Bad liar

[спустя 16 часов после похищения] Нед пищал бы от восторга, если бы мог, но в том-то и дело, что в самые прекрасные моменты твоей жизни внезапно находится что-то, что отвлекает тебя, и вот — нужная секунда упущена, и ты уже занимаешься какой-нибудь ерундой, вместо того чтобы благодарить всех богов и визжать от счастья. Нед, вместо фанатских прыжков вокруг Мстителей, которые прямо, черт побери, сейчас находились с ним в одном здании, как можно тише взламывал начальные позиции серверов Тони Старка, чтобы найти очевидно похищенного кем-то друга детства. И да, ему многое найдется что сказать Питеру по окончании этой эскапады! Минимум, который он заслуживает за упускаемый сейчас шанс, — полная экскурсия по Базе… Нед мечтательно улыбнулся в предвкушении этого, но тут же ойкнул от острия карандаша ЭмДжей, вонзившегося ему в бок. — Я работаю, — обиженно пробормотал он на ее скептический взгляд. — Не отвлекай. Мишель выразительно фыркнула и вернулась к своему телефону. Карандаш она вертела в руках — и это был высший пик выказывания ею эмоций относительно происходящего. Казалось, она сидит на скучнейшем в жизни уроке, а не в комнате Человека-Паука на Базе Мстителей. Нед ее даже немного понимал — рядом с Питером всякое успевает произойти, начинаешь… привыкать в какой-то момент. Но ЭмДжей, конечно, в этом искусстве привыкания к Питеру превосходила всех. На новость о его пропаже она отреагировала так спокойно, что, если бы Нед не знал, что она моментально отменила все планы, чтобы уже почти сутки сидеть здесь с ними, он бы подумал, что это действительно стандартная для нее ситуация. Ними — потому что слева от Неда сидел еще один человек. Не человек. В общем, тот самый, которым Питер успел засорить им мозги за последнее время. Локи. Как Адам затащил его в их компанию несовершеннолетних школьников, Нед не знал, и не то чтобы был благодарен — первые три минуты он слово сказать не мог без заикания. База Базой, а кодить рядом с Богом не каждый сможет… теперь Нед мог похвастаться, что входит в этот коротенький список. Интересно, это зачтется при приеме на будущую работу? ЭмДжей побила его и в этом, конечно, — пока Адам внизу работал с Мстителями над их собственными источниками и прикрывал их весьма незаконное нахождение здесь, она с этим Богом разговаривала. Флиртовала. Допрашивала. Мило беседовала. Нед без понятия, как это можно назвать. Вот, например, сейчас они разговаривали о… Нед прислушался краем уха, стараясь не сильно отвлекаться от экрана. — Питер, к слову, не так давно мне о вас рассказывал. — Тон Локи был неизменным вне зависимости от сути слов. Неду к нынешнему времени казалось, что он одинаково бы сообщил и о том, что кого-то убил, и о том, что на завтрак подавали оладьи. А еще он говорил так, будто пришел из восемнадцатого века, но взгляд был такой, будто он прирежет тебя через секунду — как у Флэша, если сдать его учителю при списывании. Возможно, это было одной из основных причин, почему Нед решил переложить тяжелую задачу социального взаимодействия на плечи ЭмДжей… Ну, самым основным делом, конечно, был кодинг, это да. — Кажется, он упоминал, что у вас с ним что-то есть. — Нед скосил взгляд на секунду — Локи даже улыбнулся уголками губ. Было не ясно — то ли он при ответе "да" попросит пригласить на свадьбу, то ли убьет на месте. — А я слышала, что ты даже после этой информации спокойно с ним флиртовал, — ЭмДжей ухмыльнулась в ответ, отвлекшись от тетрадей с конспектами, раскрытых перед ней, и Нед нервно сглотнул, забормотав в сторонку что-то о маньяках, с которыми он работает, но оба "маньяка" проигнорировали его, изучая друг друга взглядами. Нед решил, что лучшим выходом будет вернуться к экрану. Если они и развернут смертельное побоище, он все равно никому ничем помочь не сможет. Только вот Питеру. Возможно. Тем более эти двое, кажется, уже нашли в друг друге все что нужно: ЭмДжей вернулась к конспектам, Локи переместил ладони одну на другую, еще больше смахивая на кого-то серьезного и важного. Типа бога, ага. — Мы успели выяснить все наши шансы не так давно и взаимно сошлись на дружеском общении, — спокойно сообщила Джонс, — так что в этом плане наши отношения — не то, о чем тебе следует беспокоиться. Нед подумал, что Питер будет рад услышать, что ЭмДжей действительно считает его другом. Не то чтобы они оба часто от нее слышали подобное… И ему осталось всего несколько строк. — Не думаю, что на этой планете есть что-то, о чем я в принципе должен беспокоиться, — проговорил Локи, откидываясь в кресле. Если бы не абсолютная обыкновенность последнего, королевская аура вокруг него определенно заставила бы ослепнуть любого. Его тон даже не был снисходительным: он действительно просто сообщал факт. — Ну, как минимум этот короткий список включает Мстителей, которые тебе голову открутят за их ребенка, просто в профилактических целях, — лениво ответила ЭмДжей, перелистывая страницы тетради. — Это раз, но с этим ты справишься. Второе и заключительное, о чем тебе следует помнить — это я, если профилактическое лечение на тебе не сработает и ты хотя бы на секунду заставишь меня пожалеть, что я доверила тебе Питера. — Она подняла взгляд и улыбнулась — то ли мило, то ли пророча убийство. Кажется, сама еще не определилась. Они помолчали еще две секунды, а потом Бог на мгновение прикрыл глаза — и ЭмДжей этого очевидно хватило. Нарушил это незримое заключение пакта Нед — радостно вскрикнул и быстро развернул кресло и экран к ним. Еще полминуты он просто экспрессивно тыкал в него и счастливо улыбался, но, когда на лицах Локи и ЭмДжей совершенно одинаково проступила смесь непонимания и раздражения, быстро успокоился — дурацкая улыбка, впрочем, так и не исчезла. — У меня есть доступ к внутренней системе, исключая, конечно, файлы с несколькими слоями дополнительной защиты, но это обычно дела государственных структур, они нам не нужны, — он споткнулся о невозмутимые взгляды ЭмДжей и Локи и осторожно поправился, — окей, прямо сейчас они нам не нужны. Но так как система внутренняя, то у меня есть доступ к системе отслеживания и я могу выйти на конкретно маячок Питера. — Если это внутренняя система Старка, как ты сказал, то разве это не значит, что маячок исключительно в костюме? Питер вчера оставил его на Базе, он ведь был не нужен… для поездки. — Маячок не в костюме, он в телефоне, — бросил Нед, возвращаясь к экрану. На секунду повисло молчание. — Ты ничего не объяснил, — как можно более терпеливо пояснила ЭмДжей. — Вот вообще ничего. Откуда у него в телефоне маячок? — Я перекинул, — Нед щелкнул еще раз мышкой и снова развернулся к ним. — Мистер Старк поставил в костюм несколько типов маячков, мы разбирали его с Питером, еще когда он только рассказал мне о… — Нед неопределенно помотал в воздухе ладонью, — всей этой истории. Я вытащил один из спящих маячков, чтобы глянуть, а потом Питер попросил вернуть его не в костюм, а в телефон, он ведь оставлял его у Адама на время патрулей, ну и… — он неопределенно пожал плечами, — он решил перестраховаться на всякий случай, тем более они тогда не очень общались. Мне было не сложно, поэтому перенес, куда попросили. — По нему можно отследить его? — уточнил Локи. — Условно говоря — да, но придется поработать над тем, что они натворили — у них параноидальные охранники, — пробормотал Нед и через секунду дополнил: — Нужно будет глянуть, как его снова активировать, именно этим я и займусь. На это… потребуется еще довольно много времени. — И почему этого не мог сделать Старк? — ЭмДжей выгнула бровь. — Ты в меня не веришь, — возмутился Нед. — Защита-то там моя, после того как я его переустанавливал, я там такого наворотил… А Старк бы на меня и не глянул, если бы я предложил помочь. Так что я в любом случае сделаю это быстрее… хоть и несколько незаконно, конечно, — Нед смущенно улыбнулся. ЭмДжей тихо вздохнула и подтянула к себе рюкзак, чтобы достать еще пару тетрадей. Локи оглядел их обоих и откинулся в кресле, вновь поднимая книгу, вытащенную с книжной полки, и перечитывая последний абзац. Внизу раздавался тихий шум, но в самой комнате воцарилась тишина, нарушаемой лишь клацаньем клавиатуры.

