Bad liar

Нед успел только пискнуть что-то невразумительное, когда ЭмДжей автоматически заткнула ему рот рукой, а за дверью раздался голос Романофф. — Паркер, Лафейсон, прячьте все, что хотите спрятать, я вхожу, — Адам вздрогнул, но не сдвинулся с места. Локи поднял взгляд, полный холода, — как раз вовремя, чтобы встретить взгляд Наташи, распахнувшей дверь. Романофф на секунду сощурилась ему в ответ, прежде чем обвести комнату глазами и остановиться на так и замершей композиции ЭмДжей и Неда. Через секунду, впрочем, те расслабились. Нед с недовольным видом откинулся в кресле и повернулся к компьютеру, явно понимая, к чему это все ведет, ЭмДжей убрала руку от его лица, возвращаясь на свое место. — Вау, — проговорила Нат. — Лучше бы это были наркотики, знаешь, — повернулась она к Адаму. — Их было бы легче объяснить Старку, понимаешь же? — Со Старком я буду объясняться сам, — холод Адам, кажется, перенял от взглядов Джонс и Лафейсона. Романофф на него почти не отреагировала — только приподняла бровь в поощряющем веселом изумлении в ответ на фразу. — Тогда вперед, — она отошла чуть в сторону и сделала приглашающий жест в сторону двери. — Нам с ним все равно нужна была помощь с камерами, больше людей… — Меньше кислорода, — пробормотала себе под нос ЭмДжей, захлопывая книгу у себя на коленях и поднимаясь с места первой. — Рада познакомиться с вами, мисс Романофф. — Может быть, при других обстоятельствах я была бы рада тоже, — на удивление приветливо кивнула Нат. ЭмДжей кивнула в ответ, приподнимая уголки губ, и первой же вышла из комнаты. За ней последовали и остальные, молчащие и задумчивые. Романофф вышла последней, еще раз оглядела комнату напоследок, на мгновение задержав внимание на светло-розовой футболке, лежащей на кровати Питера поверх нескольких исписанных листов, и захлопнула дверь. На негромкий топот ног со стороны лестницы первым отреагировал Капитан, поворачиваясь к ней с равнодушным терпением. Тем ярче была его реакция, когда он увидел двух школьников, которым явно не стоило быть здесь. Не было вообще никаких причин… стоп. — Нед и Мишель, верно? — обреченно уточнил он. Романофф за спинами вошедших наслаждалась его видом — нахмуренные брови, но смирение в глазах. — Ага, — ЭмДжей кивнула и прошла вперед, приземляясь в одно из кресел. Нед вяло поднял руку в приветствии и снова уткнулся в телефон, устремившись следом. Адам придержал его за локоть, следуя шаг в шаг, и направил к свободному месту, садясь рядом. Локи, напротив, отошел подальше — каждый из Мстителей мимолетным взглядом отследил его путь до дальнего кресла. — Они все в Питера, верно? — съязвил хмурый Сэм. Он все еще разбирался с документами, впрочем, к его счастью, уже подбираясь к концу длинного списка соглашений, заверений, разрешений и прочей юридической мути, на которую у них у всех постепенно вырабатывалась аллергия. Кроме Вижена. У него было абсолютно спокойное лицо, слишком спокойное для кого-то, уже полчаса перекладывающего бумажки с места на место. Он, впрочем, уже давно помогал не только Сэму, но и Нат с Тони, проверяя самые далекие, но все еще важные места с камерами. — Ты не представляешь, насколько, — ответила Нат, выбирая место рядом с ЭмДжей. Последняя кинула на нее сумрачный взгляд и вернулась к блокноту и карандашам в руках, которые она захватила из комнаты. — Можно я не буду комментировать это? — проговорила Пеппер, замерев на пороге комнаты на мгновение, прежде чем направиться к Старку. — Тони, отвлекись на секунду, посмотри хоть. Старк нахмурился и, наконец, оторвался от камер. Диалог перед этим он, очевидно, не слышал, потому что при взгляде на неучтенную парочку, его брови поползли вверх — если бы не ситуация, Нат бы съязвила про клона Кэпа, но сейчас лишь вздохнула и вернула свое внимание к планшету на коленях. — Я тоже не буду это комментировать, — ответил Старк. По его лицу пробежала волна эмоций — одна секунда и она снова скрылась за маской спокойствия. Если на юридические подробности у Мстителей вырабатывалась аллергия, то на выходки братьев Паркеров, очевидно, вырабатывалась привычка не реагировать. — Только два вопроса: зачем ты притащил их на Базу, Адам? И почему не сразу всю школу? — Это вопрос не ко мне, почему из всей школы в тайну были посвящены именно они, — Адам отвернулся. Пеппер переглянулась с Наташей, но их мысли остались молчанием между ними. — Потому что он абсолютно не умеет хранить секреты, — флегматично проговорила ЭмДжей. Локи в углу тихо хмыкнул с выражением. Обернулись на него все, кроме Джонс и Лидса, увлеченных своими делами, но — на удивление промолчали. Питер бы расстроился. — Да ладно, я бы не угадал, если бы он не спалился тогда, так очевидно, сам из-за проблем, — протянул Нед. ЭмДжей смерила его взглядом "потому-что-это-ты-идиот", но ее старания были потрачены впустую — от экрана Нед не отрывался. — И Адам бы не притащил нас сюда, мистер Старк… — он внезапно прервался и замер. — Что такое? — Адам резко наклонился к нему. Нат нахмурилась, откидываясь на диван с продолжающим проигрываться видео на планшете в руках. Нед медленно поднял голову. — О мой бог, — медленно протянул он со все растущим восхищением в глазах. — Я в одной комнате с Мстителями! — Его голос резко сорвался на почти что фальцет. В гостиной на мгновение повисло молчание. — Да, теперь я вижу почему они с Питером дружат, — наконец вставил Сэм, на мгновение оторвавшись от документов, чтобы кинуть ухмылку Романофф. Та едко улыбнулась в ответ. — Правило одно, пацан, — Старк вздохнул, временно смирившись со всеобщим балаганом, — не мешай нам работать. Я думаю, ситуацию ты знаешь, объяснять не буду. Адам, — он передал планшет, — камеры на дорогах на нас троих. Пятница собирает материал прямо сейчас. Мы почти закончили с районом целиком, но там тяжелая развилка, нужно проверить все варианты, — он устало потер висок. — О, вы нашли машину? — поинтересовался Нед. — Недоумок, ты думаешь, они просто так тут сидят? — ЭмДжей вытянула ноги, не отрываясь от черчения в блокноте. — Я думал, они пойдут по другому пути, этот ведь чертовски тяжелый, — пояснил Нед. Усталость отображалась в его слабой улыбке и спокойствии — Мишель кинула на него быстрый взгляд, и Адам сумел усмотреть каплю смешанных эмоций в нем, но быстро вернулся к своему делу, просматривая информацию, уже найденную Наташей и Тони. — Есть какие-то другие варианты? — Кэп устало переложил последние бумаги из своей стопки в сторону и повернулся к подростку на диване. У Питера забавные друзья, они стоят друг друга... — Да, конечно, я ведь отыскал, где он сейчас, не прибегая к камерам. В гостиной повисла тишина, разбитая звоном стекла из кухни, откуда через секунду появилась Пеппер. — Просто стакан, — охрипшим голосом проговорила она. — Где Питер, Нед?

