Последние штрихи

      Эзра был странным.       Эта мысль постоянно сидела в голове Анджело, хотя он пытался её прогнать. Старался скидывать всё на Коуди, ведь именно он раз за разом разжигал этот огонь — конечно, его ревность не могла сравниться с той бурей, что устраивал когда-то Эзра, но альфе всё равно было сложновато. Ведь его буквально разрывали.       С одной стороны замечательный и драгоценный любовник, а с другой — нуждающийся в его поддержке и помощи бывший муж с единственным и самым любимым сыном. И Анджело не знал, что с этим делать и как балансировать между ними. Коуди долго сдерживался, но с каждым разом, что звонил Эзра с просьбой приехать (что происходило на удивление часто), терпение омеги таяло.       — Ты пойми, у нас ребёнок, я не могу не откликнуться на его просьбы! — терпеливо в который раз объяснил альфа, одеваясь, дабы скорее выехать к сыну и бывшему мужу.       — Морган этим и пользуется! — воскликнул возмущенный Коуди. Он сжал руки в кулаки и выглядел весьма угрожающе. — Зовёт по всяким глупостям, а ты и рад стараться!       — Зачем ему этим пользоваться? Я ведь тебе говорил, что у нас с Эзрой не те отношения.       — Да, но он хочет с тобой тех отношений! Он хочет твоего внимания! — казалось, вот-вот и парень просто взорвётся.       Анджело лишь обнял его и нежно поцеловал, стараясь хоть как-то успокоить. Коуди вроде тогда остыл и даже позволил поехать к бывшему мужу. Альфа, конечно, верил в свои слова, однако сам начал замечать нечто странное: Эзра и правда звонил ему по всяким пустякам и обязательно требовал присутствия рядом с собой. Хотя всегда все звонки, стоит сказать, касались исключительно Хьюго. Школа, студия, привезти, подвезти, забрать и поговорить — Эзра едва не каждый день звонил с разного рода просьбами. После пяти лет молчания это было просто невероятно, ведь до этого бывший муж звонил несколько раз в год по совершенно экстренным случаям.       Да, это было странно. Но Анджело не замечал в этом ничего «опасного», как считал Коуди. Или старался не замечать.       А омега не стеснялся звонить в любое время суток.       В одну из ночей, когда Коуди, до этого заваленный работой, всё же остался у Анджело, Эзра позвонил вновь. И позвонил в тот самый момент, когда долгожданный юный любовник лежал под ним, раскрасневшийся, раскрытый и готовый принять альфу. Поначалу Анджело старался игнорировать телефон, ведь голова была забита совершенно иным, а взгляд затуманен, но звонок замолкал лишь на несколько секунд.       — Да возьми уже! — воскликнул Коуди.       Альфа улыбнулся и, сжав бедра омеги, прошептал:       — Как раз это я и собираюсь сделать.       — Я про телефон!       Тяжело вздохнув и приведя в порядок дыхание, Анджело ответил на звонок. Голос Эзры на том конце провода был тяжелым и дрожал — всё возбуждение сошло на нет. Однозначно что-то случилось. Но расспрашивать не пришлось.       — Хьюго грипп подхватил.       — Грипп? Он только недавно болел, опять, что ли? — едва не закричал Анджело. Немного придя в себя, альфа спокойней поговорил: — Температура высокая? Ты её сбивал?       — Да, но помогает ненадолго. Ты можешь приехать? Мне страшно.       Последние слова Эзра сказал тихо, с ужасом — на миг альфе стало так его жалко, в голове поселились мысли о том, как же он один раньше вынужден был сидеть с больным малышом. Это подстегнуло его вскочить и начать одеваться. Только полностью одевшись, Анджело вспомнил о Коуди — тот успел надеть пижаму и растерять весь хороший настрой.       — Прости, прости! — альфа сел рядом с ним и поцеловал. — Просто Хьюго заболел, я не могу не приехать!       — Я всё понимаю, — надувшись, но всё же переборов себя, сказал Коуди и закутался в одеяло. — Тебя не ждать уже?       — Не знаю, дорогой, не знаю. Если у Хьюго температура спадёт и он спокойно уснёт, то вернусь. А если будет беспокойным, то останусь.       В старом доме его встретил весь бледный Эзра и стойкий плач сына. Напомнило времена, когда ребёнок был совсем крохой — он плакал постоянно и порою доводил Анджело до безумия, что уж говорить о нервном и пребывающем в депрессии омеге. Хотя теперь было полегче.       — Малыш, ну не плачь, — ласково проговорил альфа, поглаживая сына по мокрым волосам.       — Голова болит и тошнит! Как не лягу, всё равно плохо, — сквозь всхлипы проговорил мальчик и замолчал лишь тогда, когда холодная рука отца коснулась его горячего лба.       По дороге сюда Анджело купил сильное жаропонижающее и заставил сына выпить его — оно было отвратительным на вкус и раскапризничавшийся ребёнок долго отказывался пить. Эзра постарался помочь уговорить мальчика, но вскоре отступил — кричать на больного малыша он не мог, а иначе, столь заведённый и расстроенный, бывший муж разговаривать не мог.       Несколько часов они вдвоём сидели над то беспокойно засыпающим, то плачущим от дурноты Хьюго. Но лекарство подействовало — сын тихо уснул, а Анджело, тронув его лоб, облегченно выдохнул:       — Всё, теперь он плакать не будет, температура идёт на спад.       Эзра лишь кивнул, радионяню (удивительно, что он её сохранил) всё же оставил, таская за собой второй экран.       — Ты спать не хочешь? — с беспокойством спросил Анджело, глядя на бледного омегу. Тот до сих пор выглядел немного напуганным.       — Да куда уж тут спать? — горько ухмыльнулся омега и включил чайник. — Кофе будешь?       Анджело глянул на часы — через четыре часа надо собираться на работу. Если быстро ехать, то до дома доберется в лучшем случае через полчаса. Может, вздремнуть успеет — развлечься с Коуди уже наверняка не выйдет. Вдруг телефон завибрировал и альфа, взглянув на экран, улыбнулся. А может и выйдет — юноша не спал, а узнавал, что же там с Хьюго. Увлечённый перепиской, он пропустил мимо ушей вопрос Эзры. И очнулся лишь тогда, перед ним с грохотом поставили кружку, а горячий кофе расплескался.       Омега сел напротив и смотрел куда-то в другую сторону, попивая из своей чашки то ли кофе, то ли чай. Разглядеть его лицо было невозможно — тот сел повязкой к альфе, но напряженное молчание выдавало настроение.       — Спасибо! — с улыбкой поблагодарил Анджело и выпил немного кофе, хотя он был не самым вкусным. Ему очень не нравилась нервозность омеги — было стойкое ощущение, что это не только из-за гриппа сына.       Между ними повисла тяжелая тишина. Вдвоём они давно не оставались — последний раз наедине доводилось быть лет пять назад. И между ними столько всего произошло, что слова не находились. Раньше Эзра всегда сидел рядом — Анджело часто этим пользовался, поглаживая своего супруга по коленке, иногда, когда было чересчур игривое настроение, тянул руки выше. Любил целовать и трогать за руки. Теперь Эзра сидел далеко, но даже будь он так близко, как это только возможно, расстояние между ними осталось бы всё равно. Расстояние из обид и недосказанности.       Шумно поставив чашку на стол, Эзра, всё еще не поворачиваясь, спросил:       — Как твоя работа? Нашел что-нибудь?       Анджело не ожидал, что они вообще будут говорить, однако мешкать с ответом не стал — омега мог и обидеться.       — Да, работаю в студии, где Хьюго учится. И размышляю, где бы найти спонсора, готового устроить выставку. В общем, всё прекрасно! — Эзра что-то едва слышное прошептал и атмосфера в комнате стала ещё мрачнее. Ничего не оставалось, кроме как ещё хоть как-то оживить их разговор. — А тебя на работе больше никто не обижает? Например, треклятый профессор? Ты говори, я всех за пояс заткну.       — Правда? — с очень странными нотками проговорил Эзра и наконец-то повернулся к Анджело. На лице его не было злости, лишь то, что заставило альфу почувствовать вину перед Коуди.       Сглотнув и отведя взгляд, он всё-таки улыбнулся и кивнул:       — Да, правда. Я ведь уже говорил тебе — можешь обращаться ко мне всегда, — вдруг из радионяни раздались всхлипы, а затем затихли. В то мгновение, казалось, у них обоих сердца замерли. — Он слишком часто болеет. Ты записал бы его к врачу и как можно скорее.       — Уже. И к педиатру, и к кардиологу, и… — Эзра вцепился в радионяню и вдруг с такой надеждой посмотрел на Анджело, что тот без слов готов был согласиться сразу на всё. — Ты пойдешь с нами?       — Конечно.       На миг Анджело почудилось, что омега улыбнулся. Разговор исчерпал сам себя и альфа вновь вернулся к своему телефону — Коуди его ждал. Из радионяни доносилось мирное посапывание ребёнка. Кажется, Хьюго стало полегче.       — Я пойду тогда, — неловко проговорил альфа, будто совершал какое-то преступление. И лицо Эзры подтверждало это.       — Оставайся. Нет смысла ехать, потом ведь…       — Есть, — резко отрезал Анджело и вмиг пожалел.       В глазе омеги пронеслось много чего: злость, ненависть, боль… Но ни одного дурного слова не сорвалось с его губ. Голосом, насквозь пропитанным жалостью и лживым раскаянием, он прошептал:       — Ох, я вас отвлёк. Что ж, извините. Можешь идти, — Анджело хотел было отнести кружку в раковину, но омега его остановил. — Не надо, я уберу.       Альфа ощущал тяжелый взгляд, пока шёл в прихожую, обувался. Он уже собирался прощаться, как вдруг Эзра произнес кое-что, заставившие сердце замереть.       — Ты его любишь?       Эта фраза эхом отдавалась в голове — почему-то захотелось рассмеяться. Но Анджело сохранил серьёзность, почти что суровость. Медленно, чеканя каждое слово, он сказал:       — Мне кажется, мы с тобой не должны это обсуждать.       Он даже позабыл попрощаться — так быстро вышел из дома. В квартире его ждал сонный Коуди. Обняв омегу и укрывшись теплым одеялом, услышав, как его дыхание выравнялось, альфа пытался заснуть, но ничего не выходило. Он лишь смотрел в темноту и никак не мог забыть слова Эзры.       Анджело взглянул на устроившегося на его груди Коуди. Этот парень ему нравилась, очень нравился, ведь он был таким красивым, очаровательным и добрым. Как такой мог не нравиться? К нему он чувствовал что-то, однозначно. Однако… Память ещё была свежа о том, как это — любить сильно. Или просто любить.       Так до утра пролежав без сна, Анджело пораньше поехал на работу. Кажется, Коуди ничего не заметил, иначе новой вспышки подозрения и ревности было бы не избежать. Альфа решил с головой уйти в работу, благо, было, куда уходить. Длинный язык Элиота помог — один богач обратил внимание на талант Анджело, припомнил о его прошлой славе. В общем, прекрасный спонсор для выставки. Он даже связался с ним и назначил встречу. Казалось бы, всё налаживалось.       С Эзрой разговаривать ему было сложно, хотя долго не пришлось — справившись о здоровье Хьюго, альфа попрощался. Мальчику уже было лучше и можно было звонить уже ему, а не «папочке». Хотя Эзра всё равно звонил и временами даже звал в свой дом.       — Хьюго скучно одному сидеть. И мне надо работать! — причитал омега, хотя Анджело знал, что ему дали больничный по болезни ребёнка.       — А мне работать не надо, что ли? Я не могу! Дать тебе денег на няню?       — Не надо! — прошипел в трубку омега и сбросил вызов. Оставалось надеяться, что не разозлит вновь сверх меры.       Один раз альфа всё же приехал — уж очень его просил об этом малыш. Он ещё был довольно слаб и с постели не выбирался, потому пришлось ютиться в его комнате. Она была просторной, но Эзра, казалось, постоянно смотрел на него и оттого было немного странно. До определенного момента всё было хорошо: Анджело шутил и ласково гладил сына, помогал с домашним заданием со студии, пока вдруг мальчик не достал телефон и ткнул пальчиком в экран.       — На следующих выходных будет открытие новой зоны, там, где мы были всем классом. Помнишь, это ты устраивал? — альфа медленно кивнул и, прищурившись, на секунду онемел — «Семейная зона». Хьюго большими умоляющими глазами посмотрел на него и вцепился немного горячей ручкой. — Мы пойдем? Пойдем, ведь так? Юлиан уже там был со своими родителями, постоянно хвастается! Я выздоровею к тому времени, обещаю! Пойдем втроём: я, ты и папочка!       Да, когда-то он много готов был отдать за такое предложение. Но лишь представив, как отреагирует на это Коуди, Анджело понял, что это невозможно. Сколько бы он ни скидывал на юность ревность Коуди, сколько бы ни убеждал, что всё нормально, но даже альфа понимал, что такие встречи неприемлемы.       — Нет, малыш, втроём мы не сможем.       Глаза Хьюго, в которых засквозило непонимание и обиды, почти сразу наполнились слезами. На Эзру смотреть не хотелось — да и не надо. Его пронзающий взгляд, чем-то напоминающий Хьюго, и так прекрасно чувствовался.       — Почему?       — Солнце моё, боюсь, это не понравится Коуди. Ну, мистеру Гриффину.       — Причём тут он? — довольно агрессивно воскликнул мальчик. Понемногу Анджело начинало казаться, что это всё слова, нотки и эмоции не его, а Эзры.       — Потому что он мой… как бы сказать… близкий друг. Я так когда-то дружил с твоим папой, — от вмиг изменившийся атмосферы стало дурно. Гнев Эзры буквально заполнил всю комнату и даже Хьюго притих и сжался. Но плевать на злость бывшего мужа — следовало бы объяснить всё сыну раз и навсегда. — Коуди очень сильно обидится на меня и будет волноваться. Я не хочу его расстраивать. Прости, малыш, мы с твоим папочкой не можем ходить в такие места вместе.       Хьюго это не успокоило, но настаивать на своём он не стал, а лишь обиженно надулся и спрятался под одеялом, вскоре и вовсе уснув. Анджело же поспешил уйти, но Эзра его остановил. Омега сложил руки на груди и сверлил его взглядом, едва сдерживаясь.       — Неужели ты даже ради ребёнка не согласен пойти?       — Дело не в ребёнке. Я ведь уже всё сказал — не хочу так беспокоить Коуди.       — Ты что, соврать не можешь? Уж ты-то в этом мастак, — ухмыльнулся бывший муж и поза его стала ещё более закрытой.       — Я не хочу врать. Поэтому нет.       На миг в доме повисла такая тишина, что можно было услышать, как тикают часы. Эзра заговорил медленно и со странным ледяным спокойствием:       — Врать, значит, не хочешь. Ладно. Что ж, не переживай, я с Хьюго поговорю, он не будет обижаться. Что важнее — ты помнишь о враче? Поедешь, или у тебя планы?       — Помню. Помню и обязательно поеду.       Альфа не знал, как собирался бывший муж, не умеющий, как казалось, договариваться и вообще сдерживать свой гнев, успокоить сына, однако через пару дней, когда он сидел в офисе предполагаемого спонсора, мальчик и правда позвонил — спокойный и вовсе не обиженный. Связь вечно прерывалась из-за отвратительной погоды. Он как раз весело разговаривал с ребёнком (по крайней мере пытался провороваться сквозь рычание и помехи), как к нему подошел секретарь.       — Прости, дорогой, мне нужно бежать!       — Ты приедешь?       — Да, конечно. Всё, малыш, пока-пока!       Раньше Анджело частенько встречался с разными инвесторами, но это, казалось, было так давно, что он и забыл — волнение и беспокойство одолевали не на шутку. Перед ним сидел серьёзный полноватый альфа, разглядывающий фотографии с прошлых выставок. По его лицу казалось, что тот совершенно не заинтересован — и как же Элиот его уболтал тогда?       — Мистер Ямара, а почему вы вообще бросили всё это? Картины-то хорошие.       — Семейные проблемы, — лаконично ушел от ответа Анджело, не теряя улыбки. Это его шанс, нельзя упустить.       — Надеюсь, теперь всё хорошо? — с подозрением проговорил инвестор. — Я не хочу, чтобы вы всё бросили и вновь уехали из-за семейных проблем.       — Всё в полнейшем порядке, — ведь семьи-то у него нет, значит, и проблем. С Эзрой всё вроде нормально, с Коуди тоже. Всё в порядке, он не соврал.       Ответ спонсора удовлетворил и он согласился работать с Анджело — внутри у альфы всё перевернулось от ликования. В случае удачи он только просил право владения несколькими картинами. Ещё давно альфа вынашивал идею нарисовать эмоции — радость, грусть, счастье… любовь. Но после развода в голове не было ничего хорошего и рисовать приходилось то, что просили. А теперь ему дали волю. Счастливый, он сразу позвонил Коуди похвастаться.       — Я тебя поздравляю! И что, теперь я смогу наблюдать за тем, как ты пишешь?       — Нет, ты увидишь всё только на выставке. Секрет.       — Ах, секрет, — протянул омега таким голосом, что альфа вмиг пожалел о том, что сейчас день, а парень на работе. — Тогда я выбью из тебя правду! Заберешь меня сегодня?       — Прости, но забрать не выйдет — я машину отдал на ремонт. Сам на метро езжу. Тем более погода такая дрянная, такси почти не ездят.       Коуди тяжело вздохнул на том конце провода, но обещание побаловать его сегодня ночью успокоило. Правда то, что Анджело сегодня едет в больницу с Хьюго и Эзрой, его расстроило и вновь разбудило ревность. Дело дошло до того, что весь путь до дома он спорил с юношей и едва не поссорился. Ещё и Эзра добавил — когда Анджело уже собирался выходить, позвонил и сказал, что прием переносится на более позднее время.       — Ты бы мне ещё сказал, когда я приехал.       — А что, у тебя свидание? — проговорил омега и почти тут же успокоился. — Ну прости, так вышло.       Пока освободилось пару часов, Анджело вдохновенно взялся за эскизы. В голове его крутилось много образов — каждой эмоции он хотел подарить свой образ. Гнев — тонкий человек с огненными волосами, сметающий всё на своём пути. Тревога — пугливая мелкая фигура, обнимающая себя костлявыми руками. Любовь… Карандаш застыл над листом. Анджело прикусил губу и отбросил и лист, и карандаш. Ему надо ехать.       Эзра закутал мальчика в три слоя одежды, прежде чем вывести на улицу под проливной дождь и вьюгу. Несмотря на то, что это было такси, Эзра ничего не сказал — он вообще выглядел странновато. Глубоко натянул шапку, старался не поворачиваться пораненной стороной, будто боялся, что Анджело увидит повязку. Будто он её раньше не видел! Хьюго уткнулся в бок альфы и вяло рассказывал что-то о том, что в студии дали сложное задание и мистер Бейт очень строго его проверяет. В больнице почти никого не было, и тёмные коридоры навевали не лучшие мысли.       Педиатр долго опрашивал и осматривал мальчика. Эзра заметно нервничал — теребил свою одежду и был бледнее обычного. А ещё постоянно бросал на Анджело подозрительные взгляды. И отвлёкся от своих внутренних перипетий, когда педиатр отпустил Хьюго и малыш, спрыгнув с лежака, побежал к омеге и прижался к нему.       — Ну как он? — почти одновременно спросили Эзра и Анджело.       — С иммунитетом у него есть проблемы, это да. Я выпишу кое-что. И направление к кардиологу. Даже с учётом его порока кардиограмма так себе. В конце концов, все эти ангины и гриппы сказываются на его сердце. Но не нервничайте, ничего уж очень страшного и критического я не вижу.       Анджело заметил, как тяжело сглотнул Эзра.       — Всё будет хорошо, не волнуйся, — приободрил его альфа, едва они вышли из кабинета. Омега крепко обнимал сына, неся его на руках. Он словно пребывал в своих мирах. Анджело подошел ближе и тронул его за плечо, легонько сжав — бывшего мужа будто молнией пронзило и он подпрыгнул. — Ты чего?       — Ничего, — быстро проговорил омега. — Всё нормально, я не переживаю. В смысле переживаю, но не критически, это ведь было очевидно. Ты поедешь с нами?       — Ну, я оплачу такси…       — Нет, поехали к нам! Проведи время с Хьюго, он ведь хочет!       Мальчик, услышав своё имя, приподнял голову, сонно хлопая глазами. Немного подумав, он кивнул и пробормотал:       — Да, поехали. Помоги мне с заданием.       Анджело на секунду замер в задумчивости, но всё же согласился. Это он отправил сына в студию и обещал помогать. Такси пришлось ждать очень долго — по такой погоде мало кто соглашался ехать так далеко. Анджело подумывал отказаться, ведь как-то ему ещё надо возвращаться, но… Он же пообещал.       Задание оказалось не таким сложным, но на него понадобилось много времени. Даже Эзра успел приготовить легкий ужин. Омега поставил тарелку с салатом перед лицом Анджело и протянул вилку.       — Ешь. Это благодарность за то, что съездил со мной.       Альфа отложил карандаш и с удивлением взял вилку.       — Не волнуйся, не отрава. Всё по рецепту делал. И ты, Хьюго, ешь и спать.       На вкус салат был немного странным, но вполне съедобным. Мальчик отодвинул свои рисунки и, причитая, что тут есть перец и томаты, под строгим взглядом всё же принялся есть. Эзра сидел рядом, неотрывно глядя на них. Но едва Хьюго потянулся своей вилкой в тарелку Анджело (там была фета, которую так любил малыш), омега всполошился и крикнул так громко, что вздрогнул даже альфа.       — Хьюго! Не смей брать чужое!       — Но пап… — тут же захныкал мальчик.       — Эзра, ну чего ты, я поделюсь, — примирительно проговорил Анджело, погладив сына по волосам и придвигая свою тарелку. Однако омега не успокоился и резко отодвинул её от сына.       — Нельзя ему такое, он только переболел.       Альфа пожал плечами и, чмокнув Хьюго в лоб, доел салат. Эзра быстро забрал тарелки и вскоре шум посуды и воды заполнил почти весь первый этаж.       — Давай-ка дорисовывать и я поеду домой, — попытался поддержать расстроенного ребёнка Анджело. Однако никакое такси его брать не соглашалось.       «Плохие погодные условия. Опасно», «Все заняты, извините», — только и слышал альфа. Вечер с Коуди накрылся медным тазом. Как и ночь.       — Оставайся, — предложил Эзра. Омега, домыв посуду, постоянно вертелся рядом. Точнее, рядом с Хьюго — мальчик даже, казалось, сам не ожидал столько внимания к себе.       — Да как-то…       — Прекрати. У тебя есть другие варианты? Можешь спать в детской, а Хьюго со мной. У него большая кровать, ты поместишься.       — Папочка, правда? — тут же загорелся мальчик и едва на месте не запрыгал.       Анджело покосился на окно — у него была мимолетная надежда, что дождь закончился, но он, казалось, только усилился. Выбора у него не было, а как хотелось! От мысли, что он останется в этом доме, под одной крышей с Эзрой, стало немного не по себе. Точнее, как-то странно.       — Ладно, но я могу и на диване…. — медленно начал было Анджело, как омега прервал его.       — Диван я отправил в химчистку. Кто-то на него краску разлил.       Хьюго заливисто рассмеялся и был так счастлив, что он и спать-то не собирался. Но Эзра и слушать не хотел — для него настал час сна. Коуди расстроился. Так расстроился, что не ответил альфе. А когда тот позвонил — сбросил. Лишь когда Анджело был в душе, всё же ответил.       «Я очень надеюсь, что всё будет хорошо. Ты ведь мой, да?»       «Да, я твой. Целую, не скучай» — с улыбкой написал ему альфа.       Так как сменной одежды или даже пижамы у него не было, Анджело пришлось идти в детскую в той же и лечь спать почти голым. Благо, что Эзра и Хьюго уже легли спать и никто его не видел. Кровать сына и правда была большой, хотя ноги поджимать всё же пришлось.       Всё было иначе. Раньше он засыпал быстро, пусть и снились тут неприятные сны, но теперь… Альфа постоянно вертелся, в голову лезли разные мысли. И воспоминания. Об Эзре. Эзра, Эзра, Эзра…       В голове была какая-то странная дымка, от которой никак не удавалось избавиться — и сон не шел. Комната малыша пахла как он, но стоило Анджело вдохнуть воздух глубже, как нос заполнился мучительно знакомым и сладким запахом.       Запахом Эзры.       Вдруг дверь заскрипела — в детскую просочился бывший муж. Анджело забыл, как дышать и говорить, и, лишь когда омега подошел к кровати, прохрипел:       — Ты чего пришел? Какого?..       — Мистер Баксти, — едва слышно прошептал Эзра. — Хьюго же просыпается ночью, будет искать мистера Баксти. Я за ним пришёл.       Анджело привстал — голова слегка закружилась — и стал искать зайца. Но омега вдруг покачал головой и залез на кровать.       — Эй!..       — Не кричи, ребёнок спит! — шикнул Эзра. Волосы его были немного взлохмачены, но повязка плотно прилегала к глазу, закрывая даже всю повреждённую кожу. И он потрясающе пах. — Вон он, я сам возьму. Лежи, тебе вставать рано.       Во рту пересохло. На бывшем муже была лёгкая свободная пижамка, — обычно он любил надевать тёплые и полностью скрывающие ноги и тело. Когда омега тянулся к игрушке, лямка спала с плеча. Такого тонкого и острого, будто у подростка. Сквозь легкую, почти прозрачную ткань, Анджело даже в темноте мог видеть плоский живот, узкую грудь. Ноги до бедра были голыми — длинные, натянутые и соблазнительные словно специально. Слишком соблазнительные. Альфа и опомниться не успел, как положил руку на гладкую и бархатистую голень, медленно, наслаждаясь каждым сантиметром кожи, провел до самого бедра, задирая пижаму. На него накатила волна возбуждения и Анджело сквозь сцепленные зубы со свистом выдохнул. На Эзре не было нижнего белья.       Тихий стон омеги вывел альфу из этого оцепенения.       — Я… Ох, прости, я!.. — запинаясь, проговорил он и попытался убрать руку.       Но Эзра его остановил. Нежно взяв за руку, он поднес её сначала к своей щеке, аккуратно, едва касаясь, поцеловал, а затем запустил под пижаму и прижал к своей груди. Его запах был невероятно сладким и манящим. Голубой глаз горел и искрился, лицо пылало, рот был приоткрыт, губы блестели…       — Не надо, — проговорил Эзра и томно выдохнул: — Не надо останавливаться.       Он немного покачнулся и хотел опуститься, однако Анджело не дал ему это сделать. В один миг альфа подмял омегу под себя и уткнулся носом в шею. Этот запах сводили с ума. Эзра сводил его с ума.       Гибкое и теперь немного слабое тело Эзры.       Горячий рот и язык Эзры.       Странно сильные руки Эзры и впивающиеся в кожу на плечах острые ногти.       Ноги Эзры, обвивающие его тело.       Сладкие стоны Эзры.       В голове был лишь туман и Эзра.