***

— Зачем вы это делаете? — Питер хрипит из-за сорванного голоса, но вопрос прозвучал весьма однозначно. Ученый перед ним — в кипенно-белом халате и с ручкой и блокнотом в руке, будто бы они в обычной ситуации и обычной лаборатории — переглянулся с коллегой за стеклом. На его лице вежливая, будто приклеенная улыбка. Питер когда-то думал, что такие бывают только в сказках. — Мы не киношные злодеи, мистер Паркер, так что не видим смысла посвящать вас в вещи, которые вам никогда не понадобятся, — спокойно проговорил он. Его коллега что-то пометил в блокноте, выглядя так же невозмутимо — два клона. И у них у каждого эти тупые блокноты. Питер не удержался и ядовито оскалился в ответ, поднимая голову как можно выше — он знает, что все наблюдающие увидят это: он посвящает эту улыбку им. — Откуда вы знаете, что не понадобится? — прохрипел он. Ученый снова вежливо и отстраненно улыбнулся и повернулся к коллеге. — Повторите номер девять, пожалуйста. Номер девять повторили, и Питер на секунду перестал уметь дышать — как будто забыл, как это делать. Ну что ж, зато он узнал, что отпускать его не собираются. Что это значит? Очевидно, что он — заменяемый элемент в их системе. Почему тогда столько мороки с его поимкой? Потому что он не просто заменяемый — он самый первый элемент. Вещи, которые ему не понадобятся. Вещи… Что-то вроде информации о том, куда именно они потом применят результаты опытов на генномодифицированном человеке. Действительно, Капитана же им никто не отдаст. А Питер вот, совсем рядом, руку протяни… — Номер одиннадцать, дважды. Питер хрипит, и мысли в его голове сметаются белым шумом боли. Он успевает перепробовать все ее оттенки — конечно, не каждый номер был болезненным, но, в очередной раз закатывая глаза от неприятных ощущений, сложно об этом думать. Сложно думать вообще. И наверное, это поняли и ученые — вскоре они оба расположились за стеклом, изредка нарушая тишину вперемешку с хрипами Питера фразами об исследовании. Но Питер справился. Потому что к боли в какой-то момент привыкаешь, а вот с мыслями о скорой смерти смириться так быстро не удается. И Питер слушал — сквозь белый шум боли, сквозь гул в ушах и зубовный скрежет. Питер был очень умным. По некоторым меркам, Питер был гением своего поколения. С этим, конечно, можно было не согласиться, но отрицать ум и уровень знаний этого ребенка было бы глупостью чистой воды, настолько общепонятным был этот факт. Человек-Паук был сильным — и это тоже была всем ясная истина. Сила — немаловажный фактор, когда ты очищаешь улицы от преступников и фактически на полставки работаешь спасателем 911. И, возможно, тот, кто устроил это, просто не додумался совместить все эти факты воедино… Потому что да, безусловно, Человек-Паук не мог выбраться отсюда сам — не с тем уровнем медикаментов в его крови, что поддерживали лаборанты. Но Человек-Паук был Питером Паркером, и сейчас этого хватало за глаза для того, чтобы очень многое понять. Питер иногда даже думал, что слишком многое. Кажется, от него действительно не особо скрывались — пояснять, конечно, тоже ничего не собирались, как и сказали в самом начале, но Питер давно пересек тот порог, когда об окружающем мире что-то узнаешь путем только лишь вопросов. Логика — инструмент идеальный для завоевания мира, особенно вкупе с некоторыми знаниями. Сейчас Питер просто надеялся, что это поможет ему выбраться. А ему очень, очень хотелось это сделать — хотя бы потому, что того времени, что он здесь находился, хватило, чтобы понять, что никто не собирается выпускать его отсюда живым. Наверное, это отчасти показывало их ум — в каждом мультике, которые Питер десятками заглатывал в детстве, злодеи ли или герои, которых отпускали на волю, потом возвращались и заставляли ответить за произошедшее. Питер, честно признаться, тоже бы не оставил Оскорп просто так продолжать работать — каким угодно образом он заставил бы их остановиться. И они правда это предусмотрели, потому что было совершенно очевидно, что еще пару суток с тем коктейлем в крови, который они ему устроили, он протянет, но ни мгновением больше. Питер воззвал бы к их морали и совести, но люди, вкалывающие наркотики подростку, по определению подобного не имеют. Питер молился, чтобы их ум заканчивался на уровне "убрать всех свидетелей". Потому что — как бы странно это не звучало — только в этом случае у него был шанс выжить. Ну и еще было бы хорошо, если бы они развернули чуточку экраны — сложно было читать текст под таким углом, но вслух этого произносить точно не стоило. Питер с трудом моргнул, в который раз успев проклясть усиленные ощущения — пересохшая слизистая это совсем не круто, — и постарался вернуть внимание к тексту. Это было всего лишь описание нынешнего теста, одного из многих, над ним проводимых. Многих, но… определенного ограниченного круга. Питер, если бы не был на нынешнем месте, может быть даже бы восхитился проделанной работой, но сейчас этого делать не хотелось. А еще Питеру было жутко любопытно — для кого все же все эти люди рискуют карьерами? Они же должны были понимать — его как минимум будут искать. И даже если он будет уже мертв — да, Питер был очень позитивен, — следы этого останутся. И ведь даже если у них получится все то, к чему они стремятся, если их план действительно воплотится в жизнь — им не поможет вообще ничего. Тони не упустит из внимания настолько масштабную новость — на кого бы эти люди ни работали, это должен быть весьма известный человек в весьма отчаянном положении… И скрыть моментальное излечение от очевидно смертельного заболевания будет невозможно. И Тони определенно к этому моменту будет знать всю историю Адама и Питера — так что вряд ли пройдет мимо такого дела и не докопается до правды. Они ведь, черт возьми, наследили везде, где только можно, лишь бы улучить момент и заполучить его к себе в лабораторию. Но самое интересное — что у них ничего и не выйдет. Питеру было бы жаль всех ученых — опять же, если бы он не был их подопытным, — потому что они будто бы специально игнорировали чертовски важный факт. Питер, конечно, знает, каково это — заработаться и не замечать даже очевидных ошибок, но пока все их стройное, чудесное исследование совместимости генов животного и человека рушилось за секунду всего лишь фактом, что они выбрали именно Питера. Потому что Питер, черт побери, имел тот самый генетический код, который позволил ему выжить. Века эволюции, чтобы он не сгорел в той самой лихорадке и получил способности. Возможность, один только лишь шанс быть укушенным и выжить так же, как он, в этом мире имел только один человек — Адам. И то Питер уверен, что придется потрудиться, чтобы найти того самого нужного паука… Шаг в сторону от генетического кода — и человек от того же самого укуса умрет. Считывая этот факт между сухих строчек на экране, Питер хотел смеяться — он просто выиграл в генетическую лотерею, вот так вот. И в лотерею жизни, конечно, наткнуться на необходимого паука тоже многого стоит. Для кого-то другого они не найдут… ни паука, ни кода, ни спасения. Питер, наверное, где-то даже рад — проблесками между всеми остальными мыслями. Было бы глупым умереть вот так, и уж точно не хотелось давать ничего хорошего человеку, который мог таким образом похищать людей. Питер добрый, но не всепрощающий, а еще у него до сих пор внутри живет инстинкт самосохранения. Поэтому Питер хранит понимание в себе и молится, чтобы ученые так и продолжали не замечать судьбоносное соотношение его генов. Молится, наблюдает за работой ученых и думает, как выбраться. Гены генами, месть местью, а чтобы выбраться отсюда, нужно что-то еще, кроме осознания тяжелой судьбы всех присутствующих в лаборатории и того, кто сюда его заточил. Проблема в том, что пока что и у Питера эта судьба незавидна.