***

— Вы уверены, что не хотите остаться здесь и подождать? — переспросила Ванда, только отойдя от стойки консультаций в холле, и бросила быстрый взгляд себе за спину. Баки и Клинт почти синхронно покачали головой — первый никогда на ее памяти особой говорливостью не отличался, второй просто притих в задумчивости. Ванда не уверена, что у него в голове, и так как один из вариантов — расчленение всех, посмевших коснуться одного из членов команды, то спрашивать желания не возникает. С Клинтом всегда в этом плане сложно и не особо предсказуемо, несмотря на впечатление доброжелательного семейного человека. Барнс в этом плане импонирует больше — насчет него никаких иллюзий не возникает сразу, Ванда уверена, что он мысленно расчленяет всех виноватых с особой жестокостью, тут даже спрашивать не надо. — Ладно, — наконец продолжила она, — тогда никаких угроз и убийств. — За кого ты нас принимаешь? — Клинт возмущен, но больше для вида. — Скорее нам стоит просить тебя о подобном. Ванда фыркнула и отвернулась, наконец-то толкая дверь, ведущую из приемного отделения в основной отсек. Они прошли по длинным белым коридорам, свернули около десятка раз — и после четырех из них пришлось возвращаться обратно под виновато-сердитое бормотание Клинта — "это хуже Башни и Базы вместе взятых" — и невозмутимое молчание Барнса. На моменте, когда Ванда отдалась воле судьбы, они, наконец, получили достаточно ясные инструкции, чтобы отыскать нужную палату. — Выглядит сомнительно, — емко охарактеризовал Клинт, с удивительным уважением понизив голос до шепота. Клеменс, тем не менее, все равно услышала и подняла обвитую бинтами голову на гостей, тут же охая, — и Ванда даже не успела понять, чего в этом звуке было больше, удивления или ужаса. Наверное, второго. Что неудивительно, учитывая маячащего сзади Барнса, выглядящего более жутко, чем бледная до цвета простыней Клеменс. — Привет, — Ванда поистине героически взяла на себя инициативу и тут же замялась, споткнувшись об обращение. Клеменс выглядит молодо, чуть ли не моложе самой Ванды, но они вроде как по официальному делу… А можно ли назвать его официальным? Она знает, что Пеппер выбьет ради них — но преимущественно ради Питера в этот раз — любое обоснование их действий сейчас, но особой уверенности это не вселяет... — Мы по поводу твоей травмы, — Клинт рядом чуть коснулся ее пальцев — случайно или специально — и перехватил диалог сразу после вежливого приветственного кивка все еще безмолвной Клеменс. Он первым вышел вперед, притянул к себе стул для гостей и, перевернув его спинкой от себя, уселся с самым уверенным видом. Ванда про себя вздохнула: даже если к ним и присоединился Паук… Питер, занявший место самого неопытного в команде, это не значит, что она умеет все на свете, касающееся геройской работы. Интересно, справился бы Питер с этим?.. Она мотнула головой, как только словила эту мысль. Не сейчас. — Это Барнс, — Баки холодно кивнул и, сделав пару шагов, прислонился безмолвным массивом хмурой уверенности к белой больничной стене, — и Максимофф, наша дежурная ведьма, — Ванда усилием воли подавила нервный смешок и тоже кивнула. — Я Бартон. — Скарлетт Клеменс, — Ванде пришлось податься вперед, чтобы услышать ее слова. — Вы по поводу взрыва? — Да. — Клеменс, казалось, побледнела после этого ответа еще сильнее и прикусила губу. Яркость красного цвета казалась неестественной на ее лице. — Я уже разговаривала с полицией. Я ничего не знаю об этом. Я плохо помню произошедшее, — быстро ответила она спустя секунду. — А что вы помните? — уточнил Клинт, не двигаясь с места и выглядя невыносимо, раздражающе невозмутимым. — Ничего, — Клеменс вздрогнула, быстро выпалив всего лишь одно слово, когда взгляд Барнса прошил ее насквозь. Он мягко поинтересовался: — Вы сказали, что помните плохо, а теперь утверждаете, что не помните ничего. — Я оговорилась, — она наконец улыбнулась им, но так нервно, что Ванда окончательно убеждается, что тут что-то есть. Может быть небольшая, но зацепка. И попытка этой девчонки скрыть эту зацепку… Ванда раньше никогда не думала, что может стать настолько злой настолько быстро. Ее пальцы сами собой сжались в кулаки, и она заставила себя не вспоминать об улыбке Питера. Не сейчас. — Что последнее вы помните? — Бартон все еще невозмутим, в отличие от его напарников за спиной — у Ванды в глазах красные искры, которые она пытается приглушить ресницами, а взгляду Барнса не хватает всего лишь пары градусов, чтобы прожечь больничные простыни насквозь. — Просто р-работу… — она