Забытый мир

Я проснулся, от какого то не то ли гула не то от шарканья. Я начал постепенно просыпаться, а звук все нарастал. Наконец я полностью проснулся. Уже блестело солнце, и было гораздо теплее. Но, не забывая про шум, я двинулся по направлению из пещеры. Подходя все ближе к выходу, становилось все холоднее и холоднее, и я как можно сильнее укутался в одежду. Все наши уже лежали и тоже вслушивались в шум. Я тоже лег и стал прислушиваться вместе с ними. Он доносился, откуда то из-за снежного пригорка. Становясь все отчётливее и отчётливее. Пока, наконец, не перерос в откровенное жужжание. По-другому назвать это я не мог. Вдруг, из-за пригорка показался странный аппарат, напоминающий цилиндр, скользящий по снегу. Да, он именно скользил, поскольку следов на снегу не было видно. Чем ближе он приближался, тем точнее становились очертания, и я, наконец, смог более-менее разглядеть этот чудной аппарат. Он оказался действительно цилиндром. Но при этом изгибался буквой «Г» и имел заострение спереди. Колес у него не было, были только четыре лыжи, и судя по строению только передние имели свойство поворачиваться. «Хвост» буквы «Г» торчал вверх и по всему именно там и находился двигатель. На хвосте был нарисован серый, двуглавый орел с шапкой Мономаха и свастикой в лапах, обвитой венком. Так же к этому «хвосту» был приделан большой пропеллер за счет, которого и двигалось сие чудо. На заострении был фонарь сделанный, по всей видимости, вручную, что сказалось на его качестве. В кабине без потолка сидели два человека, спереди пулеметчик, а сзади получается, водитель. Они были одеты в телогрейки белого цвета и с шапками как у танкистов. Столь компактная конструкция быстро скользила по снегу, шустро пролетая неподалеку о нас. Честно признаться, я был удивлен такой изобретательностью. Кто то же ведь додумался использовать то, что действительно быстро. Однако, наверное, такой аппарат не сможет оказать сопротивление непогоде. - Да, из двух вариантов они выбрали третий! – еле слышно под впечатлением заявил Денис Я не сразу понял, о чем он, но потом понял. Он говорил о средствах передвижения. Есть два основных типа, которые мы привыкли видеть, это гусеничный ход и на колесах, а эти черти, ну просто сломали систему, построив то, что просто идеально подходит для быстрого передвижения по заснеженному миру. Но как я уже говорил, шансы против плохой погоды невелики. Пока мы смотрели, попутно восхищаясь его быстроходностью, он быстро скрылся у нас из виду. - Пошли по следам! Живо! – приказал командир, обретая уверенный, боевой, негромкий голос Мы все направились по еле видным полоскам, которые оставил после себя этот агрегат. Стоило мне только мне выйти из пещеры, как на меня сразу обрушилась вся сила минусовой температуры. Это был не просто холод, это был лютый холод. Холод страшный. Он хлестал щеки, морозил шею и пробирал через куртку. Никогда раньше я не чувствовал себя таким окоченелым. Идти далеко не пришлось, следы заканчивались, и он, куда-то пропал. - Ну, что ж - протянул командир – пора вам исполнить то, для чего мы, вас двоих загребли сюда, а именно, проникнуть внутрь к этим тварям и выведать все, что только можно. Берите! Он достал из внутреннего кармана двое удостоверений и отдал их нам. На паспорте была странная птица с тремя головами, на груди которой красовались серп и молот, но в другом положении, а в лапах птица держала многоногую свастику. Самое примечательное было то что птица была так нарисована в таком стиле что он придавал ей объемности. Я открыл паспорт и начал изучать его содержимое. На первый взгляд все было как обычно, так же как и в довоенных которые пользовались в основном на родной Британии. Но только на первый взгляд. Фотографии не было и рамки для нее тоже. Печать была черно-красной, изображая три венца, в центре которых были три буквы «Р.О.А». Так же все было напечатано не на правую сторону, а на левую и паспорт содержал всего три страницы, две из которых были почти пустыми. - Ваши паспорта разные и у каждого, так сказать, свой класс общества. Ты воин – он показал на меня – а ты – он указал на деда- поскольку имени у тебя нет, мы дали тебе условное, Агний Борис Баркашов. И так, я вам сейчас поясню наш дальнейший план действий. Слушайте внимательно! Его голос стал четче и строже, словно он собирался нас выпороть. Мы закивали головами. - Итак, ваша цель, вы проникаете внутрь, сделать это будет несложно, поскольку они абсолютно уверены в неприступности своей крепости. После проникновения, Александр, ты должен будешь разузнать, где у них и что. Поскольку произошел форс-мажор, мы не сможем организовать вам прикрытие, как планировалось, так что придется выбираться самим. Вот тебе фотоаппарат. Знаешь, как пользоваться? Фотоаппарат был стареньким и не в самом лучшем состоянии, даже такие были редкость. Я кивнул головой. - Отлично, твоя задача заснять их базу изнутри, но не