***

[спустя 17 часов после похищения] — Фьюри молчит. — Наташа влетела раздраженным вихрем на кухню. Клинт молча передал ей кофе в бумажном стакане — и до Адама наконец доходит, зачем он полчаса назад заказал два. — Мутит воду, как черт болото. — Адам бы записал: Питер любит странные выражения Наташи, но до его уставшего мозга даже слова доходят как через толщу воды. Он не спал уже около суток. — Стоило попробовать, — рассеянно кинул Тони, перед которым десяток голографических экранов. Адам бы восхитился, потому что выглядело это как картинка из будущего, — но он все еще не спал около суток. — Пеп, что-нибудь? — Ни-че-го, — по слогам прочеканила Пеппер, поправляя вновь упавшую прядь волос. Адам бы сказал, сколько раз за последние сутки она падала, ведь Пеппер не отвлекалась совсем, даже чтобы нормально собрать прическу, но — да-да, он все еще не спал около суток. Боже, ему нужна кровать. И Питер… Точно, Питер. Можно просто только Питера. Он закрыл глаза и устало повернулся, утыкаясь лицом в подушку. Блаженная темнота быстро заставила провалиться в полудрему, а через несколько секунд диван рядом прогнулся под чужим весом и осторожные пальцы впутались в волосы, касаясь макушки. Адам знал, что это неправда, знал, что врет самому себе ради эгоистичного утешения усталости. Но он все-таки представил — всего на секунду! — что это был Питер. Рядом с ним. Он живой. Он в безопасности. Он рядом. Питер в порядке. И сознание отключилось, успокоенное нехитрой мантрой, насквозь пропитанной ложью. Старк еще раз взъерошил волосы уснувшего Паркера, устраиваясь удобнее. — Отнести его наверх? — Стив бесшумно подошел ближе, спрашивая это совсем тихим голосом. — Не рекомендуется делать это сейчас, — вместо Тони ответил ИскИн, тоже снизив громкость практически до минимума, — следует подождать около двадцати минут, когда начнется фаза глубокого сна. Тогда риск пробуждения мистера Паркера будет минимален. — Спасибо, Пятница, — Стив бросил фразу куда-то вверх — от этой привычки его не смогли отучить ни люди, ни время, ни долгие объяснения, что искусственному интеллекту на это фактически плевать. Клинт и Сэм в какой-то момент даже перестали над этим подшучивать — настолько несмешным это стало после сотого раза, Нат и Пеппер находили это милым, а Ванда клялась завести все-таки твиттер и начать его с гифки, где Кэп благодарит потолок. Тони просто свыкся и лишь временами привычно закатывал глаза. Некоторые вещи не изменить. — Всегда пожалуйста, Стив. — И напомни нам об этом через двадцать минут, Пятница, — добавил Тони, возвращаясь к экрану перед собой. Стив еще секунду понаблюдал за Старком, рассеянно поглаживающим волосы спящего Адама, и вернулся на свое место. Файлы сменялись сообщениями, сообщения — фото, фото — файлами. Казалось, эта история просто произошла — без начала и без конца, как внезапный выстрел из ниоткуда в никуда. Каждый занимался своим кусочком пазла в попытке нащупать ту самую нить, через которую можно было бы распутать клубок. Бумаги из полиции, из отдела анализов, досье на причастных, камеры видеонаблюдения, записи допросов, документы от юристов, информация по осмотру места взрыва… бумаги, файлы, фото, сообщения, анализы, — через короткое время за мыслью перестаешь следить. Но где-то среди всего этого таились ответы — кто, зачем, для чего, как, и главное… — Что насчет твоих штучек? — Ванда вздрогнула от неожиданности, отвлекаясь от потока мыслей и оборачиваясь на Нат. Последняя стояла позади кресла, смотря на нее с искренним любопытством — и с двумя стаканами кофе в руках, один из которых она спустя секунду протянула Максимофф. — Они не помогут здесь, — Ванда осторожно взяла и пригубила напиток. Сладкий, без кофеина и… даже, кажется, именно из ее любимой кофейни. Когда она только успела?.. — Мои способности не направлены на поиск, совсем. Почему ты вдруг?.. — Ну, все же может быть, — Нат пожала плечами и уселась на место рядом. — У тебя же есть способности, связанные с разумом. — Это разум, — Ванда улыбнулась уголками губ, — я могу проникнуть кому-то в мысли, но для этого нужно соблюсти много условий. Человек должен быть рядом как минимум. К тому же, даже если бы это было не так, Питера скорее всего держат на наркотиках или чем-то подобном. Проникнуть в разум человека, накачанного медикаментами — слишком высокий для меня уровень. — Кто определяет этот уровень? — приподняла брови Нат. — Я просто знаю, что не могу. Может быть через много лет тренировок я бы смогла… смогла уметь больше, чем умею сейчас. Приблизиться к максимальному уровню, — Ванда задумчиво рассматривала ободок стакана. — Твои способности уникальны, — проговорила Романофф, откидываясь на спинку кресла. — Никто не знает, на какой ты ступени сейчас и на какую можешь попасть. — Может быть Пьет… — Ванда прервалась и сделала еще один глоток кофе. — Неважно. Если бы я могла что-то сделать, я бы уже сделала это, ты знаешь, — она наконец подняла глаза на Наташу, рассматривающую ее с неимоверной мягкостью во взгляде. — Хорошо, — легко кивнула она. — Я понимаю. Ванда вновь опустила голову, рассеянно уставившись на стакан с кофе. В голове спустя больше суток переживаний и тревоги воцарилась абсолютная пустота. — Я все еще не понимаю, как ты увидела все это так сразу, — раздался голос у нее за спиной, заставляя вздрогнуть. Пеппер села напротив, с легким восхищением глядя на Нат. — Питер тогда еще не понимал, насколько заметны его способности внешне. — Наташа усмехнулась, делая глоток кофе. — Потом — осознал и начал скрывать. А нам не хватило сил и решимости чуть надавить в поисках правды. — Исключая тебя, — поправила Пеппер мягко. — Нет. Включая меня тоже. Хотя сомневалась я тогда в каждом своем шаге… Сейчас не сомневаюсь ни в прошлых, ни в нынешних. — Нат приподняла уголки губ в подобии на