вздрогнула и, наконец, собралась с мыслями. — Я уже поговорила с полицией. Если вы хотите узнать что-то, то позвоните моему адвокату. Он также сообщит вам, что вы не имеете права задавать такие вопросы… Ванда, кажется, окуталась пламенем с макушки до кончиков пальцев всего за секунду. Из горла вырвался тихий рык, и плечи поднялись чуть выше, когда она сделала — резкий, необдуманный, яростный — шаг вперед. И когда за руку ее поймал бесстрашно Барнс, остановив за секунду до непоправимого — Клеменс уже сжалась на кровати в двух метрах от нее, с открытым ртом и ужасом в глазах. Ванда впервые наслаждалась испугом своего противника. — Я имею права задавать вопросы, какие захочу, — сообщила она ледяным голосом в противовес пламени, играющему на кончиках ее пальцев до сих пор. — И я советую подумать о том, что по твоей вине где-то прямо сейчас, вероятно, пытают невинного человека, — ее тело вздрогнуло без ее желания, потому что сама Ванда думать об этом точно не хочет, просто прогоняет все мысли из головы, о том, что кто-то, вероятно, причиняет боль Питеру. Не сейчас. — У тебя есть один шанс сообщить нам все, прежде чем я вернусь сюда с людьми, у которых есть и сила, и право выбить из тебя все ответы. — Пеппер не станет останавливать Тони. Она ему поможет. Поэтому Ванда… фактически не врет. Но даже если врала бы — без разницы сейчас. — Это не я, — Клеменс всхлипнула — и лицо скривила в попытке удержаться от слез. — Я бы никогда не… Они знают, что я никогда бы не стала… — Не стала что? — Не стала бы подрывать человека! — Клеменс все же расплакалась, и заговорила дальше взахлеб, сквозь слезы. — Они сказали, что им не сложно уничтожить жизнь Эннис… Это моя девушка. — Клеменс протяжно всхлипнула, уже не обращая внимания на взгляды находящихся рядом, просто продолжив говорить и говорить, вываливая все подробности, до этого заколоченные внутри страхом и ужасом. — Эннис работает у них, ее отец тяжело болен, и если бы ее уволили с работы… Она бы не смогла оплачивать лечение и счета, и моих денег бы тоже не хватило, и они сказали, что… Мне не нужно было делать ничего… та девчонка, — она с отвращением вытолкнула последнее слово, — просто показала мне фото Эннис, и я не хотела все равно, потому что это же, — она заикается от слез, — это же человек, живой, и я развернулась, и потом она ударила меня по голове и… Ванда и Клинт быстро переглянулись, пока Барнс молча передавал уже не могущей говорить девушке стакан с водой. — Я очнулась в скорой и сначала не могла даже сказать ничего нормально, — после перерыва Клеменс продолжила говорить, тихо-тихо, но плакать так и не перестала, — а п-потом они прислали сообщение и сказали, что мне нужно только молчать и сказать полиции, что я ничего не помню, и тогда они не тронут Эннис, и я з-знаю, что это ужасно и отвратительно, и я… Скарлетт внезапно согнулась пополам, сложилась надвое, как тонкая картонка в руках ребенка. Острыми позвонками — линия под больничной рубашкой, белой резью по глазам бинты на голове. И все, что Ванда слышит — только громкие, громкие рыдания, приглушенные тонким больничным одеялом.

***

— Мы все не идеальны, — вымучивает из себя Клинт, прикрывая за собой дверь. В палате Клеменс остались только она сама и медсестра, успокаивающая ее. Ванда промолчала, Барнс — прикрыл глаза и первым направился к выходу. — Я не говорила, что это не так, — возразила наконец Максимофф, засунув руки в карманы и последовав за Баки. — У тебя в глазах читается. — Что именно? — Пусть она сгорит за свои грехи. Ванда отвернулась. Клинт покосился на нее и внезапно пораженно моргнул. Он угадал, что ли? — Я тоже отвечу за содеянное, — добавила Ванда спустя секунду. — Ты не сделала ничего плохого, — Клинт придержал ее за локоть, не позволяя уйти вперед, к Барнсу. — Я на нее сорвалась. Это отвратительно. — Разве? — Ванда, задержав дыхание, повернула голову. В глазах Клинта исключительно скепсис относительно ее слов. — Я тобой горжусь, знаешь ли. И Тони бы гордился. — Сомнительный комплимент, — даже не сказала, скорее прошептала. — Каждый из нас сделал бы то же самое, — Барнс развернулся к ним, остановившись посреди коридора. — Ты это знаешь. — Будем гореть за грехи наши вместе? — спустя паузу, полную неловкого молчания, предложила Ванда. Клинт отпустил ее локоть. Барнс улыбнулся и развернулся спиной снова, продолжив шагать к выходу. Вернувшееся молчание уже не смогло бы напрячь никого из них. Пусть лучше плачет она, чем плачет Питер — повисает в этом молчании единодушная мысль.

