Приключения Девы

Горько было Деве, что Судьба вновь оказалась к ней неблагосклонна, и чудесный сладкоголосый жук предпочёл ей общество коварного чудовища. Ощущала она тоску и опустошение от того, что вновь лишили её возлюбленного, будто бы выел тот злодей-обольститель всё её нутро, оставив лишь полый панцирь. Совершенно потерянная, брела она куда-то, не разбирая дороги. Опасности поджидали её на каждом шагу: задиристые твари то и дело норовили броситься на Деву, и даже та мелочь, что на первый взгляд не несла угрозы, могла оказаться куда страшнее своих агрессивных собратьев. Но Деву не заботила сейчас даже собственная безопасность, настолько тоска охватила её, и лишь чудом великим она осталась цела во время своего путешествия. И вот Дева прибыла в ранее неизведанную часть королевства. Здесь в воздухе витал, покрывая всё вокруг, легчайший белоснежный пепел, как будто что-то бесконечно тлело в этом краю, медленно рассыпаясь, как и вера Девы в счастливое окончание её истории. Но вместе с сим прекрасным и печальным зрелищем земля эта была полна опасностей. Тела павших в бою воинов лежали тут и там, являя собою памятник собственному безрассудству, осколки их панцирей устилали землю и тонули в кислотном озере, разлившемся на дне великого ущелья. Промелькнул перед глазами Девы отполированный щит, расколотый чьим-то тяжёлым ударом надвое, и тут же скрылся с шипением в ядовитых водах. Смутно знаком ей был тот щит, но ничто не отозвалось в её душе при виде его, и побрела она по Пепельным землям прочь от собственных сожалений. Существа, что обитали здесь, грозили заплевать её ядом или затоптать насмерть; попавшись им на глаза, вынуждена была Дева бежать. К счастью, медлительны были её преследователи, и вскоре отстали они, а она обнаружила себя возле чьего-то неприветливого жилища. Пусть и устала она, и мысли об отдыхе тут же заняли её при виде дома и скамейки перед ним, но столь мрачным было это место, столь негостеприимно выглядело, что решила она не искать здесь приют и отправилась дальше. Она прошла ещё совсем немного, прежде чем увидела огромную величественную фигуру. Ах, неужели в здешних землях можно найти достойного сильного жука? Воодушевлённая, подбежала она к фигуре, но та оказалась лишь чучелом, насаженным на острую пику. От негодования и досады Дева не сдержалась и стукнула клешнёй по обманке; эхом разнёсся тот стук по округе, и тут со всех сторон посыпались огромные прыгуны, растревоженные стуком. От топота их дрожало всё вокруг, и некуда было спрятаться несчастной Деве. «Вот и пришёл мой конец!» — Обречённо подумала она, замерев и приготовившись к погибели неминуемой. Сил душевных у неё уже не осталось, и подкосило Деву окончательно то, что, в который раз дав ложную надежду, Судьба снова отняла её. Раз уж суждено ей оказаться раздавленной, так тому и быть: может, хоть в этот раз Судьба не обманет. Неожиданно явился на спасение обречённой Девы неустрашимый и всепобеждающий воин, совсем ей не знакомый. С устрашающим рёвом вознёс он свой могучий гвоздь и одним махом сокрушил окруживших Деву чудищ. И, когда останки их разлетелись вокруг, поняла она, глядя на него, что перед ней сильнейший воитель из всех, что были встречены ей до сих пор. Ножки её подкосились, и она бы упала, если бы спаситель не удержал её, крепко взяв за клешни. — Кто Вы, о Богиня? — Вопрошал сей славный жук, глядя ей прямо в глаза. — И как оказались Вы, о неземная, в этих далёких краях? Столь изящная и нежная леди, в одиночестве, в суровых этих землях? Немыслимо! Дева была тронута поэтичной речью спасителя своего, но уже давно решила для себя, что перестанет казаться в глазах кавалеров хрупкой лилией, давать волю смущению, робости и прочим слабостям своим. Пусть и сиятелен был образ Паладина, спасшего её, не стоило позволять ему слепить себя: свет, как знала она, может быть столь ярок, что с лёгкостью затмит доверчивый разум. — Я здесь потому, что странствую в поисках Судьбы своей, — собрав решительность в лапки, проговорила она, — только вот утомилась и заплутала. — Ах, милейшая, Вы, должно быть, нуждаетесь в отдыхе? — Паладин всё не отпускал её клешней. — Так позвольте же мне пригласить Вас в своё скромное одинокое жилище. Не раздумывая, Дева согласилась. Ибо вновь, приободрённая, уверилась она, что, наконец, встретила спутника всей жизни, надёжного и заботливого, с кем будет счастлива она и от всех бед надёжно защищена. И не было предела её удивлению, когда отвел Паладин её в тот самый неприветливый дом, что ранее встретился ей. Пристанище это было под стать самому воителю — грозное и мрачное на вид, но внутри пропитанное одиночеством и явно нуждающееся в уходе. Воин поделился с ней своей пищей и теплом своим. Скромно принимала она его заботу, стараясь так сидеть на каменной скамье, чтобы не увидел он уродливую царапину на её панцире. Когда же Дева отогрелась и насытилась, то, наконец, решила побеседовать со своим спасителем, что сидел, глядя на неё с тоскою в тревожном молчании. — Отчего же ты, о светлый Паладин, избрал для себя столь далёкий от остального мира приют? Паладин не ответил ей, и поняла Дева по глазам его, что гложет его давнишняя неутолимая боль, которую не мог он до сих пор ни с кем разделить. — Что печалит тебя, спаситель мой? — Задала Дева осторожный вопрос. — Быть может, могла бы я тебя утешить… — Не могу я поведать Вам об этом, о нежная, добросердечная Дева, — сказал сей славный воин, и в голосе его слышалась горечь, — но, поверьте мне, прошу, я не зверь, не проходимец и не безумец. Одиночество я выбрал не из-за обмана и не из-за совершённого преступления, а потому, что я оставался непонятым. Ахнула Дева: неужели всё же не покинула её Судьба и решила смилостивиться? Отчуждённый Паладин и был её наречённым, как она и предполагала! Не может же быть, что два создания со столь схожей печальной ношей за плечами встретились лишь по воле случая? — Как же мы похожи с тобой! — Воскликнула она. — Я ведь тоже, тоже одинока и никем не понята! Всю мою жизнь про меня забывали, использовали, обманывали, предавали и ни во что не ставили… Но знала я, что за все страдания положена мне награда. И посему я и выбрала сей трудный путь: идти навстречу тому, чему суждено случиться со мной, а не сидеть сложа лапки в ожидании чудес. После речи этой встретились их взгляды, и ощутили они, как искрится меж ними любовь, будто стая заряженных светомух, выпущенных на волю из их тесной стеклянной тюрьмы. Твёрдо решила Дева, что больше не хочет возвращаться в родную деревню, где всё опостылело ей и напоминает о прошлых недостойных жуках. Она должна остаться здесь, в жилище Отчуждённого Паладина, на припорошенном пеплом, полном страшных созданий, но ставшем таким уютным для двоих крохотном краю огромного мира. «Я разделю с Паладином его одиночество. Буду заботиться о нём и доме его, — думала Дева, — и, быть может, тогда он однажды поведает мне о своём прошлом».