улыбку. — Ты можешь сомневаться? — Ванда сначала выпалила, а потом поняла, что именно. Под двумя веселыми взглядами девушек румянец сам собой выполз на скулы, и она поспешила уткнуться в стакан с кофе обратно от греха подальше. — Мне приятно, что ты так высоко меня оцениваешь, — голос у Нат был мягкий и тихий. Ванда внезапно осознала, что той действительно приятно — и смущение вернулось обратно откуда пришло, а ему на смену пришла тоска. Ванда не знала, сама ли она себя накручивает или просто жизнь так складывается, но теперь даже эта фраза Нат лишь заставила ее скучать по Питеру еще сильнее. Это он научил ее не смущаться своего восхищения. Научил не советами и замечаниями, а самим собой — когда восхищался рукой Баки и его умениями, когда внимательно слушал Тони с горящими от любопытства глазами, ни разу не прерывая рассказы Кэпа, не убирая ни доли уважения к Пеппер из голоса, с неистощимым восторгом рассматривая магию Ванды… Каждым действием Питер менял ее. Всех их. Он проник в их жизнь так чертовски глубоко, что от осознания этого дыхание перехватывало — каждая деталь вокруг, казалось, была связана с ним. Кружки с кофе, его любимый диван в гостиной… а вон там в углу он вечно оставлял сумку с конспектами и постоянно ее забывал. А этот стеклянный столик? Питер, кажется, поставил целью своей жизни разбить его на маленькие кусочки, столько раз он ронял что-нибудь на него или ронял сам столик. В каждой чертовой детали был Питер — нужно было только смотреть. — Он будет в порядке. — Пеппер осторожно коснулась ее плеча и ласково улыбнулась на непонимание, проступившее на лице. — У тебя глаза сейчас такие… в общем, ты так выглядишь только после самых тяжелых миссий. Все будет в порядке. — Что если мы не успеем? — Ванда спросила это так тихо, как только возможно. Казалось кощунством выражать эту мысль вслух, но было слишком болезненно продолжать оставлять ее внутри, где она острыми краями оставляла порезы на сердце. Улыбка Пеппер стала еще грустнее и одновременно непостижимым образом и увереннее. — Все будет в порядке. Мы справимся, это ведь мы. К тому же, Питер тоже не обычный ребенок. Ванда опустила взгляд. Сил хватило только на шепот: — Знаешь, ты говоришь таким голосом только перед самыми сложными конференциями, — сверху послышался горький смешок в ответ. — Одна я в порядке, да? — Нат с легкой усмешкой пригубила кофе. На Ванду и Пеппер она больше не смотрела. Ванде подумалось — нет. Не в порядке. И это нормально. Нат была так же не в порядке, как каждый в этой комнате, и это можно было понять сразу — просто по интонации ее голоса и по тому, как часто она и не думала заполнять паузы в разговоре. Нат умела молчать, но вместе с тем ее колкие фразочки и едкие замечания были частью тех мелочей, что делали ее самой собой. Даже на миссиях она могла парой слов заставить их отвлечься от многотонных мыслей о сути их работы, ошибок и побед. Иногда Ванда думала, что эту ее способность можно назвать результатом опыта — квинтэссенцией мудрости Наташи Романофф. Язык твой — друг твой или как-то так. И если Нат по-настоящему замолкала — это не предвещало ничего хорошего. Тишина была ее проклятием, и если она появлялась, то ее нельзя было скрыть. Даже сейчас, говоря все эти фразы, Нат больше молчала, чем действительно говорила. И это было тем жутким ощущением, которое Ванда бы никогда не хотела испытать вновь. А еще Ванда знала, что стоит ей оторвать глаза от чертового стакана с уже остывшим кофе — и она наполнится еще десятком ощущений, которые тоже испытывать не хотелось. Потому что в этот момент переживание не было исключительно их с Нат прерогативой. Ванда могла поклясться, закрыв глаза, что Пеппер уже привычно поправляет упавшую прядь волос, даже не думая забирать ее в прическу, что Сэм стучит носком ботинка по полу беззвучно, что Тони, полуприкрыв глаза, вертит в пальцах стилус, не останавливаясь ни на миг, что… Что каждый из них нервничает. Каждый по-своему и одновременно вместе. Ванда думает — сейчас они как никогда едины, и, может быть, это и есть их суть: собираться вместе по самым ужасным причинам и уметь работать единым целым в самых отвратных ситуациях. И спустя время она, наконец, влилась, научилась различать каждую мелочь, видеть каждый штрих и предугадывать чужие движения, чувствовать каждый оттенок эмоций — наверное, отчасти именно об этом она и мечтала, вступая в команду, да? И Ванда думает: "Я соскучилась, Питер". Ванда думает: "Возвращайся". И, закрывая глаза, не собираясь поднимать взгляда на предугаданные заранее самые мимолетные детали и движения, Ванда отчаянно скучает по знакомой яркой улыбке, привычному смеху и родному запаху меда. Она чувствует единство с командой как никогда, и в то же время — отвратительное по глубине одиночество. Питер собрал их вместе. И Питера рядом нет. Внезапно что-то заставило ее вздрогнуть и обернуться: Адам на диване резко дернулся и открыл глаза. Слепо глядя на спинку дивана перед собой и не замечая даже руки Тони на своем плече, он замер на несколько секунд, чуть дыша. Только когда Пеппер поднялась и осторожно подошла к нему, аккуратно присела рядом и положила узкую ладонь на спину, он обернулся на них и осознал, что в комнате не один. — Что-то не так?.. — Пеппер тихо прошептала слова, разнесшиеся до уголков комнаты в глухой тишине. Адам молча опустил взгляд, и Ванда отвела свой тоже — она знала его ответ на этот вопрос. — Я пойду в свою комнату, — внезапно глухо проговорил он. — Здесь все равно ничем не помогу. И прежде чем кто-либо успел его остановить, он поднялся, позволив ладоням Тони и Пеппер соскользнуть, и в несколько шагов оказался в коридоре, моментально освещенном Пятницей. Через несколько секунд лифт тихо звякнул. Ни один из них не сказал ничего, прежде чем вернуться к работе с двойным усердием.