***

Нат мы знаем, где он

Клинт это должны были быть наши слова Ванда как раз набирала сообщение

Нат девочка все-таки раскололась?

Клинт они явно паниковали, устраивая все это

Нат им стоит паниковать еще сильнее сейчас машины скоро будут готовы, как и Пеп

Клинт скоро будем

***

Куски пазла сошлись воедино с громким дребезгом. Не хватало одного в центре, и Ванда бы, честное слово, попробовала подумать о том, с какой целью проводилась вся эта дрянь с похищением, но можно признаться как минимум себе самой — ей абсолютно наплевать. Порабощение мира, чья-то болезнь, месть, сумасшествие на почве науки — ей плевать, плевать, плевать. Внутри желание только одно — сжечь дотла всю чертову башню Оскорп, наблюдать, как она горит, сжимается до горсти пепла в ладони… и увидеть Питера. Можно поменять очередность. Желательно поменять очередность. Питер в приоритете. Всегда. В глазах у других — шипит ярость. Они провели больше двадцати двух часов, пытаясь выяснить, где находится член их команды, шестнадцатилетний подросток; где находится Питер. Могли ли они сделать это быстрее? Потому что сутки это слишком много. Могли преодолеть стереотипы мышления? Не игнорировать чужую помощь, даже если она показалась бы бессмысленной затеей. Быть более эффективными? Внимательнее, быстрее, умнее, в конце концов. Не останавливаться ни на секунду, не прерываться вовсе? Ванда вспоминает, как через шесть часов после похищения разрыдалась в уборной, воя в мокрый от слез и слюны рукав. Как через восемь заметила на костяшках у Стива царапины, стремительно заживающие, но все еще видные. Как через тринадцать часов Наташа дернулась, разлила на кухонном полу молоко и не вернулась к работе, пока не вытерла все до последней капли. Как Сэм на пятнадцатом часу двадцать шесть минут читал один и тот же лист бумаги, и когда Стив спросил, что там, он не смог ответить. Как через восемнадцать часов Клинт не услышал звонок телефона, и его приняла Нат. Как спустя двадцать часов Барнс сжал стакан слишком сильно, разламывая его на куски стекла, и ему пришлось несколько раз окликнуть Пеппер, прежде чем она поняла, что половина ее рубашки в горячем кофе. Как после двадцать первого часа ее разум перестал считать эти самые часы с момента пропажи вовсе, а Тони сверялся с Пятницей каждые тридцать минут и ни один из них не остановил его. О да. Они могли работать гораздо лучше. Но это было последним, о чем ей стоило думать прямо сейчас, потому что именно сейчас, спустя все это время они знают, где находится Питер. Ванда не собиралась оставаться на месте, даже если бы от этого зависело благополучие чертовой вселенной. Хорошо, что Тони понимал, что ни один из них не останется здесь. И нехорошо, что некоторым, кто не из них, остаться здесь все же придется — потому что Ванда каждой клеточкой ощущала, что что-то пойдет не так. — Вы остаетесь здесь. Все из вас до единого. Точка. — Тони даже не повысил голоса, но силы в каждой букве хватило бы, чтобы заколачивать гвозди. На мгновение повисла тишина. — Да, Старк, приказ полностью ясен, — ядом, сочащимся из голоса Локи, можно было захлебнуться. Он развернулся, сделал несколько шагов и уселся в кресло, закинув ногу на ногу. Подняв взгляд на команду, стоящую перед ним с хмурыми выражениями лиц, он приподнял бровь и процедил сквозь зубы: — Не понимаю, что вы все еще здесь делаете. Питер Паркер всё еще находится в заключении, насколько мне известно. — Пятница проследит за вами, выход будет заблокирован до нашего возвращения, — хмуро проговорил Старк, оглядывая и остальных остающихся — Адама, больше смахивающего на статую самому себе, Мишель, на чьем лице с самого начала разговора не было ни капли эмоций, и Неда, выглядящего по-детски хмуро и расстроенно. Пеппер чуть в стороне вздохнула. — Вы же понимаете, это небезопасно, — проговорила она наконец, разбивая холодную тишину на пару секунд. — Идем, нам пора. Машины уже ждут. — Хорошего пути, — Локи холодно улыбнулся в спины уходящей команды. Пеппер вышла последней. Кинув чуть виноватый взгляд, она осторожно прикрыла за собой дверь. Мишель не сдвинулась с места — только достала телефон, удобнее прислонившись к стене. Нед прошагал к дивану и уселся на него с видом человека, готового то ли к плахе, то ли к бою, и через секунду подтянул к себе свой ноутбук. Адам стоял на месте не меньше минуты — чуть-чуть магии, и в его глазах можно было бы увидеть изысканные матерные выражения бегущей строкой, а так было заметно лишь желваки на скулах, — но после присоединился к Неду, достав ноутбук — тоже именно свой; а через несколько секунд в руки Локи прилетел телефон Адама с уже открытым диалогом.

Вами создан чат "революция" пользователь Адам сменил имя на Бог пользователь Питер сменил имя на Адам

Нед ты его взломал что ли так быстро Адам Просто знаю пароль. Сначала идем через доступ, попробуем повысить свой уровень. Нед он у меня сейчас больше так что сначала поднимем тебя до моего левела но перед этим добью защиту на устройствах ЭмДжей бог — довольно самоутверждающе, никто не находит?

Бог Просто констатирую всем известный факт путем приспособления мессенджеров под себя.

Нед … Адам Не отвлекайся, умоляю. Устройства защищены. ЭмДжей итак, бог, пока умники разбираются со взломом пятницы, нам нужно попробовать выяснить точное местоположение паркера.

