдвоем против них всех не каждый сможет, еще и больше месяца продержались, гораздо больше. А проколы — дело опыта. Выставили идиоткой? Она себя таковой еще больше выставляла и много-много раз, да и дурой она себя ни разу за это время не ощутила — может быть только сумасшедшей иногда, но интуиции она доверяет, а людям нет, поэтому проблему в ситуации всеобщего непонимания видеть перестала сразу, как только первичный азарт слегка схлынул. Не поверили — не ее проблема и точно не проблема Паркеров. Сама суть ситуации? Не особо волнует — это у остальных границы морали крепче, вон Кэп глаза задумчиво прикрыл, Сэм уже острит на подробности рассказа Адама, единственный очнулся быстрее всех остальных, но внутри переживает. Но и они это примут, шестнадцать лет — не ребенок, в поле работает хорошо — им поневоле придется смириться. Питера? Нет, не жалко, — горечь только где-то внутри проскальзывает, где-то там, где были сожжены остатки морали, чести и долга. А в остальном… что ж, он обещал ей рассказать рецепт шоколадных кексов, так что им в любом случае придется взаимодействовать и лучше делать это без бесконечной тяжести вины, с обеих сторон. Это пройдет, — мысленно вспоминает Нат цитату, — и это пройдет тоже. Мстители будут дольше Питера уговаривать, что все в порядке, чем воспринимать ситуацию в негативном ключе. Пеппер права — им всем нужна была эта небольшая встряска в стиле Агаты Кристи, чтобы научиться поднимать голову от собственных забот чуть чаще. Нат снова поднимает взгляд и улыбается Пеппер в ответ — и на этот раз на дне зеленых глаз чуть больше тепла, чем в последнее время.

***

Что было в самом начале? Глупость, эгоизм, забота, растерянность, сплав всего этого вместе и каждое чувство отдельно. Адам не спорил с собой, или Питером, или здравым смыслом уже очень давно — вся эта история была дикой глупостью, провалом с самого начала. Сделал бы он что-то иначе сейчас? Адам не знает. Смотрит на лица Мстителей украдкой, задумчиво — и не знает. Не потому что эгоизм превосходит здравый смысл, не потому что лаборатория и Тони внезапно стали выше брата в списке приоритетов. Потому что Адам знает — вселенная складывается так, как надо. Он никогда не верил, даже в детстве, что можно все исправить с помощью машины времени. Исправление ошибок — глупость; искупление вины — обман для наивных; Адам не знает, было бы хуже или лучше — и для кого — если бы тогда в комнате, сейчас полусоженной, он сказал бы Тони Старку правду. Но он знает, что лучше для него — и для Питера, — перестать думать об этом сейчас. Ему откровенно без разницы, как сильно Мстители разозлятся, будет ли Тони с ним общаться после этого и что вообще изменится в его жизни — потому что все, что его действительно интересует — это чтобы Питер был в порядке. Чтобы его брат вернулся домой. Рассказать о худшей глупости в своей жизни? Пожалуйста, если это значит, что шансы Питера быть в порядке повышаются. — Вы с Питером договаривались об этом заранее? — спрашивает Сэм где-то в середине, пока остальные еще молчат, погрузившись в свои мысли. — Нет, — Адам качает головой и не сдерживает ухмылки, абсолютно неуместной сейчас, но Адаму без разницы, потому что он совсем на грани из-за мыслей, разрывающих его изнутри. — Сплошной экспромт и импровизация. Неплохое выступление исключительно для вас. Адам думает — ему нужно перестать представлять, что было бы, если бы он был хорошим старшим братом, а не самим собой. Адам думает — Питер самое важное, что было, есть и будет. Адам думает — нужно узнать, кто конкретно мог это сделать, кто и когда понял, что Питер — Паук, кто смог бы похитить его и для чего… Адам думает — он самый худший брат для самого лучшего человека. Адам думает — пожалуйста, Питер, будь в порядке.