***

Питер задыхался. Его, кажется, оставили в покое на время, но вместо того чтобы искать что-то, что могло помочь ему в этой ситуации, он свернулся клубком и пытался вспомнить, как уметь дышать. Он слишком привык. Свыкся с мыслью, что каждый раз, как будет нужно — чужие нежные руки будут здесь, обнимать, поддерживать, касаться. Он привык, что его удерживают, трогают, не дают уйти, погрузиться в этот океан темноты и паники одному. Касания были его воздухом, одно прикосновение — один вдох, один выдох. И сейчас рук нет. Но если никто не будет трогать его в этот раз, если он снова остался один на один с собой, если вокруг и внутри только пустота… То как Питер будет дышать? Он не знает. В мыслях вместо ответов — тишина, сплошной белый шум. Питер утыкается в ладони и пытается заставить себя всего лишь дышать, но вместо этого только беззвучно плачет. Он такой убогий. Он так отвратительно быстро свыкся с чужой помощью. Он так глупо поверил, что теперь он не будет один больше никогда. Как будто это возможно — чтобы рядом всегда был кто-то, кто поможет, кто удержит, кто словит на полпути падения в пропасть. Питер сильный. Питер знает это: как иначе? Питер справлялся со всем, что было в его жизни и при этом находил возможность помогать другим. Но иногда наступали и — наступают прямо сейчас — моменты, когда он не справляется. Просто ломается на много маленьких кусочков, перестает дышать, чувствует только пустоту и сжирающий все на своем пути страх. И в эти моменты он слабее любого живого существа на этой земле. Он сглатывает гулко и чувствует, как слезы катятся по щекам на холодный пол. Питер очень сильный, Питер давно вырос даже из той самой первой паники. Питер дорос до паники новой. Той, что сжирает дотла, до костей, сжигает в пепел и прах все остальные чувства. Оставляет только уродливый вой страха, бьющийся о черепную коробку. Он давно не тот маленький мальчик, в оцепенении наблюдающий за тем, как рушится и снова срастается его мир воедино за несчастные доли секунд. Питер теперь подросток, этот мир тащащий на плечах триста шестьдесят четыре дня в году. У него нет права стоять на месте — и он совсем скоро становится больше похож на маленький ураган, редко когда останавливающийся даже на одну лишнюю секунду. Школа, дом, стажировка, база, патрули — время стирается как понятие, оставляя вереницу лиц и эмоций. Питер счастлив, он счастлив, что его жизнь именно такая — и ни за что бы ее ни на что не променял, потому что это он, это он в каждой минуте и секунде, каждый раз, как он смеется с друзьями в школе, или решает проблемы на стажировке, или переводит старушку через дорогу на патруле. Питер больше не тот ребенок. Он никогда не стоит на месте — может быть потому, что больше просто не может так сделать, никогда себе этого не позволит. Питер должен — не столько другим, сколько самому себе. Тому малышу внутри и тому подростку в зеркале напротив, обязан не останавливаться, обязан быть везде сразу и везде успевать, и все на свете смочь сделать и каждому дать то, что нужно. И Питер правда вырос. И вместо бьющего под дых, ломающего сами основы мироздания удара, он просто позволяет тревоге вгрызаться по чуть-чуть в его кости и жилы ежеминутно, ежесекундно, позволяет страху бить под коленки каждый вечер и мягко окутывать плечи домашним пледом. И — совсем редко, как можно реже — позволяет захлестывать себя с головой. Иногда Питер думает, что это цена. Цена за то, чтобы жить, не сходить с ума окончательно, не переставать улыбаться каждый день. Паника, которой он покупает себе жизнь в этом темпе, стоимость силы, которая у него появилась. И когда-то — не так уж давно это произошло, на самом-то деле, — он разрешил себе эту стоимость поделить напополам. Выдохнуть, потянуться к чужим рукам, на минуты, секунды ощутить, что эту цену можно платить, не рассыпаясь в песок и щебень. Трусливо переложить на чужие плечи часть того груза, что дробит его на части. Почувствовать, что он не один, что он может позволить себе быть с кем-то в эти моменты и не ломаться еще больше от чувства стыда и вины. Локи был якорем. И Питер успел забыть, каково это — тонуть без его рук. Теперь реальность вгрызалась в каждый кусок открытой беззащитной кожи, оставляя окровавленные следы укусов. И не было выхода — просто не было, была лишь паника, был лишь океан эмоций с самого дна, была лишь просто бесконечная тьма, в которой он остался один. Мог ли он сражаться дальше? С кем? Здесь был только один враг. Он сам. И он давно проиграл. Питер закрыл распахнутые до боли в пустоту глаза и позволил себе утонуть.

***

[спустя 20 часов после похищения] Нат еще раз пересмотрела сообщения — один из ее знакомых полицейских скинул информацию по допросам свидетелей дела. Ожидаемо, ничего нового выяснено не было — ожидаемо потому, что в этом деле каждая крупица информации добывалась потом и кровью. И временем, черт побери! Прошли уже почти сутки — двадцать часов и сорок две минуты, если быть точной. Взрыв был началом — по крайней мере, так казалось, если просто смотреть со стороны. Но стоило заглянуть чуть глубже и становилось ясно, что взрыв — кульминация истории, которая, должно быть, развивалась достаточно давно. Но чем она должна была завершиться? Нат цокнула языком досадливо и перекинула сообщения в общий доступ команде. — Хэй, — она щелкнула пальцами, привлекая внимание остальных, — давайте подведем итоги того, что нашли. У нас есть уже море всего, нужно собрать воедино, мы что-то упускаем. — Мы много чего упускаем, это очевидно, потому что до сих пор не знаем, где он, — Сэм раздраженно отбросил документы в сторону. — Давайте просто сделаем это, — Нат закатила глаза. Пеппер осторожно передала ей кружку со свежезаваренным кофе и устроилась рядом. Взглядом передав ей благодарности размером с планету — и получив усталую усмешку в ответ, — Нат вновь повернулась к остальным. — Взрыв произошел в 14:34, — ожидаемо начал Тони и вновь ожидаемо — со взрыва. Пару раз пощелкав по экрану, он вывел перед остальными техническую модель общего плана. — Это модель устройства, подкинутого в магазин, простенько и со вкусом, — прокомментировал он. — Фактически самодельное, не включено в систему, срабатывает от данного ему сигнала, скорее всего это был мобильный телефон. Хорошие новости — уровень работы подразумевает, что подрывник точно был в Нью-Йорке. — Тони оглядел остальных. — Да, это хорошие новости, потому что в случае другого устройства он мог быть хоть в Антарктиде. Фото на экране сменились на сделанные на месте происшествия: — Устройство было расположено рядом с цветами, между горшков. Фактически это дает нам две новости, — продолжил уже Барнс, — либо владелица ни при чем — тогда устройство было бы легко подложить под прилавок, либо ранение и смерть людей не были в планах подрывника. Ставлю на оба варианта. — Первый уже оправдан, — подхватила Пеппер, — владелица и флористка, которая в тот день была в магазине, уже проверены по всем каналам, они никак не связаны с произошедшим. — И они обе уже допрошены, — вставила Нат, выведя на экраны сообщения о допросах от информатора и досье на обеих девушек. — Флористка в момент взрыва была вне помещения, вышла в подсобку рядом, — продолжила Пеппер. — Кроме того, у нас есть время взрыва, которое нестандартно — тридцать четыре минуты, мало похоже на заранее сговоренное. — Так она же взорвать и могла, — нахмурилась Ванда, — Тони же сказал, дистанционно. — Она под наблюдением как свидетельница, — пожала плечами Пеппер, — но презумпция невиновности все еще работает на территории Нью-Йорка, и