Пользователь Нед отправил файл

Нед берите это попробуем стандартную тактику отвлечения адам занимается пятницей я обходом системы оскорп Адам Она разве не привлечет внимание? Нед через пять минут у башни будут мстители с официальным запросом на обыск я клянусь если отдел защиты что-то и заподозрит начальство не отреагирует даже если мы им средний палец на главном экране в холле нарисуем Адам Фу. Хотя это идея, спасибо. Нед пожалуйста!! ЭмДжей вы же делом должны были заниматься, что за хулиганство. хотя если вы привлечете это в качестве отвлечения... Нед программу отдельно писать надо я займусь когда чистить следы буду в конце адам что там с пятницей Адам Просто работай, я разбираюсь, это не так быстро.

Диалог постепенно затих, но стук клавиш продолжал разрывать тишину в комнате. Пятница молчала, явно больше сосредоточенная на работе с Пеппер и Тони, чем на детях, оставленных в запертом на десяток замков доме и — вроде как — не делающих ничего особенного. Другое дело, что меньше чем через десяток минут она бы не смогла ничего сказать, даже если бы отметила что-то ненормальное — и в этот момент Адам тихо выдохнул, радуясь удачно проведенному приему. Защитные слои щелкались один за другим — не скорлупа орехов, но и не железная стена для двух человек, настроенных настолько решительно, насколько вообще возможно. Через десять минут следующие щиты внезапно треснули, но не поддались окончательно — нужно было больше, гораздо больше времени и сил, чтобы суметь захватить контроль над ИскИном окончательно, тем более не привлекая внимания к своим действиям. Адам смутно подозревал, что удача настолько сильно на их стороне, насколько возможно, но прежде чем его мысли свернули на тропку раздумий о роли Бога и его сил в их команде и о том, стоит ли уже начинать паниковать, что им не хватит ресурсов для завершения плана, как Нед похлопал по крышке ноутбука, привлекая внимание к себе, и вывел на экран результат своей работы — сначала карта Нью-Йорка, а затем только лишь чертеж башни Оскорп: и через мгновение на одном из призрачных этажей замигала красная точка. Они все на секунду замерли, всматриваясь с напряжением в появившееся изображение — последний рубеж их напряженной работы в этом доме за последние сутки. — А вот теперь, — Локи улыбнулся, чуть склонив голову набок, но ни капли положительных эмоций в его глазах не было, — нам тоже пора. — Окей, это правда пугает, — прошептал Нед спустя несколько секунд молчания. Фраза заставила их очнуться — уже через секунду они оторвались от своих мест, быстро упаковывая технику и продвигаясь к выходу. Локи молча передал телефон Адаму, запихнувшему его в общую свалку вещей в сумке, и сделал первые шаги, но ЭмДжей успела остановить и его, и Неда, уставившись на Адама, который почти сразу подтвердил ее мысли: — Идем через парковку, — и развернулся в противоположную выходу сторону. — Я, конечно, не хочу сомневаться в нас, ребята, — Нед спешил за ними, сжимая ремень сумки, перекинутой через плечо и стараясь не отставать от широких шагов остальных, — но ни один из нас вроде как не управляет машинами. — Ты — управляешь, — бросил Адам, спускаясь по лестнице на парковку прыжками через две ступеньки разом. Это выглядело бы мило, если бы не выражение на его лице, которое навевало мысли о скором убийстве… кого-то. — Чего! — Вопроса в восклицании не было, когда Нед остановился, будто с размаху налетев на стену, и заставил этим всех обернуться на него. Адам нахмурился: — Не глупи, это же Старк, система Пятницы в каждой машине, у нас с тобой половинный контроль над ней, этого с лихвой хватит, чтобы не врезаться никуда по пути к Оскорп. — Это не информация! — Нед снизил громкость голоса, будто их кто-то мог услышать, но все равно был разъярен и еле мог подобрать слова. — Это контроль и управление! Это не то, что мы… ты… я… — он остановился, боясь начать заикаться впервые в жизни. — У нас все равно нет выбора, не так ли? — равнодушно подал голос Локи, первым продолжив спускаться. — Нам нужно добраться туда и это лучший из возможных способов. — Серьезно, Нед? — ЭмДжей посмотрела на него максимально скептически, прежде чем продолжить стремительно перепрыгивать через ступеньки, и чуть повысила голос, прежде чем закончить: — Мы уже сделали все самое страшное, небольшое управление гениальным ИскИном — всего лишь финальная точка. — Вы… — у Неда дыхания не хватило на все его возмущение, клокотавшее внутри. Адам кинул на него еще один взгляд и последовал за остальными, заставляя и самого Неда сдвинуться с места. — Если мы разобьемся, моя мама нас всех убьет, — зашипел он, шагая за ними к одной из машин, расположенных на парковке. — Ей придется встать в очередь за моими родителями, — фыркнула ЭмДжей, дергая на себя ручку. Адам, находящийся за ней, удовлетворенно улыбнулся, уже работая над допуском к автоматизированному управлению в движении, и добавил: — И тетушкой… — он слегка сбился, сжав пальцы на телефоне чуть сильнее нужного, — тетю Мэй, ты ее еще в гневе не видел. — Все это меркнет, — невозмутимо добил их Локи с искрой усмешки в глазах, — перед теми, кто первым доберется до нас после этой истории, забыли? Старк будет разгневан. — Он все-таки не удержался от странной ухмылки, заставившей Неда ощутить мурашки на руках. — Если вы так пытаетесь убедить меня пойти с вами, у вас очень, очень плохо получается, — слабым голосом проговорил он, одновременно садясь в машину за руль.