***

Питер приходил в себя урывками — всплеск мыслей и тьма, снова всплеск мыслей и снова тьма. В первый раз он очнулся от боли — взрыв прошелся по нему асфальтовым катком, и, хотя потенциально ведущие к смерти травмы к этому времени зажили, от ожогов и других ран он будет поправляться еще несколько дней и вовсе не пару. Впрочем, спешить ему тоже было некуда: регенерация была достаточно быстрой, чтобы хотя бы очнулся он, находясь все еще в том же багажнике, что и до этого. Господи, багажник. Этим ребятам не хватает творческих решений — Питер усмехнулся в пустоту, отталкивая от себя все паникующие мысли. Он не задохнется здесь, они бы не стали делать этого, верно? Он попытался покрутить головой и снова потерял сознание. В следующий раз Питер очнулся от звука где-то за своей спиной — хриплый низкий голос очевидно заканчивал разговор по телефону. "Да, босс, вас понял", — и негромкое шуршание. Потом вокруг него снова воцарилась тишина, не считая шума машины — Питер еще попытался понять, в городе они еще или нет, но в голове шумело гораздо сильнее, чем вокруг, и вскоре он снова погрузился во тьму. Время было сложно посчитать, но он очнулся снова там же и, еще не осознавая ничего, неловко дернул руками и наконец понял — это не вокруг сплошной тусклый мрак, это на глазах неплотная повязка. Руки тоже были связаны, как и ноги, и Питер попробовал было разорвать веревки, но тут же понял, что это плохая идея — если на ощупь сами веревки были не слишком крепкими, по крайней мере для него, то вот багажник был чересчур небольшим. Поскупились на хороший джип для супергероя? Питер нервно усмехнулся в пустоту. Если он сейчас попытается высвободить руки, он банально вывернет оба запястья, если, конечно, машина продолжит так же плавно ехать — если она будет дергаться, то можно нарваться и на перелом. Забавно было бы в плену самостоятельно переломать себе руки, но Питер все еще надеялся справиться с этим сам. В смысле — он конечно супергерой уличного масштаба, а не мирового, но будет абсурдно заставлять спасать себя кого-то. Он достаточно взрослый, чтобы выбраться из плена самому. Заметив, что начинает дышать слишком быстро, Питер заставил себя замедлить дыхание — медленный вдох, медленный выдох, не сосредотачиваться на конкретных мыслях. Свернут он был весьма неудобно, но странно было бы ожидать от похитителей комфортного… запихивания в багажник. Боже, комфортный багажник, с ума сойти, у Питера низкие стандарты, но не настолько! Медленно вдыхая и выдыхая — никто не даст тебе задохнуться, помнишь? — он попытался вспомнить… хоть что-то. Последним были голубые астры и девушка, ушедшая за лентой. А потом тьма. Повернув голову, Питер уткнулся в дно багажника, слепо упираясь взглядом в никуда: — Вспоминай, вспоминай, вспоминай, — зашептал он себе под нос. Астры, букет, девушка, лента, пустой проход и — он крупно вздрогнул, сжимая кулаки. Взрыв. Распахнув глаза — в ту же темную пустоту — Питер судорожно перебирал все крупицы памяти и выдохнуть смог только тогда, когда примерно определил, что, хотя цветы определенно выжить не могли, людей задеть не должно было. Вставал другой вопрос, весьма очевидный для супергероя, которого подорвали и похитили. Как именно они, эти неизвестные похитители, определили, что он Человек-Паук? Или они считали, что он с ним всего лишь связан? Но тогда — Питер чуть повернулся и пустым взглядом уткнулся во тьму, перебирая короткие концы веревки, связывающей руки, между пальцами, — тогда почему не сам Адам? После некоторых раздумий Питер выдвинул версию о том, что узнали о его связи со Старком. После оформления документов для опеки, вероятно, было больше людей, знающих об этом. Но тогда тот же вопрос — почему не Адам? Питер пошел от обратного — могли ли они узнать в принципе, что это он Человек-Паук? Машина резко подскочила на чем-то, заставив его с еле слышным шипением удариться спиной о дно и резко ощутить, как сильно затекли его руки и ноги — это говорило о том, что едут они достаточно времени. Значит ли это, что скоро они достигнут цели? Питер рассерженно прикусил губу. — Думай, думай, думай… — он слегка повернул голову и снова прокрутил конец веревки между пальцами. Единственное, где его могли подловить… Ладно, много где, но последний раз это была школа. Тот чертов раз, когда он перепутал рюкзаки и потащил с собой костюм — мало ли кто мог заметить его с ним в руках. В остальных случаях он и Адам тоже были гораздо осмотрительнее — а в тот форс-мажор ни один из них даже особо не оглядывался по сторонам. Питер зажмурился, чувствуя невероятную злость на себя — не столько из-за того, что кому-то стала известна правда о его альтер эго, сколько из-за того, что он мог подвергнуть опасности Адама. В смысле, конечно, они оба так или иначе знали, чего именно хотели избежать, скрывая личность Питера двумя слоями лжи всем вокруг, но впервые то, чего они пытались избежать, появилось настолько близко. Питер бы даже сказал — чересчур. Социальную дистанцию никто не отменял! Он усмехнулся пересохшими губами собственной насмешке и отбросил в сторону все мысли об этом. И очень старательно попытался не думать о реакции Мстителей. Особенно реакции Наташи… и Тони… и Ванды с Баки… черт, черт, черт, он не будет думать об этом — Питер постарался сосредоточиться на дыхании и веревках, впивающихся в кожу. Вдох, выдох. Мысли путались в один клубок из-за паники и полученных травм, но он ведь сможет что-то сделать при появлении… кого бы то ни было, так? И будто в ответ на эти мысли машина сбавила ход, а через полминуты остановилась вовсе. Рядом скрипнула дверь — и хлопнула с чуть слышным писком. Это один человек? Питер напрягся, автоматически закрывая глаза, хотя их и так не было видно под повязкой. Раздались шаги… кажется, там минимум три человека. Все равно не сложно, не для Человека-Паука. Питер прикусил губу, пытаясь окончательно себя отрезвить — и багажник медленно открылся. А уже через секунду в плечо вонзилась игла и вспышка боли поглотила его разум. Питер дернулся еще раз, больше на автомате пытаясь достать хоть кого-то, ударом колена заставив одного из неизвестных зашипеть от злой боли, но еще через пару секунд обмяк, окончательно потеряв сознание.