против этой версии работает отсутствие любого мотива. Они с Питером никогда раньше не сталкивались, и сама она не была замечена ни в каких проблемных ситуациях, не связана ни с кем, вызывающим подозрение. На осколках ее отпечатков найдено не было, да и она сама, к слову, пострадала, сотрясение мозга, сейчас в больнице находится. — Вернемся к теме, — хлопнула в ладоши Нат. — Что у нас еще на ситуацию? — Просчитали примерный процент выживаемости для человека, находящегося рядом со взрывом, — заговорил Стив, выводя несколько сообщений на экран. — Ожоги большей части тела, порезы и вариативные дополнительные ранения, с большой долей вероятности возможны ушибы и сотрясение. В зависимости от местоположения процент выживаемости равен от сорока пяти до пятидесяти. С учетом известных нам, — он выделил последнее слово, — данных о ситуации, процент выживаемости можно повысить до восьмидесяти пяти-девяноста. — В итоге, учитывая местоположение устройства, время взрыва, процент выживаемости и отсутствие тела и вещей, легко сделать вывод, что это была спланированная атака на конкретный объект, — сделал вывод Клинт. — Что было известно еще с начала по отсутствию тела, но мы это подтвердили. — Два самых главных вопроса, — пробормотала Нат, — кто подкинул устройство и как именно они узнали об альтер эго Человека-Паука? Кто проверял камеры? — она подняла взгляд на команду. — Я и Барнс, — отозвался Тони. — Разрешение отвратительное, как и их местоположение. И нет, их не подменяли, просто никто не подумал, что это будет необходимо в простеньком цветочном магазине, поставили лишь бы для отчетности прокатило. — Что-нибудь нашлось? — Глянь сама, у нас ничего неординарного, — Тони пожал плечами, пересылая видеофайлы. Пеппер поднялась с места, пересаживаясь на подлокотник кресла Нат, Ванда тоже наклонилась чуть вперед, с болезненным любопытством рассматривая короткий отрывок видео — Тони выделил последние пять минут записи. Разрешение действительно было отвратительным, хотя ракурс радовал: был виден практически весь магазин. Ванда отметила место, где предположительно лежало взрывное устройство с начала, но из-за цветов, ожидаемо, не было ничего видно. Девушка у прилавка аккуратно поправила фирменную кепку на голове и, взглянув на стол перед собой, внезапно встала с места и направилась к двери в дальнем углу. Некоторое время магазин пустовал, после чего флористка вернулась, хотя и с пустыми руками, подхватила лейку и отправилась к цветам. А еще через минуту дверь открылась. Лица Питера не было видно — вот здесь ракурс очевидно переставал радовать, — но Ванде не нужно было видеть его лица, чтобы узнать его, его макушку, и взъерошенные волосы, и знакомую толстовку — на камере было не различить, но Ванда знала, что она красно-желтая. Тони шутил, что это в его честь, и Ванда знала, что Питер именно о нем и думал, когда ее покупал. Ее сердце неприятно сжалось при мысли о том, где может быть эта толстовка сейчас. Где может быть Питер в этой толстовке сейчас. Он подлетел к прилавку, куда успела вернуться флористка, полминуты они просто болтали, но вскоре девушка уже подошла к цветам, чтобы вынуть несколько из них для букета. — Это астры, — Ванда чуть не прикусила язык, запнувшись на втором слове. — Наверное, голубые. — Почему голубые? — тихо прошептала Пеппер, не отрывая взгляда от экрана, на котором девушка передала букет Питеру с виноватой улыбкой. — Выражают сожаление… — тихо ответила Ванда. — Мне их тоже советовали. Флористка скрылась за дверью. До конца записи оставалось шесть… пять, четыре, три, два… Один. Ванда не зажмурилась — смотреть было не на что, камеру снесло прежде, чем она успела заснять хотя бы что-то. Последствий, конечно, тоже не было видно. Губу внезапно резко закололо — мазнув по ней пальцами, она только сейчас поняла, что успела прокусить ее до крови. — Здесь действительно ничего, если, опять же, не считать флористки, — проговорила она, спрятав ладонь и проведя языком по губам. — Зачем она выходила в первый раз? — пробормотала Наташа. — Тони, у тебя есть схема здания? Скинь мне, — потребовала она. Клинт бросил на нее быстрый взгляд, но, будучи незамеченным, почти сразу вернулся к документам в руках. Схема была проста и столь же просто показывала, что за дверью действительно было небольшое помещение, которое преобразовали в хранилище с инструментами и другой мелочью. Нат откинулась на спинку кресла и так и зависла с планшетом в руке. Через минуту Ванда не выдержала: — Что не так? — Ты же тоже поняла, — бросила Нат, не отвлекаясь, — ты спросила тогда, не могла ли флористка дать сигнал к взрыву. — И вы сказали, что нет, потому что нет никаких причин так считать, нет ее отпечатков, а еще потому что она сама пострадала, — Ванда нахмурилась, наклоняя голову. — И я согласна, это аргументировано, к тому же не можем же мы подозревать каждого, кто находился тогда рядом… — Мы, вообще-то, подозреваем, — перебила Пеппер, — у нас досье на каждого, кто был рядом в тот момент. Другое дело, что это не дает нам ровным счетом ничего, потому что все они, конечно же, просто проходили мимо, и нет ни одной зацепки к кому-то конкретному для противоположного мнения. Наташа, что не так с этой кладовкой? — Новые карты не совсем верны, — медленно начала Романофф, — они дают сведения только о безопасных и контролируемых проходах, обновлялись после недавней перепланировки. Но я нашла старые, и… в той кладовке есть старый выход к остальной части торгового центра, только через небольшой закрытый уличный перешеек, — Нат выглядела так, будто это объясняло все тайны мироздания, но Ванда могла поклясться, что это не объясняло ровным счетом ничего. — Ты сейчас похожа на Тони, — с недовольством проговорила она, — так же уверена, что все остальные гениальны и умеют читать мысли. — Хоть кто-то признал, что я гений, — Старк оторвался от планшета. — И вообще-то, ты умеешь читать мысли. Но для остальных соизволь пояснить, Романофф, если хочешь, чтобы мы за тобой поспевали. — Держи свою гениальность при себе и внимай, — Нат наконец подняла взгляд от планшета. — Флористка, работающая в магазине, и девушка, которая говорила с Питером, — разные люди. — Какого черта мы уже второй раз на это покупаемся? — Сэм со стоном откинул в сторону документы и проигнорировал укоризненный взгляд Стива, сидящего рядом. — И как ты узнала это на этот раз? — Та девушка вошла через другой вход в подсобку, — медленно проговорила Ванда, успев отобрать у Нат схему здания. — Это произошло, когда флористка в первый раз вышла за чем-то, верно? — Да, вернулся уже другой человек, именно поэтому она ничего с собой не несла — может быть, просто упустила эту деталь, — Нат пожала плечами, — но при этом не забыла надеть верхнюю форму, смотрите, — она перекинула увеличенные изображения двух девушек на большой экран. — Кепка и длинный фартук, она тоже в футболке и джинсах, но, во-первых, у нее ботинки, а не туфли, как у флористки, а во-вторых, у нее длинные волосы — она попыталась спрятать их под кепку, но некоторые пряди выпали в процессе, тогда как у флористки короткая стрижка. — Эти двое в сговоре? — уточнил Сэм. — Нет, иначе бы им не было смысла меняться, все сделала бы флористка… — Нат открыла досье, — мисс Клеменс. У меня подозрения, что Клеменс в больнице сейчас не из-за взрыва. Но я не понимаю, почему именно в этом магазине? — Из-за Клеменс, говорю же тебе, — Уилсон оживился. — Она подкинула устройство заранее и… — Приманила туда Питера? — перебила Нат. — Не делай из себя большего идиота, чем обычно. — Его появление там — все равно случайность, никуда