***

— Питер мог бы предупредить, — прошептал Нед, наблюдая за тем, как прямо перед ним падают двое охранников. Локи обнаружился уже около двери — глаз за ним просто не поспевал. Осторожно, бочком, Нед обошел тела по дуге — и еще более старательно запретил себе даже думать о том, что именно с ними. — Питер не видел, — спокойно ответил Локи. — Открывай дверь, ребенок. — Я не ребенок, — фыркнул Нед тут же, но поспешил к кодовой панели, параллельно начиная набирать что-то на планшете. — И вообще-то Питер, как минимум, подозревал, особенно после вашего побега. — Но не знал, — холодным тоном поставил точку Локи. — Ему и не обязательно. Нед неопределенно хмыкнул, нажал еще одну кнопку и осторожно потянул дверь на себя. Та, будто на секунду задумавшись, открылась. За ней лежал длинный изгибающийся коридор, в котором медленно зажигались мягкие огни настенных ламп. — Осталось еще три двери, — проговорил Нед. — Идем. ЭмДжей и Адам остались в холле, хотя и явственно этого не желали. Мстители появились там незадолго до них, но их целью не было обогнать Старка и остальных — о нет. Пока Мстители пропали где-то в череде переговорных, выгрызая себе право обшарить каждый темный угол тысячей бумаг и доказательств и тем самым неизбежно позволив Норману зачищать все оставшиеся следы, Локи очевидно предпочел пренебречь всей человеческой чепухой. На лице ЭмДжей и Адама, услышавших этот план в первый раз, отчетливо читалось абсолютное одобрение. Нед бы возмутился и заговорил о добродетели и законодательстве, как единственный в их нынешней хладнокровной компании, кто отстаивал ценности человеческих установок наравне с Питером, но… одна проблема… даже две. О, нет, три. Раз — сложно делать что-либо настолько энергозатратное, как переубеждение бога и двух школьников, когда ты ведешь чертову машину впервые в жизни. Даже понимание, что Пятница, взятая под частичный контроль, фактически делает все сама, не помогало. Слова "протоколы машины лучше людей" стали мантрой в его голове, даже если и были немного странноватыми для кого-то, пытающегося себя успокоить… Если не знать, что совершенно очевидно, что Нед из всех возможных опций всегда выбрал бы ИскИн. Два — Питера рядом не было. Нед был один-одинешенек в попытке отстоять человеческое право на… неприкосновенность границ? Адам тогда быстро возразил, что Оскорп первыми нарушили это правило, поэтому проблема два быстро перетекла в проблему три — он, в конце концов, сам был не прочь разобраться с этим как можно быстрее. Потому что сколько угодно можно восхищаться Базой и Мстителями, представлять себя супергероем, пока направляешься на спасательную миссию, но… Нед ни на секунду не выбрасывал из головы мысль о том, что Питер был где-то там. Один. Без защиты, без помощи, без поддержки. Его лучший друг был похищен, и в какой-то момент это неизбежно застлало все его мысли: не было ни шанса, что Нед просто останется в стороне или тем более попытается помешать кому-то помочь Питеру. Он всегда был всего лишь парнем в кресле, помогающим супергерою делать его работу, но за всем этим стояла одна простая истина — Питер был его лучшим другом. Не было никаких опций для выбора в этой ситуации. Выбор стал еще более призрачным понятием, когда они столкнулись с охраной еще перед входом в здание. Им срочно нужно было разрешить ситуацию, в которой Питер окончательно пропадает из области их взора просто потому, что охрана и персонал задержат и Мстителей, и их команду, пока Норман под шумок заметает следы. Нед бы запаниковал, но время резко перестало быть доступным для них ресурсом. ЭмДжей просто пнула их в сторону самого немноголюдного прохода вглубь здания и потребовала разобраться со всем и притащить Паркера к ним как можно скорее, пока они отвлекают внимание. И вот этим совершенно потрясающим способом Нед и оказался наедине с Локи в коридорах Оскорпа. ЭмДжей и Адам очевидно решили напороться на парочку публичных штрафов и как минимум привести в действие ту глупую затею с разрисовыванием главного экрана в холле, пока никто не вызвал подкрепление в виде полиции или их родителей. Нед, вспомнив решимость в глазах ЭмДжей, мог только посочувствовать всему персоналу, работавшему на первом этаже — в подобном состоянии Джонс могла все и больше. Это — Нед почувствовал мурашки на коже при воспоминании о ее взгляде — по-настоящему пугало, черт возьми. В итоге после всего, что он пережил по пути сюда, помня о главной цели всех их сумасбродных действий, — оставалось слишком мало сил, чтобы в самом деле испугаться из-за Локи. Почувствовать благоговейную дрожь внутри — безусловно, испугаться — нет. А еще — он бросил последний взгляд на лежащие тела, прежде чем свернуть в сторону по коридору вслед за бесшумно передвигающимся Локи — это были уже не нижние этажи. Сначала они действительно просто избегали всех столкновений: спасибо Богу, в прямом смысле этих слов, который оказался неоспоримым помощником в попытке изобразить ниндзя-шпионов, и спасибо идиотам-программистам Оскорпа, которых взломать оказалось легче в разы, чем ИскИн мистера Старка. Таким образом, немного опыта Локи и немного опыта Неда с щепоткой относительно уверенного вида их обоих — самоуверенность Локи покрывала искры сомнения в Неде — в суммарном счете дали им проход на верхние этажи без особых проблем. Но когда они поднялись наверх, и Неду пришлось взламывать буквально каждую чертову дверь отдельно, жалеть людей уже не хотелось. При одной мысли о том, что кто-то из этих охранников имел реальный шанс помогать в похищении Питера, заставлял Неда чувствовать тошноту у горла и невероятную решимость молча закрывать глаза каждый раз, как Локи очищал им проход. Ему даже не требовались магические штучки для этого! Чем их кормят в этом Асгарде в детских садиках? Возникшая в нескольких метрах дверь — в реальности и в планшете — внезапно заставила его остановиться. Локи моментально замедлился следом — Нед бы никогда не поверил в послушность Бога лжи, но готов был поверить, что Питер может творить чудеса похлеще этого. Тем не менее, Питеру самому сейчас было нужно чудо… и Нед, напряженно нахмурившись, как раз и пытался его устроить, потому что… Чертова дверь не желала открываться! А времени у них было не то чтобы много — уже две минуты он не только прорывал чужую защиту, но и строил собственную. Люди сверху уже знали, что происходит, и Нед прилагал все усилия, чтобы их нынешнее местоположение продолжало быть тайной для всех, кроме них самих. Но это быстро прервется, если они не придумают выход. Потому что механизм открытия этой двери был настолько многоступенчатым, что становилось жутко, а времени на размышления оставалось все меньше — Нед полагал, что каждая секунда приближает тех, против кого он строил защиту, к пониманию того, где они. — В чем проблема? — Локи возник рядом совсем незаметно. Нед даже не поднял головы, продолжая печатать и ни на секунду не останавливаясь. От Адама пришло напряженное сообщение — после понимания этого Лидсу понадобилось сделать парочку вздохов, чтобы его мысли не сорвались на что-то вроде "мы все умрем, нужно срочно бежать из страны". Очевидно, побег из страны уже не поможет. — Ты можешь открыть эту дверь? — проформы ради поинтересовался он, все еще не поднимая взгляда — нельзя было допустить, чтобы они опередили его даже на мгновение, иначе он сдаст позиции и всю миссию в целом. Раздался громкий треск — Нед ошеломленно вскинул голову, проигрывая драгоценные секунды Оскорпу, но не имея моральной готовности оторваться от вида того, как Лафейсон выдрал чертову дверь из дверного проема. Стена рядом внезапно начала чернеть, плавясь, и Нед невольно отступил на шаг назад. Ладно, вот теперь он правда испугался! — Как… ты… — он чувствовал, что вот-вот начнется заикаться. — Показывай путь, — голос Локи слетел до низкого тихого шипения. Нед сглотнул, вспоминая все легенды о великом древнем Боге лжи с уроков истории… Но уже через секунду бросился вперед и перешагнул превратившийся в труху металлический порог. Норман знает, где они. Шум привлек бы даже непричастных ко всей этой истории — и Нед сглотнул, на ходу сворачивая налево в коридор, чье местоположение за последний час он успел выучить наизусть. Но их действительно встречали. Ждали, черт побери, с нетерпением. И все, что Нед успел сделать, прежде чем мир вокруг расцветился вспышками и огнем — зажмуриться и отступить к стене. Локи, мимоходом кинувший на него взгляд, одобрительно усмехнулся, и через секунду оскалил зубы навстречу встречающим, взмахивая запястьями, на которых уже не было оков.