трать все попусту, только на важные моменты конструкции станции. Твоя задача так же заключается в обнаружении и захвата карт местности, что по нашим предположениям лежат в кабинете главного министра пропаганды. Да, у них очень странное распоряжение дел по профессиям, но они именно там. Вот тебе пистолет. Он стреляет стандартными патронами, но полностью рассчитан на бесшумное убийство, поэтому стрелять надо почти в упор. Ты забираешь карты, и мы уходим отсюда, ясно? - Да, я понял. - Отлично, теперь переходим к вам. Ваша задача, провести вашего друга к входу, а затем уже и к кабинету этого, министра. В паспорте вы указаны как механик, поэтому у вас есть алиби, почему вы выходили. Скажите, у вас сломались аэросани, да, эти штуки которые мы сегодня видели именно так и называются, а когда спросят про второго пассажира аэросаней, скажите что он остался охранять. Если все ясно то, вперед! Мы вышли из за сугробов и направились вперед. Дед вел меня до предполагаемого, насколько он помнил, входа в Рейх и поэтому он иногда, на несколько секунд останавливался, задумывался и продолжал идти дальше. Наконец он остановился окончательно, возле большого холма, у которого стоял камень, напоминающий картинную раму, и начал стучать прямо в снег. - Дед, а где их город то? Тоже что ли под землей? – спросил я - Не совсем. Их город растет прямо в горе на которой мы сейчас стоим, так что, да, они действительно под землей. Но не совсем. какая то часть все же выпирает из горы. Мы не можем ее сейчас увидеть, увидеть поскольку она тоже очень низко расположена. Тут послышался недовольный голос - Иду я, иду. Простому гражданину жись портите! Голос был грубоватым, немного нахальным, как бандит какой то. Дверь заскрипела и начала выдвигаться из снега, обнажая свое железо. Оно не скрипело и шло плавно, словно его только что мазали. - Итак, шо у вас стряслось? Если такие люди решили пойти по такому сложному пути? - У нас сломались аэросани. Требуется ремонт. Он – я указал на Деда – со мной, механик. - А, ну раз так, то дело конечно ваше, проходите! – ответил мужичок алкогольного вида По всей видимости, люди здесь пешком не ходят, раз его так удивило, что мы постучались в обычную дверь. Пройдя по коридору, у нас даже документов не попросили, мы попали на настоящую подземную, военизированную шахту, которая протиралась вниз на многие метры. Это выглядело очень необычно, это была самая большая шахта из всех, что я видел! Она была разделены на несколько основных колец, по которым бродили люди, вся шахта представляла из себя большой цилиндр. Вот собственно и всё. Повсюду была развешена свастика с тремя буквами, такими же что и на паспорте. Три орла, такие же что и на аэросанях, только эти были черными и кажется, выпилены из дерева. Они были развешены так, что образовывали идеальный треугольник. Поднимались и спускались здесь только по лестницам, которые судя по их виду, были установлены уже после войны. На каждом кольце было несколько лестниц, причем все они были двойными. - Нам нужно в самый низ – прошептал мне Дед - «Ну да, конечно, куда нам еще? Только в самый низ!» - в злости подумал я Мы шли очень долго, но не встретили ничего необычного, кроме того что везде висели плакаты с различными надписями. Написаны они были на очень древнем русском языке. Понял я это по твердому знаку, что постоянно вставлялся чуть ли не в каждое слово. Надписи были черные на белом фоне, например: - « Народ – это бесконечное число нолей, но если к ним прибавить единицу, оно превращается в большое число». Или вот: - « За кем молодежь, за тем и будущее» - « Как христиане, мы не должны себя обманывать, мы должны быть борцами за истину и справедливость » Лишь некоторые плакаты призывали к чему то, остальные просто поясняли устройство мира и народа. Мы спускались все ниже и ниже. Люди, я успел заметить ничем не отличались от обычных, кроме разных эмблем на руках. Спустившись вниз, дед начал думать куда дальше идти. - Кабинеты находятся в правой части кольца. Туда и пойдем. – приказал он Придя на место, я увидел кабинет с номером А.113. я не знал, что означает эта цифра, и решительно постучал. - Да, войдите, – послышался тонкий голос Мы вошли. Перед нами сидел мужчина в черно-сером мундире, занимаясь какой-то бумажной работой, которая, судя по его лицу, ему явно надоела. - Зачем пришли? Кто вы? Что вы хотите? – посыпался шквал острых вопросов Но дед, быстро соображая начал отвечать, опередив меня - Нам было приказано принести карты лично в руки вождю для анализа местности. - Какие карты? - Вы прекрасно знаете. Не волнуйтесь, все свои. Я заметил, как его рука еле заметно дернулась, но он перекрыл ее другой рукой. - Нет, они не у меня, вчера их перенесли в третий отдел. Я могу позвонить, и с вами свяжутся. Он потянулся к телефону, но я медленно незаметно подошел к нему и выстрелил из дырки своего кармана своим сверх тихим пистолетом. Шум и