не вписывающаяся, — отрезал Уилсон, откидываясь назад в кресло. — Адам сказал, что Питер решил зайти туда незапланированно. — Но ведь и эта девушка спешила, — вставила Пеппер и забрала многострадальный планшет себе, — смотрите, она постоянно поправляет кепку и фартук, оборачивается, ее походка и сила, с которой она сжимает каждую вещь, тоже говорят сами за себя, — Пеппер еще раз медленно прокрутила эпизод, где неизвестная выходит из-за стойки, чтобы полить цветы, и после возвращается обратно. — К тому же, как уже сказала Наташа, она не успела позаботиться о полном соответствии внешнего вида и понадеялась на случай. Ей бы повезло, если бы не наши поиски, все бы вышло. Никто не обратит внимания на упомянутые нами мелочи. И мне тоже кажется, что Клеменс с ними связана, но не потому что так захотела, иначе ее поведение не имеет смысла… — Пеп, — Тони перебил ее на середине слова, — перемотай назад. Метнув в него острый взгляд, Пеппер вернула к началу отрывка и медленно прокрутила вперед. — Что не так? — Устройство не было подложено флористкой заранее, — медленно проговорил Старк, взглядом все еще упираясь в экран с записью, — это сделала эта девчонка. Место, куда она подошла, чтобы полить цветы, — совсем недалеко от предположительного места нахождения устройства. Ты сказала, она постоянно поправляет фартук — и да, ты абсолютно, — он довольно усмехнулся, — абсолютно права. Потому что ей нужно незаметно вытащить устройство из кармана и положить между цветов. У нее есть три секунды, во время которых она повернулась спиной к камере. За секунду до этого и через секунду после она снова касалась фартука. — Устройство настолько небольшое? — недоверчиво уточнила Пеппер, тоже всматриваясь в экран и пытаясь уловить упомянутые три секунды. — Достаточно, чтобы не вызвать подозрений, — Старк пожал плечами, возвращаясь к своему планшету. — Основной упор идет на газ и взрывную волну, а фартук в принципе достаточно широкий, чтобы прикрыть и простую взрывчатку, и даже начиненную чем-нибудь самодельным, что говорить о нашей модели. Кроме того, это объясняет, чьи отпечатки нашли на осколках — они ведь там были, мы просто отмели их, потому что совпадений в базе не нашлось. — Итак, дело в этой девушке, — Нат отобрала планшет обратно. — Устройство подкинула она. Предположения о том, почему именно этот магазин? — Как и сказала Пеппер, — Клинт пожал плечами, — они воспользовались случаем. Помните переписку, которую показал Адам? Питер принял решение пойти туда буквально за пять минут до взрыва. Через минуту после этих сообщений неизвестная подменила флористку, подкинула устройство, дождалась прихода Питера, вышла из помещения и запустила активацию. — Во-первых, — Стив аккуратно сложил бумаги в стопку и отложил их на столик рядом, — тогда на телефоне Питера должна быть не то что прослушка, а полноценная следящая программа. — Запустить такую в незащищенный телефон — весьма легко, — Нат подняла бровь. — Старк, ты ставил им защиту? — Телефон Адама проверяла и обновляла Пятница, в самом начале, когда я только запустил его в лабораторию, у Питера нет даже этого, так как я использовал стандартные протоколы при вторичном прохождении на Базу, как и в случае с пропуском B тогда, — покачал головой Тони. — Программу запустить действительно просто, особенно учитывая, что уже понятно, что им нужен был именно Питер. Установить слежку за телефоном — первый же шаг для этого. Что во-вторых, Роджерс? Стив и Баки молча переглянулись. Ответил Барнс: — Мы просматривали камеры до и во время взрыва, и только те, что были в магазине и у основного выхода. Но Питера должны были вынести оттуда. Притом в течение шести минут — столько понадобилось полиции, чтобы добраться до места. Очевидно, выносили через ту самую кладовку — перед входом в магазин были люди, да и мы все досконально просмотрели. Романофф, куда ведет та дверь и сколько камер рядом? — И у нас еще есть "в-третьих", — заговорил Стив, когда Нат и Тони уже закопошились, подтягивая ближе бумаги и планшеты, — род взаимоотношений этой девушки с мисс Клеменс все еще неизвестен. Мисс Клеменс сейчас в больнице из-за удара по голове, в полицейских отчетах это прошло как повреждение от взрывной волны, но ситуация двоякая, — он слегка нахмурился. — Лучшим выходом будет переговорить с мисс Клеменс лично. — Я займусь этим, — Ванда приподняла ладонь, будто сидела в классе перед строгим учителем. — Я с тобой, — хором отозвались Нат и Пеппер, поворачиваясь к ней. Ванда устало приподняла уголки губ и даже не стала ничего говорить — через секунду все сказал за нее Тони: — Романофф, на тебе отслеживание камер вместе со мной и Пятницей, Пеппер, тебя десять минут назад требовала полиция для оформления протоколов следования, они будут жизненно необходимы в конце поисков, и лучше делать их не задним числом. — Тони! — Пеппер закатила глаза. — Что стоило сообщить об этом десять минут назад, а не сейчас? — Эм, логической нити расследования и твоего в нем участия? — Тони фыркнул, на секунду отвлекаясь от бумаг и кидая на нее веселый взгляд. Пеппер вздохнула и в легкой улыбке приподняла уголки губ. — Роджерс, Сэм, на вас документы для ЩИТа… — Почему не Романофф? — заворчал Сэм, подгребая ближе бумаги. — Или хотя бы Вижен? — Потому что я занимаюсь этим все чертово время, идиот, — огрызнулась Нат, открывая план торгового центра вновь. — А я не имею права подписывать подобные бумаги самостоятельно, мистер Уилсон, и вам это известно, — с легкой укоризной отозвался Вижен. — Но я могу помочь вам с их заполнением. — Что на тебе и мне, Тони? — полюбопытствовал Клинт. — Я занимаюсь камерами и выходом в аккаунты Питера, устрою дополнительную проверку, Пятница поможет, — отозвался Старк, что-то печатая, — а ты прогуляйся с Барнсом и Максимофф до больницы, слишком много идиотов в одном помещении плохо сказывается на моем настроении. — Я могу сходить сама… — Ванда споткнулась на полуслове, уловив внимательные взгляды от Пеппер и Тони с разных углов комнаты. — Хотя ты прав, кто знает, может быть, эм, мисс Клеменс связана со всем этим сильнее, чем мы думаем, — Пеппер незаметно подмигнула ей, и Ванда выдохнула, поднимаясь с кресла. Барнс и Бартон поднялись следом, не выглядя слишком расстроенными язвительностью Старка. — Тони, отправь информацию Адаму на телефон, — попросила Пеппер, перекидывая через руку пальто, — он имеет право знать о ситуации столько же, сколько и мы. — Он не спит? — Тони оторвался от экрана. — Пятница, чем занят Адам? — Мистер Паркер находится в своей комнате и в данный момент разговаривает с… — мелькнула пауза, — мистером Локи. — Какого черта? — Тони нахмурился. — О чем это? — Личный разговор двух жильцов Базы подходит под протокол конфиденциальности. Вы желаете аннулировать протокол в отношении данного конкретного разговора или одного из участвующих в нем персон? — вежливо уточнила Пятница. — Тони, — мягко позвала Пеппер, заставляя его обернуться на себя, — это неважно, Адам взрослый мальчик, просто отправь ему информацию и займись телефоном. — Это просто протокол, — Тони откинулся на спинку кресла, поморщившись. — Пятница, приступи к анализу аккаунтов Питера. Хорошей поездки, ребята. Пеппер и Ванда вышли из комнаты первыми, оставив Барнса и Бартона собирать нужные бумаги для обеих встреч. — Думаешь, о Питере? — уточнила шепотом Ванда, натягивая толстовку. — Уверена, — мягко улыбнулась Пеппер. — И спасибо за Баки и Клинта. — Не за что. К тому же, — Ванда прикусила губу, направляясь к выходу вслед за ней, — мне кажется, что-то с мисс Клеменс действительно не так.