***

— Что ты чувствовал? — девчонка напротив внимательно всматривалась в его глаза, будто надеясь найти там источник золота. Локи огрызнулся бы, укусил бы невидимо протянутую ему ладонь дружелюбия — но он был ей обязан. За Питера, отключившегося тогда сразу после ее прикосновения и только во сне сумевшего начать дышать нормально. Поэтому слова его звучат почти нормально, почти ровно, почти спокойно: — К чему этот вопрос? — почти. Некоторые привычки трудно убрать по щелчку пальцев, с одним лишь желанием на острие копья. — Потому что там не осталось ничего целого, Локи, — она улыбается, так безмятежно, будто разговаривает и не с ним вовсе, — потому что мы пришли к руинам. — Не преувеличивай, — он показательно усмехнулся, будто бы ему приятна ее улыбка и признание заслуг. Но ему не приятно. Ему без разницы. Он просто сделал то, что хотел, то, что нужно было… то, что должен был. Потому что… он оборвал мысль на середине, не позволяя себе произнести это даже в голове — хотя где-то внутри знает, что девчонка без разрешения не полезет. Даже к нему. — Это действительно были руины, — голос за его спиной холодный и неприятный, и она, в отличие от девчонки, не пытается делать вид, что расположена к нему. — Есть только одна деталь в истории Паркеров, которая непонятна даже мне. Какая самоуверенность. "Даже ей". Локи усмехнулся еще более зубасто и был готов поклясться, что и в истории Паркеров он с легкостью отыщет то, что она не поймет никогда. Это ведь Питер, а его истории понятными полностью другим не бывают. Даже, с трудом признается Локи, ему самому. — Почему ты вернулся тогда, Локи? — Она уселась напротив, с кружкой в руках и требовательностью во взгляде. Какое счастье, что ей Локи ничем не обязан. — Не ради тебя, поверь, — протянул он, даже не пытаясь притворяться вежливым. — Ты не ответил, — вмешалась снова Алая Ведьма. Идиотское прозвище, но не то чтобы Локи всерьез брался судить фантазии земных девчонок. — Ты знаешь ответ. — Ее глаза — раскрытая книга с сотнями шифров; спустя мгновение молчания он позволил себе кроме сладкого игнорирования третьей присутствующей здесь — надоедливой рыжей — пригубить кофе. С виски. Ему можно. После такого-то. Даже если бы было нельзя, он бы сам себе разрешил. Только кто ж ему посмеет запретить? — Да, — она улыбнулась уголками губ. — Но знаешь ли ответ ты? — И ее глаза неумолимо впились куда-то глубоко, заставляя чуть ли не подавиться кофе — или чего там в кружке больше. Она мягко рассмеялась, видя его взгляд, и Локи начинает понимать немного больше из того, что болтал о ней Питер в разговорах с ним. — Даже вокруг меня тогда не было столько разрушений. — Часть эмоций в ее глазах неуловимо сменилась пустотой. Локи некстати вспомнил взгляд Питера и с еле уловимой заметной задержкой выгнал из себя это, не убирая ухмылки. Секундная слабость; меньше, чем секундная. — Ты лезешь не туда, куда надо, — он предупреждающе прикрыл глаза. — Питер тоже? — Ее голос так же мягок, как и на предыдущих фразах. Локи со стуком ставит кружку на стол. — Ты не Питер. — Так ты все-таки знаешь ответ? — то ли вопрос, то ли утверждение. — Что ты чувствовал тогда, Локи? — Он смотрит на нее снова, и в глазах Ванды Максимофф — исключительной силы и искренности одно лишь любопытство цвета спокойной зелени. — Злость, — он отвернулся, потому что выдерживать искренность — нелегкое испытание, не то, чем он хочет сейчас заниматься. — Потому что никто не может сделать подобное и ожидать, что я останусь в стороне. Потому что никто — никто, никогда, ни за что, Локи клянется себе снова и снова — никто не смеет просто забрать Питера Паркера и ожидать, что он будет стоять в стороне. Локи придет и заберет свое обратно. И единственный, кто смеет опровергнуть это — только лишь сам Питер. Что ж… Локи кривит губы, не в силах одернуть себя. Как только тот придет в себя, можно будет спросить, был ли смысл в том, чтобы ради него разрушать лаборатории Оскорп до малейших осколков.