***

Но Паладин так и не открылся Деве. Был он внимателен и щедр, но оставался всё таким же отчуждённым, словно не позволял себе стать до конца самим собой даже с собственной возлюбленной. И однажды громом среди ясного неба прозвучал голос его, и, как молния раскалывает скалу, раскололи внезапные слова хрупкое счастье Девы. — Вы больше не можете здесь оставаться, о милая леди! — Объявил Отчуждённый Паладин Деве. Он был взволнован, а голос его дрожал. — Но почему, мой Спаситель? — Робко поинтересовалась она, не показывая страха своего и до конца не веря, что снова тяжкий удар предстоит её чувствам. — Неужели моё общество и тебе противно, и ты не желаешь более видеть меня? — Что Вы! Что Вы, о прекраснейшая! — Воскликнул он, будто такие мысли были оскорблением для него. — Всю свою жизнь я и грезить не мог, что когда-нибудь встречу столь прелестную и смелую Деву. Я мечтаю лишь о том, чтобы провести рядом с Вами каждый день своей жизни, и расставаться мне с Вами тяжко! Но есть причина на то: твари! Страшные чудища, населяющие эти земли. Они почуяли Ваш сладкий запах, они услышали Ваш чарующий голос и теперь охотятся на Вас! Я обороняю наше жилище, как могу, но сил моих, увы, недостаточно! Всё равно находят лазейки эти хищники, ведомые желанием сломать Ваш панцирь и вкусить нежнейшей плоти Вашей! Я не могу позволить, чтобы с Вами хоть что-то случилось, и хочу защитить Вас! Пусть и такой ценой… Дева слушала его, не в силах вымолвить и слова. Вновь Судьба дразнила её, дав счастье и тут же пригрозив отобрать. От безысходности такой хотелось плакать. Незаметно для Паладина утерла она лицо и тихо ответствовала: — Будь по-твоему, храбрый воин. Позволь лишь последний раз в объятиях твоих забыться. И подхватил её Паладин, и прижал к себе, и отправился в путь. Нёс он возлюбленную, держа её только одной лапой, а во второй сжимал рукоять своего гвоздя, которым прорубал себе путь. Всю дорогу влюблённые молчали. Тяжкое испытание предстояло их чувствам, однако Дева была уверена, что их любовь, не знавшая равных по силе, выдержит любые трудности. Хотела она было сказать об этом Паладину, но думала, что он и так всё знает, и потому молчала, держа в себе свои чувства, как и он держал в себе свои. И вот оказались они неподалёку от её родной деревни. Здесь Воитель опустил возлюбленную на землю и встал перед ней на колени, взяв её клешни в свои. — О свет очей моих, — Он смотрел ей в глаза столь же пронзительно, как и в первый раз, — Я вернусь, как только очищу наш дом от чудищ, что угрожают ему. Уничтожу всех до единого, чтобы никто не смел нарушать наш покой, а потом заберу Вас назад, ведь жизни без Вас я уже не могу себе представить. Отпустив её лапки, Паладин сделал несколько шагов назад. — Мы обязательно встретимся! Мы обязательно снова будем вместе! Навсегда! — Крикнул он и убежал прочь, забросив, будто лёгкую веточку, себе на плечо свой тяжеленный гвоздь. Вот настолько сильна была его любовь к Серой Деве! — Мы обязательно встретимся… Мы обязательно снова будем вместе… Навсегда… — Повторила Дева и побрела к себе домой. Там её ждала постель, слишком широкая для неё одной, куча хлама, который она тут же вышвырнула, и пустые камни для записей. Взяв один из них, она тут же принялась выцарапывать на нём новую историю о своей жизни, об Отчуждённом Паладине, его храбрости и чести, и их неземной, нерушимой любви.