Приключения Девы

Ожидание возлюбленного своего было томительным для Девы. Чтобы унять скуку, она изо всех сил пыталась себя занять: записывала легенды о славных похождениях Отчуждённого Паладина, мастерила его фигурки из подручных средств и даже в его честь возвела статую. Однако же беспокойство за спасителя взяло верх: Дева более не желала повторять своих ошибок и сидеть, сложа клешни, пока счастье её неумолимо отдаляется, и потому, собравшись наскоро, сама отправилась к нему. К сожалению, не запомнила она дороги, которой нёс её, скрепя сердце, драгоценный её Паладин, и потому шла, веря зову любви своей более, чем памяти. И путь её был труден, и вновь повидала она вдоволь, насколько ужасающе её родное королевство, и силы её исчерпались скорее прежнего, ведь шёл путь в гору, а навстречу дули свирепые ветра. Но она продолжала идти вперёд, подкрепляя дух свой грёзами о том, как будут они с возлюбленным держаться за клешни и с упоением смотреть друг другу в глаза. Замечтавшись, Дева и не заметила, как очутилась в землях, куда более печальных, чем её угасающий городок. Ветер здесь, в этих высоких пустошах, разгулялся во всю силу, отчаянно завывая, и лишь пустые панцири да развалины завершали собою унылый пейзаж. А ещё здесь тоже во множестве водились твари. Пусть и маленькие были они, и слабые, но из тех, что, собравшись в стадо, становятся опаснее самого крупного монстра. Снова замерла Дева, пожалев, что не было у неё гвоздя, и нечем ей было защищаться. Пусть даже в жизни не держала она в лапках оружия — кто знает, может, увидев клинок в её клешне, чудища разбежались бы прочь. Но она была совершенно беззащитна, и потому, окружив её, подползали всё ближе мелкие голодные твари, вот-вот грозя растерзать несчастную. «Спаси меня, Отчуждённый Паладин!» — Взмолилась она. И чудо свершилось! Вновь услышала она его громогласный клич. И возлюбленный её свалился с небес, поразив всех чудищ одним лишь взмахом своего могучего гвоздя. Лапки её подкосились, и она бы упала, если бы Паладин не взял её за клешни и не удержал. — Кто Вы, о Богиня? — Вопрошал сей славный жук, глядя ей прямо в глаза. — И как оказались Вы, о неземная, в этих далёких краях? Столь изящная и нежная леди, в одиночестве, в суровых этих землях… Немыслимо! Дева была ошарашена. Неужели возлюбленный не признал её или вовсе забыл? Не так ведь много времени прошло, чтобы забыть лицо суженой своей… — Я — твоя избранница, свет твоих очей, самая прекрасная из прекраснейших! — Сказала Дева, надеясь, что вспомнит он её, и чувствуя, что вновь сковывает её смущение, будто находилась она перед незнакомцем, а не любовью своей. Паладин будто бы не понял её слов или не услышал их. — О милейшая, быть может, Вы в отдыхе нуждаетесь? — Снова вопрошал он, почти слово в слово повторяя то же, что сказал при первой их встрече. — Позвольте же мне отвести Вас в мой скромный одинокий приют. Дева кивнула, не в силах ничего сказать. Как же боялась она, что Паладин тоже стал жертвой злых чар, что затуманили ему разум и повредили память! Но уверенность ещё не иссякла в сердце её: нет, не мог столь стойкий воин пасть под натиском колдовства! И Отчуждённый Паладин отвёл её в своё пристанище, где поделился пищей своей и теплом. Жилище его было Деве знакомо: столь же неприветливое снаружи и одинокое внутри, и, если бы не стояло оно, выбитое в скале, уверилась бы Дева, что снова вернулась в пепельные земли. «Быть может, не смог он справиться с полчищами тварей ужасных? И совестно стало ему за обещание невыполненное, вот он и делает вид, будто это и не он вовсе…» — Думала Дева. Мечтала она сказать Паладину, что нет ничего дурного в том, что тот не справился с задачей, но не могла подобрать слов, чтобы не обидеть его. И так тому тяжко, ведь пришлось за такой короткий срок построить новый дом и обжить его. Да и горе по потерянной возлюбленной наверняка его терзало. Какое счастье, что она смогла найти его, чтобы утешить! — Я — Мато, Мастер гвоздя, которого обучал сам Великий Гуру Гвоздей! — Представился спаситель. Дева была неописуемо счастлива! Наконец она узнала имя возлюбленного. Отчуждённый Паладин Мато… Сердце её замлело от нежности. — Больше всего на свете мечтаю я стать учителем и передать другим своё мастерство! Выходит, любимый её так хорошо овладел делом ратным, что был готов обучать других этому искусству. С таким сильным и умелым жуком как за каменной стеной — так думалось Деве. И дом их стоит теперь в гораздо лучшем месте, пусть и менее живописным, зато более безопасном. Так что прогнала прочь она свои заботы и открыла душу свою навстречу счастью. — Это так прекрасно… — Прошептала Дева. И вновь они смотрели друг другу в глаза. Так Серая Дева и Отчужденный Паладин Мато снова соединились в любви своей. И вновь чувства искрились между ними, распаляясь всё сильнее, и знали они, что ничто более не помешает им любить друг друга. Даже царапина, которой всё ещё стеснялась Дева, и которая так и оставалась для её спасителя тайной.