***

Белый потолок, запястья, силой притянутые к кровати, слабость во всем теле и сухость во рту, холодная дрожь. Он все еще там. Ему все привиделось — неудивительно, этого стоило ожидать. Но он ведь правда чувствовал и мог воспроизвести в памяти каждый кусочек — мягкое прикосновение его рук, рук, всегда вытягивающих из темноты, рук, которые он узнает среди тысяч других, его голос, совсем рядом, шепчущий что-то так нежно, успокаивающий нервную дрожь, его пальцы, стирающие слезы со щек… Мягкое касание чужих — знакомых? — пальцев к виску, и спасительная тьма, утягивающая в свои лапы все дальше от тревоги. Но очнулся он здесь же. В белой, белой, белой комнате. Без его рук рядом. Один. Питер хватанул ртом воздух, уже не беспокоясь о том, что кто-то может увидеть, что он пришел в себя и решить сделать что-нибудь с этим… или с ним в целом. Воздух поступал в легкие настолько медленно, что становилось жутко, и с глубоким вздохом Питер ощутил, как его руки нервно трясутся, все еще не отрываясь от места, на котором он лежал — и вот, мы снова здесь, да, кто еще может быть таким везунчиком, чтобы словить новый приступ паники прямо в злодейском логове или как еще можно назвать эти лаба… Питер попытался сделать еще один вздох, еще один, хотя бы еще один, прежде чем он снова упадет куда-то глубоко в темноту, где нет никого, кроме него самого. Питер уже не понимал, что он снова плачет, дышит с хрипами, но потолок перед ним расплывался в водянистый белый цвет. Еще секунда — еще один вдох. Все просто, окей? Ему нужно просто дышать. Секунда — выдох. Секунда — вдох… Питер почувствовал, что не может, и на несколько секунд все его сознание затопила паника, черная как смоль, забивающая все в своем неумолимом потоке. Секунда — вдох. Питер не может даже этого. — Я здесь. — Кровать рядом с ним прогнулась, и Питер инстинктивно отпрянул, не имеющий возможности вдохнуть, открыть глаза, подумать о чем-либо, сказать хотя бы слово, он просто отпрянул, потому что люди, которые приходили, приносили боль, и Питер храбрый, очень храбрый, но Питер не хочет, чтобы было больно. Он прикусывает губу, когда чужие руки дотягиваются до него, он прикусывает губу и не хочет кричать больше ни секунды — хотя если он сорвал голос, он и не сможет, да? И он просто ждет, смиряется, готовится подсознательно… но руки просто касаются. Касаются плеч, мягко и уверенно, притягивают к себе, заключая в объятья, длинные пальцы проходятся по спине, дотрагиваются до лопаток и позвоночника сквозь тонкую ткань рубашки, доходят до талии, притягивают еще ближе, хотя Питер уже утыкается в плечо сам, пока до оглушенного болью, и страхом, и паникой мозга добирается, докарабкивается, задушенно доползает мысль, ее еще и нет, а Питер уже знает — знает и вжимается в чужое тело, ближе и сильнее, вдыхает со всхлипыванием, и молится, молится, молится — только одному богу, своему личному богу. Ты пришел. Мне не показалось. Ты здесь. Ты ведь не отдашь меня им, верно? — Я здесь, все хорошо, ты в безопасности, — шепот пробивается сквозь пустую звенящую тишину в его голове и остается там навсегда, вбивается железными буквами на подкорку — не один. Чужие руки, обвившиеся вокруг, сжимаются крепче, становясь стальной стеной между ним и окружающим миром, и Питер, зажмурившись, всхлипывая, ладонями прижимая к себе, молится одним лишь словом — спасибо, спасибо, спасибо… Прячется, отпускает себя, позволяет себе упасть, зная, что подхватят и не дадут разбиться. Чужие руки забирают боль, чужие руки дают тепло, защиту, нежность, и Питер больше никуда от них не уйдет, ни за что. Питер очень храбрый, но, когда ему становится страшно, только эти руки могут его защитить от темноты, стоящей за спиной и скалящейся отчаянно и безумно. — Не уходи, — шепчет он одними губами куда-то в чужое ухо, ногтями болезненно цепляясь за плечи. — Не уйду, — спокойно обещает голос над его головой. — Дыши.