***

[спустя 21 час после похищения] — Тебе что-то нужно? Вопрос прозвучал, на удивление, от Локи. Первый шаг с его стороны мог быть особенно впечатляющим, если бы только он убрал свой вечный тон Снежной королевы — но, возможно, было слишком требовать от него подобного? Адам все равно оценил, задумчиво постукивая кончиками пальцев по деревянному краю кровати. Но вот как ответить — не знал. Хей, бог, почему мой брат доверяет тебе больше, чем мне? Не расскажешь, что тебя с ним связывает? Когда вы успели сойтись? Почему я как всегда остаюсь позади? Не то чтобы подобные вопросы прямо сейчас звучали хоть чуточку адекватно. В тот момент спрашивать что-то у Питера не хотелось точно: это было бы действительно грубо с его стороны. Проблема в том, что на следующий день и каждый день после это не становилось внезапно вежливым. Ни один вопрос, мелькающий в голове Адама, не был вежливым. Адаму казалось, что, начиная с того дня, закрытая дверь между ним и плачущим Питером так и не исчезла. Куда бы они не пошли, где бы ни разговаривали, какой бы тема ни была, сколь бы улыбчивым и сияющим Питер ни выглядел, — Адам мучительно всматривался в его глаза и раз за разом видел только, как захлопывается монолитная дверь. Казалось бы, все объяснения были проще некуда — было бы странно ожидать, что после случившегося в тот день Питер будет в порядке; что после того, как в память до шрамов врезается номер палаты, где лежал полумертвым твой самый близкий человек, можно в принципе быть в порядке хоть на долю процента. Адам может до самой последней детали вспомнить слезы Питера в больнице и то, как бережно тот держал ладонь Мэй. Но, даже помня это, Адам может поклясться — Питер не был сломан. Питер был одним из самых сильных людей, которых Адам знал, даже те слезы — были первые и последние, которые он у него видел с тех пор. Питер всегда в порядке. Даже сейчас, Адам уверен, Питер в полном, полном, полном порядке. Это не может быть иначе. Это ведь Питер, с его гребанным супергеройством и вечной улыбкой на пол-лица, это его младший брат. Он в порядке. И тогда был тоже. Он дождался, пока Адам задремлет — потому что знал, что без него тот не уснет. Он вышел из комнаты и закрыл эту чертову дверь. А потом он захлебывался в слезах в объятьях бога лжи, пока Адам пустым взглядом наблюдал за стрелкой часов. И самое неотвратимо жуткое, пронзительное, выбивающее почву из-под ног — чертово понимание, что это было отнюдь не в первый раз. "Мои истерические рыдания на твоем плече раз в одну-две недели" — Адам наизусть эту фразу запомнил. Но имел ли он на самом деле право спрашивать у него хоть что-нибудь? Адам не знал. Но он хотел бы хотя бы иметь возможность это сделать. Спросить Питера о чем-то. Услышать его голос в ответ. Даже если это будет наглая ложь — он просто хочет его слышать. — Нет, — наконец медленно проговорил Адам. — Только если ты, конечно, не можешь найти Питера прямо сейчас. — Мои способности лежат в иной области, — Локи вернул внимание книге. — Кроме того, если бы это было возможно, я бы уже давно сделал это, — добавил он спустя мгновение. — На тебе ограничители, — отозвался Адам, откидываясь назад с усталым вздохом. — Их бы сняли, — Локи позволил себе тень усмешки. — Поверь, сразу же. Адам открыл рот — и через секунду его закрыл. Ну да. "Выглядело так, будто эта компания переживает за тебя". Он еле уловимо поморщился, желая уже лишь отвлечься от мыслей о той ночи. И найти Питера, да. — Что ты вообще можешь? — вопрос задала ЭмДжей — Адам даже не до конца понял, чего в ее словах больше, язвительности или серьезного интереса. Нервы у этой девчонки, в любом случае, были железные — даже глаз не опустила под ледяным взглядом вновь отвлекшегося на них Локи. — Мои способности обширны и преимущественно заточены под сражения, — наконец ответил он и прервал появившийся вопрос еще до его озвучивания. — Но я не собираюсь заниматься развлечением вас, перечисляя все мои умения. — Ты же знаешь, что я могу просто спросить у Мстителей? — Адам устало прислонился виском к стене. — Ты думаешь, кто-то действительно знает все мои возможности? — Локи спросил это с таким внезапным участливым интересом, что Адам почувствовал, будто его только что изящно облили помоями за непонимание того, что Земля — круглая. Он отвел взгляд. ЭмДжей тихо фыркнула в сторону. — И я уже сказал, — Локи вернул ледяной тон, — если бы я мог что-то сделать, я бы уже давно это сделал. Кроме того, разве ваш друг уже не занимается делом? — он чуть заметно кивнул в сторону Неда. — Вообще-то да, но это все еще очень сложно, магия бы не помешала, — невозмутимо ответил последний, стягивая наушники. Адам в который раз за последние двадцать минут задумался, что Питер очень удачно подобрал себе друзей — с железными, черт побери, нервами. — Я практически закончил, через сорок девять секунд у нас будет его местоположение. — А если подробнее? — Адам оторвался от стены и наклонился в его сторону. Нетерпение вспыхнуло в груди жгучим пламенем — и мысленный отсчет в голове начал работу. — Они единожды перебили систему маячков — параноидальное предохранение, которое сработало, потому что сами по себе маячки бы не восстановились. Стандартные глушители работают плохо, поэтому я смог запустить обновление маячка. Возможно, если они перейдут в место с другими глушителями, он снова пропадет, но пока у нас есть их относительно точное местонахождение. — Это выглядит как магия, — недоверчиво проговорил Локи. — Как долго этому нужно учиться и у каких мастеров? — Я всему учился самостоятельно, — пожал плечами Нед, пытаясь выглядеть независимым, но не особо в этом преуспевая. На его лице огромными красными буквами было написано самодовольство — вполне заслуженное, учитывая, что уже через секунду он развернул карту Нью-Йорка во весь экран с мигающей точкой в одном из районов. — Почему они не увезли его дальше? — ЭмДжей нахмурилась, разглядывая экран. — Он нужен им здесь? — предположил Нед, складывая руки на коленях. — Кому именно? — ЭмДжей нахмурилась еще сильнее и внезапно, сверяясь с картой, начала что-то печатать в телефоне. — Ты что-то ищешь? — вопрос неожиданно задал Локи, разглядывающий их с долей напряженности и любопытства во взгляде. — Владельцев здания… адрес мне знаком, — ЭмДжей поправила волосы резким движением и через секунду вскинула телефон экраном к остальным. — Так и знала. Это здание, — раздался стук, — принадлежит корпорации Oscorp Industries… — она прервалась, обернувшись на дверь вместе с остальными. Стук повторился. — Черт, — одними губами прошептал Нед.