***

К сожалению, совсем скоро настигло влюблённых очередное несчастье. Заметила Дева, что хмур стал её драгоценный возлюбленный — ещё хмурее прежнего, и вновь осмелилась задать вопрос о том, же гложет его. На этот раз не стал Паладин уходить от ответа, но не обрадовала Деву правда, которой поделился он. — В тяжёлое время встретились мы, — Паладин глядел мрачно, да так, что холодело нутро у Девы, — Сомнения и сожаления одолевают меня, и чувствую я всё сильнее, что обязан вернуть старый долг и покончить уже с давней враждой, что не даёт ни мне, ни моему врагу спокойной жизни. Простите, но должен я отправиться в путь, и нельзя мне медлить более. Не передать словами, как опечалена была Дева этим известием. Снова тот, кого считала она своим наречённым, имеет в жизни вещи, что важнее неё. Впрочем, быть может, воители все такие — заботятся они больше о своих ратных похождениях, нежели о возлюбленных. Не могла она понять и принять такого, но возразить не посмела: куда ей, простой жучихе, до подвигов и многолетних противостояний. — Что ж, тебе решать, о Паладин. Видимо, есть вещи, что для подобных тебе куда важнее любви. — Обречённо произнесла она, искренне надеясь, что, глядя в её тоскливые глаза, спаситель передумает. Но надежда та была напрасной. Видимо, решение уйти принял он очень давно, только никак всё не находил в себе слов и решимости поведать об этом даме сердца. — Нет ничего важнее любви. — Ответствовал он на её слова. — Именно она и ведёт меня. Не понял его Дева; о каком же зове любви говорит он, собираясь вновь сбежать от неё прочь? Быть может, он, как и в прошлый раз, думал, что, покинув её, сбережёт и чувства её, и её саму? «Наверное, дело в том злейшем враге. Ведь, желая навредить, он может забрать у моего Паладина самое драгоценное — любовь всей его жизни!» — Догадалась она. Ведь наверняка враг тот не обычный жук, обезумленный косящей всех вокруг болезнью, а хитрый и расчётливый злодей вроде того, что прикидывался Белым Спасителем… А может быть, и сам он? Тогда всё на своих местах — ведь о простом, легко победимом враге не стал бы так печься её могучий избранник, а сразил бы того одним ударом и думать о нём забыл. — Не хочу я оставлять Вас в одиночестве в этом неуютном жилище, о несравненная, — склонился Паладин к ножкам её, — не лучше ли мне сопроводить Вас к Вашему дому? «Снова к дому...» — Подумала Дева печально. Уж сколько раз обещала она себе, что не вернётся в тот увядающий городок, но каждый раз, разочаровываясь в очередном претенденте на лапку и сердце её, оказывалась в родных стенах… — Не нужно. — Помотала она головой, устремив взгляд в пол. — Мне там больше нет места, а твоё жилище нуждается в присмотре и уходе на время твоего отсутствия. Я с удовольствием возьму на себя заботу о нём. А ты, Воитель славный, поспеши. Чем раньше ты уйдёшь, тем раньше вернёшься. Всю горечь от предстоящей разлуки вложила она в эти слова, но и так не проняли они сердце Паладина, не заставили его переменить решение; кивнул он согласно и немедля покинул Деву, взяв лишь тяжёлый свой гвоздь. Тоскуя, бродила Дева по опустевшему дому, подмечая, каков беспорядок после себя оставил не знавший заботы воин. Сколько же ненужных вещей было разбросано повсюду! Сразу видно, что ни дом, ни хозяин его, лаской не были избалованы. Быть может, Серая Дева — первая жучиха в его жилище и в его жизни… С тем и связана неловкость его и боязнь собственных чувств! От такой мысли душа её расцвела, и решила она, как вернётся Паладин, встретить его со всем теплом, что накопит к тому времени. Ободрившись, принялась она за дело. Разбитые маски, погнутые гвозди, пустые панцири, пробитые щиты, сломанные амулеты и обломки чего-то, что могло быть оружием или доспехом… Всего этого было так много, что Дева порядком устала, вынося весь этот хлам с глаз долой. «И почему я не замечала всего этого раньше? — Спросила себя она. И тут же нашлась с ответом. — Оттого, что смотрела лишь на спасителя своего!» Но кое-что из всей этой рухляди оказалось полезным. И из подходящих деталей возвела Дева статую, изображающую её и Паладина держащимися за клешни. Статую эту оставила она на видном месте, прямо посреди дома, и невольно залюбовалась тем, как теперь чисто и просторно в их жилище. Вместе с тем, пустота эта напоминала ей о том, как одинока она без своего возлюбленного. К счастью, достаточно у неё было с собой пустых дневников, чтобы продолжить записывать в них рассказы о похождениях её героя; не знала она, с чем тому предстоит столкнуться в своих странствиях, но воображение было ей подспорьем, рождая одну дивную историю за другой.