правда, был очень тихий, глухой, словно кто то упал. Но убивал он видно, что не сразу. Министр покачнулся, словно о чем-то подумал, и упал. Я посмотрел и увидел, что пуля не вылетела с той стороны, а застряла. Мы начали обследовать его кабинет. Я начал со стола, дед облазил шкаф. Повезло, конечно же, мне, поскольку я помнил, как он дернулся рукой. Явно хотел достать карты, но передумал в последний момент. Эти карты я узнал сразу, по номерам. Но они были очень помяты, словно их отбивали с боем, может так и было. - Нашел – объявил я о своей находке Дед кивнул, и мы пошли на выход. Но прежде чем выйти я запихал министра под стол, чтоб никто не увидел. Карты я сложил в свой внутренний карман и вышел из кабинета. Теперь дело за малым, сфотографировать базу по пути назад. Пока мы поднимались вверх, я незаметно фотографировал то, что считал нужным. Вдруг дед остановился у ряда больших дверей. - Ты чего? – спросил я – Вспомнил что-то? - Да, школа здесь - Ну и что? - Да вот, - с явной грустью начал он – ты ведь сам знаешь, что в таких странах как эта, действует жесткая диктатура… - Я не понимаю, к чему ты клонишь - Да, так вот. Ты сам прекрасно догадываешься что диктаторы, люди умные и других умных людей возле себя не потерпят. А от кого зависит будущее поколение? Правильно, от учителей. И здесь им живется несладко. Зарплата маленькая, на такую прожить просто невозможно и никаких привилегий. Жалко их. - Хочешь зайти? - Да Мы вошли в одну из дверей. В общем, то, это был обычный класс, только в два или в три раза больше и как не странно здесь были окна. Подойдя к ним, я увидел вполне себе обычный гористый вид. Наверно, это и есть, та самая выпирающая часть. - Но зачем Рейху так принижать учителей? Ведь от них и вправду зависит будущее не только одного государства, но и всего человечества в целом. - Я же говорю тебе, что бы люди большого масштаба не появлялись. Здесь нужны умные люди, а не гении. Умный человек будет работать на них, а гений будет задавать непристойные вопросы на которые так и не получит ответа. И не получив ответа он обязательно поднимет восстание. Этого власти и боятся. Они специально принижают учителей, что бы те не могли и не хотели просветлять учеников. Учителя – строители будущего, но у правительства здесь на будущее свои взгляды. - Ладно, пойдем. Заболтались мы. Мы вышли из школы, и пошли наверх. Поднявшись, у меня возникла идея. Я нашептал о ней деду, и мы направились в ангар. Ангар располагался в противоположной точки от обычного входа, то есть в левой стороне кольца. Когда мы дошли я заметил что в ангаре довольно тесно. Вся техника стояла в три ряда и тот, что был посередине, самый большой, поскольку самый толстый. Я заметил, что было всего четыре типа аэросаней. Первый – это я так понимаю легкий, с пулеметом. Второй – это средний тип, более крупный и бронированный и с более мощным пулеметом. И третий тип – самый бронированный и самый тяжелый, как и самый смертоносный, это аэротанк. Конструкция у всех них была примерно одинаковой, отличались только размером. И кстати броневики были крупнее, чем танки, и у танков было всего две лыжни в отличие от остальных. Так же танк был сильнее вытянут вперед и сзади двигатель был явно мощнее, и букву «Г» он напоминал не так сильно. А вот с броневиком ситуация была в корне другая. Он не был похож на букву «Г» вообще. Это скорее был прямоугольник с тоже заостренной на конце мордой, но на этот раз она смотрела вниз и чем-то напоминала жука. У всех был только один фонарь. Мы выбрали то, что нам показалось надежнее всего, броневик. Залезая внутрь, я понял, что управлять им нужно, так же как и обычной машиной. Немного поэкспериментировав с рычагами и рулем, мы потребовали, что бы нам открыли ворота. Они, конечно же, без скрежета открылись, и мы выехали наружу, после чего нам сразу же в лицо ударил холодный воздух. Мы направились искать наших. Я помнил, где они были, поэтому очень скоро мы были у них. Встретили нас не очень дружелюбно, поэтому Деду пришлось вылезти и помахать рукой, что бы в нас не кинули гранату. Поняв, что это мы нам обрадовались и принялись залезать на броневик. Влезли внутрь не все. Поэтому несколько человек прицепились снаружи и я, увеличивая мощность двигателя, направил машину подальше от базы. Двигатель ревел, и я приказал тем, кто был снаружи держаться по крепче, поскольку дорогу видел не всю. Но ехали мы конечно с просто сумасшедшей скоростью, километров шестьдесят в час. Ничего не трясло машину, ничего не отвлекало от езды, спокойно и от этого необычно. На колесном или гусеничном ходу тебя бы так трясло, что ты бы аж подпрыгивал бы. Единственное что мешало, так это постоянный шум мотора. Но к этому я быстро привык. Был уже день, и мы двигались куда угодно, но подальше от опасности. Немцы могли, что то заподозрить и погнаться за нами. Но на горизонте никого не было, да и я не сильно я об этом беспокоился.