Волчье счастье

      Первые дни на ногу было не наступить, а если у меня это и получалось, то я сразу падал. Как мне сказал тогда Фендир: «У тебя довольно глубокая царапина, но тебе повезло, и она не сильно задела мышцы».       Кстати об этом Фендире, как я понял, он является альфой, да и волком со смоляной шерстью. На взгляд она жёсткая и колючая, но теперь мне интересно, какова она на ощупь. Но что странно, я совершенно не ощущаю его запаха, да и вообще любые другие запахи. Что довольно настораживает и заставляет относиться более аккуратно и настороженно ко всему.       Моя лапочка уже потихоньку начинает ходить, но всё равно преимущественно ползает, из-за чего очень сильно становится похожим на гусеничку, либо бегает чёрным комочком по дому, иногда, преследуя волка, либо бегая за бабочками, что случайно залетали через открытое окно. На головке уже начали расти беленькие волосики, а глазки как были голубые, так и остались такими, что являлось редкостью в волчьих стаях. С каждым днём, проведённым в этом доме, всё меньше и меньше мне хочется уходить отсюда. Но я не могу остаться, не смею привыкать к хорошему. Ведь рано или поздно всё станет опять на круги своя. Мне снова придётся блуждать по бескрайним просторам лесов и полей, выискивать себе и своему ребёнку дом, снова придут трудности, тяжело закрывая глаза и вспоминая первые дни, проведенные с Альфой. Тогда всё ещё появлялось напряжение, когда в комнату заходил Фендир. До одного случая. Через несколько дней, когда я с его помощью смог устоять на ноге, когда он мягко и аккуратно придерживал меня, а после острой боли и маленькой капельке крови, что начала собираться и течь по ноге, он осторожно взял меня на руки и отнёс к кровати. Я перестал сильно напрягаться в его присутствии, да и сам, не замечая, тянулся к нему, ненавязчиво касаясь или же наблюдая из-под опущенных ресниц, как красивый, накаченный Альфа одевается. А ещё через несколько дней, то бишь сегодня, я наблюдаю очень милую картину: альфа играл с волчонком, как отец с сыном. С чего я это вообще взял? Может, волки по-другому играют с детьми? А может, он и впрямь принял ребёнка, как своего? Если так, то примет ли он меня, как свою пару? Поймав себя на этой мысли, я жутко покраснел, прикрывая горящие щёки руками. Ведь если подумать и покопаться в себе, то взаправду, что я чувствую по отношению к этому альфе? Какое-то трепетное чувство с розовым оттенком, жуткое щемление в груди от осознания того, что этот Альфа не может быть моим. Хотелось, чтобы он также любяще и трепетно прикасался и смотрел на меня. Витая в раздумьях и мечтах, связанных с красивым и добрым альфой, меня прервал хриплый и весёлый голос Фендира:        — Маленький, не кусайся! — ответом ему послужило лишь громкое тяфканье, а после вновь послышалась возня. Я улыбнулся, мне очень нравится эта обстановка. Такая комфортная, будто… семейная?.. Сердце пропустило удар. Неужели я и впрямь влюбился в этого альфу?        — О, кто тут у нас проснулся? — дружелюбно улыбаясь во все тридцать два зуба, спросил Фендир. Я не заметил, как альфа приблизился ко мне почти вплотную, из-за чего мои щёки, недавно переставшие пылать, вновь окрасились в бледно-розовый. Он улыбнулся из-за того, что я покраснел? Или мне показалось?        — Как нога? — сажая волчонка рядом со мной, попутно рассматривая меня своими серыми глазами, спросил Альфа с чёрными волосами.        — Вроде бы нормально…        — Попробуешь встать? — поинтересовался Фендир и, получив утвердительный кивок, встал с насиженного места, и протянул мне руку. Поднявшись с его помощью и отпустив поддерживающую руку, я сделал пару шагов, что далось мне легко и безболезненно. Как я тут же зацепился за свою же ногу. Мгновение. Я уже нахожусь в мягких объятиях альфы. Когда он успел настолько близко ко мне подойти?        — Поосторожнее, не торопись, тебя никто не гонит, Агний, — проговорил альфа, сажая меня на кровать. Когда он сказал моё имя этим бархатным голосом с еле заметной хрипотцой, сердце забилось чаще, а щёки налились смущённым румянцем. — Или ты хочешь уйти отсюда? — поинтересовался Фендир. Я поднял на него взгляд. Он оставался спокойным, но я чувствовал напряжение, исходящее от него.        — Н-нет, я не хочу уходить отсюда, — щёки пылали, и я поспешно отвернулся от альфы. Слыша облегчённый выдох, но не видя выражение лица Фендира, я тихо спросил: — А разве ты сам не хочешь, чтобы я ушёл? — повисла тишина, которую нарушали лишь часы, неспешно передвигающие стрелки.        — Нет, не хочу, — разрывая тишину, ответил Альфа, закрывая глаза. — Одному здесь одиноко, так что я рад твоей компании.       Эти слова было и больно, и приятно слышать. Сердце бешено стучало, а после последующих слов оно болезненно кольнуло. А судьба, будто насмехаясь, следила за событиями, постоянно подкидывая новую порцию неприятностей для омеги. Из глаз невольно показалась одинокая слеза. Она медленно скатывалась, оставляя за собой мокрую солоноватую дорожку, и так же одиноко упала на руку, разлетаясь вдребезги. Сердце колотилось, и складывалось впечатление, что оно выскочит из груди.

***

      Альфа давно направлялся к выходу из комнаты. Закрывая дверь, он услышал тихую, робкую и явно смущённую фразу: «Ты мне нравишься». Пойманное чутким слухом признание обескуражило волка, потому он, повернувшись и не найдя более лучшего ответа, спокойно спросил:        — Можешь повторить это ещё раз?