Последние штрихи

      Под одеялом было так тепло и уютно, что Анджело казалось, будто ему десять лет. Он ещё маленький мальчишка, лежит в своей кровати в домике на Кубе. Скоро придёт папа и заставит его встать, пойти в школу. Но нет, Анджело соберёт друзей и рванёт на пляж — говорят, если ты живешь у моря, то оно скоро надоедает, но он этого мнения не разделял. Как можно учиться, когда родные пляжи Варадеро так и манят?..       Но едва альфа протянул руку, как осознал, что всё это лишь иллюзия. Хотя и реальность вполне устраивала — рядом лежало тёплое, мягкое и податливое любимое тело. Он любил так будить Коуди. Любил то, как тот неубедительно отбивается, как сейчас, говоря с улыбкой и лёгкой хрипотцой после сна:       — Ну Анджело, нет, нет!       Эти милые отбивания всегда не на шутку заводили — альфа прижался к омеге, недвусмысленно начал об него тереться и, найдя ухо, покусывать за мочку.       — Хватит, хватит!.. — голос Коуди уже начал дрожать от возбуждения, но он продолжал упираться, пусть и весьма слабо. Парень резко развернулся и, зарывшись рукой в волосы Анджело, страстно поцеловал. Жадно, словно они не виделись очень давно, покусывая и оттягивая губу, хотя раньше так не делал. Так делает не он. И, едва альфа успел сообразить спросонья, его вырвали из состояния грёз и блаженного непонимания одной фразой: — Мы разбудим Хьюго, если продолжим!       Омега встал с кровати, а Анджело вскочил, словно огнём обожженный, и прижался к стене, большими глазами глядя… не на Коуди. Весь в укусах и засосах, едва держась на подрагивающих ногах, натягивая на себя порванную пижаму, спиной к нему стоял бывший муж. Эзра Морган поправил повязку и лишь тогда повернулся — вся его грудь и шея были в следах любви. Он улыбался как шесть лет назад, выглядел хоть и уставшим измученным, но очень довольным.       — Я проверю малыша, иначе может проснуться и испугаться, что меня нет. А ты ещё поспи, я позову к завтраку, — весело проговорил омега, словно не было пяти лет гнева и обид, года депрессии. Казалось, он вот-вот подойдет и чмокнет в губы, но Эзра на миг замер, а затем просто ушел, прикрыв дверь.       Оставив Анджело один на один с ужасом и осознанием: он всю ночь провел не с Коуди, а с Эзрой. На него тут же нахлынули мучительные воспоминания: как он, будто с цепи сорвавшись, не мог насытиться бывшим мужем. Каждую секунду он выбивал из омеги громкие стоны и закрывал ему рот рукой, дабы тот сильно не кричал — нельзя шуметь. Целовал так остервенело, что готов был поглотить целиком. Красный и весь мокрый, Эзра всё же тянулся к нему и, обняв ногами за талию, шептал на ухо, срываясь на стон:       — Немного медленней… мхм… Ан… Ан… А-ах! М-м-м-м!       Анджело его слушал — когда он говорил быть нежнее, мягче, поцеловать, двигаться быстрее. Чутко реагировал, едва ощущал, что омега чувствует себя хоть немного не комфортно. Он о нём, чёрт возьми, заботился! Будь он груб — это было честнее!       Анджело уткнулся лицом в ладони — сердце ненормально билось в груди. Хотелось на миг проснуться и понять, что это лишь кошмар, а рядом с ним Коуди, но нет: сколько бы он ни открывал глаза, перед ним была не его комната. А сам альфа и комната, кровать и постельное пропахло Эзрой. Его запах был уже не таким притягательным, был слабее.       Он изменил Коуди.       Изменил с Эзрой.       Изменил, как того и боялся его милый парень.       Ему стало так отвратительно от самого себя, что альфа не знал, куда ему деться. А когда пришло осознание, что это комната их ребёнка, да ещё и его кровать, вскочил с постели, судорожно стянул простыни. Он купит новую кровать. Словно в каком-то тумане альфа подошел к ванной и, открыв дверь, оторопел. Эзра только вышел из душа и на миг Анджело почти увидел жуткий шрам, но омега прижал полотенце к лицу.       — Не смотри, не смотри!       Полотенце было маленьким и закрывало только половину лица — омегу не волновало, что он стоит абсолютно голый. Главное, чтобы не увидел шрам. Альфа опустил глаза в пол и, очень быстро засунув постельное в стиральную машинку, вылетел из ванной.       Словно вспышка его ослепило воспоминание о ночи — Анджело касался повязки и пытался её снять, но омега запаниковал так, что чуть было не убил весь запал.       — Не надо, пожалуйста, пожалуйста! Не снимай, не трогай, Ангел! — услышав своё ласковое и такое любимое прозвище, альфа погладил Эзру по щеке и поцеловал мокрый от накативших слёз глаз.       — Не плачь, я не буду, — прошептал он и, опустившись к самому уху, (от осознания, что он сказал эти слова, у Анджело всё внутри похолодело) проговорил: — Ты очень красивый.       Как он мог? Все пять лет, казалось, не испытывал ничего, кроме едва сдерживаемой злости, а стоило только остаться наедине, как вдруг сорвало крышу. И всё бы ничего, однако Коуди… Его милый Коуди. Альфе стало дурно. Отвратительно поступил с таким хорошим и добрым человеком. Жизнь налаживалась ведь!       Анджело так и сидел бы, уставившись в стену, со страхом и ужасом осознавая произошедшее, но топот детских ножек и весёлый смех Хьюго отвлёк. Едва перебирая ногами, альфа спустился на первый этаж, где уже сидел за столом сын.       — Анджело! Доброе утро, как спал? А мне снилось, что мы с тобой и папочкой!.. — без умолку тараторил малыш, сразу перебравшийся к нему на колени, едва тот сел. — Ой, а ты что, плохо спал? Ты такой грустный и уставший.       — Хьюи, — от голоса Эзры, такого ласкового и спокойного, бросало в холодный пот. Малыш сам удивился — раньше омега явно его не часто так называл, — не приставай, садись есть.       Омега растерял всю свою угрюмость и тёмная аура ненависти что, казалось, окутывала его всякий раз, когда он видел Анджело, исчезла. Повязка — уже не черная, а светлого, бежевого оттенка — плотно прилегала к лицу. Смотря на светящегося бывшего мужа, он испытывал странные смешанные чувства. Однако едва перед глазами представало лицо Коуди, как альфа впадал в пучину ужаса и отвращения. Перед Анджело стояли панкейки — однозначно из какого-то ресторана — и свежая яичница с беконом, даже не подгоревшая, но он не ощущал совершенно никакого голода. Он с трудом держал в руках вилку и с большим трудом заставлял себя есть, дабы не привлекать лишнего внимания. Ситуация была крайне странной и почему-то карикатурной, как казалось. На фоне играла утренняя музыка, доносящаяся из телевизора, Хьюго, весело болтая ногами и что-то рассказывая, ел свой завтрак. Эзра делал вид, что внимательно слушает, но часто отпускал мягкие замечания, что ему следует занять рот едой, а не болтовней. Будто счастливая семья.       А Анджело… А Анджело тошнило.       Ещё хуже ему стало, когда на телефоне высветилось сообщение от Коуди. Ох, ну почему? Почему он это сотворил?! Альфа быстро запихну в себя еду и вызвал такси. Хьюго засобирался было к себе в комнату, как Анджело вспомнил, какой там стоял запах после бурной ночи, кровать…       — Малыш, подожди. Пару дней тебе ещё с придется спать с папой.       — Ты остаешься ещё?! — не сдерживая восторга, воскликнул мальчик.       И даже Эзра глянул на него — альфа ощутил себя загнанным зверьком. Прочистив горло, но всё же хриплым голосом он сказал:       — Нет, малыш. Просто я… твою кровать сломал. Я куплю новую.       — Сломал? — изумленно протянул мальчик. Однако проверять Хьюго не собирался и, пожав плечами и дождавшись поцелуя от Анджело, полетел наверх заниматься рисованием и уроками.       Такси как раз прибыло, а телефон постоянно звенел от сообщений Коуди, травя душу всё больше и больше. Он не мог ответить ни на одно из них, особенно где были такие милые смайлики с поцелуями. Анджело не знал, как себя вести, потому лишь быстро поблагодарил за еду и хотел было идти одеваться, как вдруг к нему со спины подошел омега. Он шумно выдохнул и уткнулся носом куда-то в лопатки альфы, нежно и медленно провел по рукам и, едва касаясь кончиками пальцев, начал выводить круги на его ладонях.       — Ну ты и хвастун! До поломки кровати мы так и не дошли. Зачем новую вздумал покупать? — его низкий бархатистый голос пугал. И заставлял обрывки воспоминаний из ночи всплывать вновь.       — Я не позволю Хьюго спать там, где… — Анджело запнулся, а бывший муж тихо рассмеялся и обнял его. — Эзра! Отпусти, мне надо идти.       — М-м, ладно, но вечером надо будет съездить в мебельный и выбрать кроватку для малыша, — сказал омега и всё же отпустил, однако вместо этого взял под руку. Столько ласки он не позволял себе очень давно. Кажется, последний раз, когда был беременным, ему было плохо, страшно, просто одиноко, или так хотел показать свою любовь. Он цеплялся за Анджело и тянулся к нему.       Альфа неприлично мягко для всей этой ситуации высвободил свою руку и покачал головой.       — Нет, не поедем. Я в интернете посмотрю и закажу. Ему скину фотки, он выберет.       — Хьюго может не понравиться. Он же такой привереда! Красный не хочу, в виде машинки не хочу, мягкую не хочу, твёрдую не хочу. Он эту-то еле выбрал. Я знаю хороший салон…       — Эзра, я не поеду. — Твёрдо и решительно отрезал Анджело, и повернулся к омеге. Его взгляд был мучительным — бывший муж был совершенно не глуп и не был тем, кто любит игры и иллюзии. Но сейчас тот смотрел с какой-то надеждой и… страхом. Тяжело вздохнув, альфа проговорил: — Прости, мне нужно немного подумать. Над всем этим.       На миг показалось, что Эзра взорвётся и привычно начнёт кричать что-то вроде «Да над чем ты думать собрался?!», но, сглотнув, омега кивнул.       — Хорошо. Хорошо, думай. Но обязательно позвони. Или лучше приезжай.       Анджело даже, кажется, кивнул, прежде чем пулей броситься одеваться и вылететь из дома бывшего мужа. В машине он откинул голову и закрыл глаза — сердце стучало как бешеное. Вне дома вся ночь всплыла в памяти гораздо быстрее. И как он не выдохся за всю ночь? Ведь уже не двадцать лет! А альфа будто много лет жил в уединении и не видел омег. Будто он скучал по Эзре.       Едва бывший муж уставал и просил передышку, Анджело отпускал его, но то гладил по спине, то нежно проводил пальцем по позвоночнику, затем прочерчивая по нему дорожку языком, то медленно и лениво целовал шею, загривок, кусал за ухо. И этим заводил изможденного омегу снова.       Стоны и вскрики, срывающийся голос, зовущий его по имени и… по милому прозвищу. Ангел. Как же он обожал, когда Эзра его так называл! А теперь было мучительно больно — даже больнее, чем раньше, стоило ему вспомнить. Подниматься по ступенькам в свою квартиру было сложно, на душе большим камнем лежал груз вины и отвращения к себе. Анджело решил, что сходит в душ, соберётся с мыслями и поговорит с Коуди.       Выбора у него не было. Обманывать омегу он не мог себе позволить — юноша был слишком хорошим и не заслуживал этого. Однажды альфа не признался сразу и понял, что это просто рушит отношения.       Однако собраться с мыслями не вышло — дверь ему открыл Коуди. Анджело вмиг пожалел, что дал тому ключи. От вида милого любовника сжалось сердце. Он был немного напряжен и будто боялся чего-то, но улыбался и искренне радовался возвращению альфы.       — Давай, заходи быстрее, холодно! — тараторил Коуди, заводя Анджело в квартиру. Омежка обнял его и зарылся лицом в куртку, вдохнул и скривился. — Фу, как же от тебя этим… гхм… сходи в душ, хорошо? Ты обязан мне отплатить за ночь одиночества! Мы должны сходить!..       — Коуди, — хриплым голосом проговорил альфа. Он хотел бы ещё минуточку, дабы поразмыслить, как сказать правду, но теперь-то его почти прижали. Обманывать — это последнее, что он хотел делать с юношей. — Нам надо расстаться.       На лице омеги застыла нервная улыбка. Руки, сжимающие куртку Анджело, напрягись. Смотреть в глаза омеге было невероятно сложно, но это было честно и не трусливо. Вмиг, словно осознав, лицо Коуди исказила гримаса боли, губы его задрожали.       — П-почему? — только и смог произнести парнишка.       — Потому что я не хочу тебя обманывать. Я тебе из…       — Изменил с Морганом! — эти слова Коуди выкрикнул с такой болью, что Анджело захотелось ударить самого себя — однако не пришлось. От звонкой пощечины начало саднить щеку. Но это было вполне справедливо. — Ты же мне обещал! Говорил, что все нормально, что вы с ним никто, что ты ничего к нему не чувствуешь!       Из глаз Коуди, всегда искрящихся любовью и радостью, хлынули слёзы. Когда-то давно он уже видел это выражение лица, подобные слёзы — для Анджело это было одно из самых ужасных зрелищ. Было невыносимо смотреть, как боль от предательства наполнила тёмные глаза Коуди, как сжались его изящные маленькие ручки в кулаки, да так, что побелели костяшки пальцев. Вмиг милый парень стал выглядеть совершенно разбитым, маленьким и беззащитным. Казалось, вот-вот задрожит или вовсе рухнет. Сердце альфы готово было разбиться вдребезги.       — Я не знаю, как это произошло. Мы приехали в дом, такси не приезжало… Я там остался и… Он испускал такой сильный феромон... Будто дым в голове, будто… Ох, я не знаю! Прости меня.       Но омега будто не слышал — всхлипнув, он грубо оттолкнул Анджело и вылетел из квартиры. Топот его ног отдавался в голове ещё долго. Самые тихие и приятные отношения, спокойные и тёплые, рассыпались. Но никого, кроме себя, альфа винить не мог и не смел. Даже Эзру. Эзра его не привязывал, сам на него не запрыгивал и не насиловал. Он наслаждался, не мог отпустить из своих объятий.       В квартире стояла мёртвая тишина — обычно тут всегда звучал смех Коуди, какой-то шум. Теперь же ничего. Альфа тяжело вздохнул и, совершенно разбитый и полный отвращения к себе, пошел в спальню и упал на кровать. Перед работой надо хоть немного поспать — да и сидеть в одиночестве в квартире с такими ужасными мыслями было невозможно. Однако успокоиться и погрузиться в сон не выходило — Анджело крутил в руке телефон и постоянно просматривал сообщения от Коуди. Он ведь его ждал. Очень ждал. Наверняка ещё ночью приехал, готовый провести домашнее свидание. В холодильнике позже альфа нашел ужин.       Настроения не было никакого. Проходив по квартире, словно привидение, Анджело поехал на работу.       Он перебирал документы и с большим трудом сосредотачивался на заданиях Элиота, пребывал в своих мыслях на уроках и не мог адекватно провести занятие. Когда позвонил Хьюго, Анджело бросало в дрожь.       — Папочка сказал, ты мне купишь новую кровать. Когда мы поедем?       — Я куплю тебе по интернету, малыш. Завтра у тебя занятие и я подойду, выберем вместе.       — А ты ещё приедешь к нам с ночевкой?       Ох, он и за один раз таких дел наворотил, что теперь не знал, как жить. Альфа и раньше расставался — для него это было делом привычным. Самым болезненным стал разрыв с Эзрой. С Коуди же было просто… отвратительно. Ему было, конечно, очень больно вот так вот расходиться со столь хорошим парнем, но сама причина, точнее, её обстоятельства, были довольно мерзкими.       — Я не знаю, не знаю.       — Папа очень радостный, хотя приболел. И его покусали комары! Теперь я боюсь спать в своей комнате, я не хочу комаров!       Анджело почувствовал себя ещё хуже — и это не из-за слов, что омега якобы «приболел» и его «комары покусали». Его напугало, что Эзра радостный.       На следующий день альфа, — пожалуй, впервые в жизни! — хотел поскорее отправить Хьюго домой. Но не из-за самого малыша, а из-за бывшего мужа, который должен был его забрать. Он торопливо озирался и быстро показывал кровати Хьюго — мальчик и правда был очень привередлив, хотя это черта в нём проявлялась с самого раннего детства. Раньше это вызывало усталую улыбку, а теперь некоторое раздражение. Впрочем, Анджело прекрасно понимал, что на самом деле раздражается не из-за придирчивости ребёнка.       — Почему тебе эта не нравится? — в который раз спросил альфа, указывая на голубую красивую кровать.       — Просто не нравится. Она слишком большая, — проворчал Хьюго и отобрал у него телефон, самостоятельно занимаясь поиском. У мальчика уже закончились занятия и Эзра вот-вот должен был прийти.       — Милый мой, у меня занятие скоро, выбери быстрее.       — Папочка тоже хотел просмотреть!.. — протянул Хьюго, жалобно посмотрев на Анджело. Но сегодня это не действовало.       — Или ты выбираешь сам, или я заказываю ярко-красную кровать!       Сын громко запротестовал и спустя несколько минут всё же выбрал — ту самую голубую кровать. Альфа быстро чмокнул ребёнка в макушку, сказал, чтобы он дождался папу, и рванул прочь. Благо, с Эзрой лоб в лоб не столкнулся, хотя, ведя урок, заметил, как омега мелькал за окнами, однако всё же не зашёл.       Анджело постоянно смотрел в телефон, будто ожидая сообщения от Коуди, в призрачной надежде, что не было той ночи с Эзрой… Но реальность жестока.       На следующий день Элиот не выдержал.       — Какой-то ты странный. Может, куда-то сходим? Я, ты со своим Коуди…       — Не будет Коуди. Мы с ним расстались, — отрезал Анджело, сосредоточенно рассматривая домашнее задание одного мальчишки из его группы. И даже так он буквально ощутил изумленный взгляд друга.       — Почему это? Вы с ним вроде так хорошо ладили, хороший парнишка. И было видно, что ты к нему относишься не как к однодневке.       Анджело старался отмолчаться, старательно проверяя работу, но, понимая, что Элиот от него не отстанет ни за что на свете, тяжело вздохнул. Он силился придумать какое-то оправдание, какую-то убедительную ложь, но чем дольше он молчал, раздумывая, тем сильнее полнился сомнениями друг.       — Так вышло, — попытался как-то отделаться от него альфа, однако почти сразу сдался и выпалил нарочито холодным тоном, хотя внутри самого передёргивало: — Я ему изменил и решил, что врать не буду. Рассказал и мы расстались.       На несколько секунд в кабинете повисла тишина. Элиот смотрел на него, словно не верил. Хотя понимал, что тот не врёт.       — В клубе кого-то пьяный подцепил? — памятуя о том, что подобное уже бывало, осторожно спросил он.       — Нет. Я… я изменил ему с Эзрой.       — С Эзрой? С каким Эзрой? Морганом, что ли?       — Да.       — Твоим бывшим мужем?       Глаза Элиота грозились вот-вот выкатиться из орбит, а Анджело хотелось сбежать или полностью укрыться работами учеников, дабы никто его не видел. Друг сел поближе и изумленно проговорил:       — Подожди, как? Вы с ним помирились? — когда Анджело медленно покачал головой, тот продолжил: — А как так? Он же тебя терпеть не может, вы же с ним в таких контрах! Я думал, вы Хьюго бедного напополам делить будете, ведь общаться нормально не можете, а тут так просто переспали?!       — Да, вот так просто! — раздраженно рявкнул альфа. — Мы приехали в мой старый дом, я не смог уехать из-за погоды, остался там. Ночью пришел Эзра и мы переспали. Рассказать, в каких позах я его?..       — Нет-нет! — замахал руками Элиот и, прочистив горло, глянул на часы. — У тебя занятие, иди. И вечером мы едем в клуб, надо поговорить, а тебе развеяться.       Анджело, будто в тумане, провёл урок и хотел было сбежать, — впервые в жизни ему настолько не хотелось куда-либо ехать! — но Элиот будто чувствовал и поймал его почти сразу. Альфа превратился в Хьюго, выбирающего вместо кровати клуб — ему не нравился ни один из предложенных. Казалось, что во всех популярных он встретит старых знакомых, а этого не хотелось. Элиот не сдавался и выбрал отдаленный клуб, открывшийся шесть лет назад. Услышав, как далеко этот клуб, он обрадовался.       Людей там было немного, особенно возле бара. Друг против воли накачивал разными коктейли, старался расслабить и выудить информацию из Анджело. Под действием алкоголя язык его и правда развязался. Бармен, молодой улыбчивый парень, постоянно ему подливал и всё время ошивался где-то рядом. Хотя это было понятно — они единственные постоянно сидели на баре.       — Я не знаю, что мне делать, — пробормотал альфа, сжимая стакан. — Мне надоело это всё, я уже не в том возрасте, чтобы постоянно с разными омегами зависать в клубах! В Хавише только этим и занимался, я устал и не хочу.       — Так можешь вернуться к Эзре, первый шаг уже сделан, — проговорил Элиот. — Если он так к тебе ластится, оставил в своём доме и почти голый к тебе пришел, то однозначно готов простить. Ты же так его любил, обожал, как и он тебя. И у вас ребёнок, в конце концов. Хьюго и так жил без отца пять лет, ты ему нужен. Ладно, когда ему был годик, но сейчас!       — Не знаю я, не знаю! Хьюу-у-уго, — протянул Анджело и вдруг заметил, что к ним прислушивается бармен. Заметив взгляд альфы, тот опустил глаза и принялся вытирать стакан. Показалось, наверное… Уже слишком пьян. — Мой малыш. Я должен решать быстрее, хотя бы ради него. Эзра долго терпеть не будет и начнет злиться, малыш начнёт нервничать из-за этого, а ему нельзя, врач сказал, у него плохая кардиограмма! — Анджело тяжко вздохнул и, подняв глаза, вновь увидел, что на него смотрит бармен. С таким нескрываемым любопытством и удивлением, что уже выпивший альфа начинал злиться. — Что-то не так?       — Нет, извините, всё в порядке, — быстро заговорил тот, вновь отходя подальше.       Говоря с Элиотом и проговаривая всю ситуацию, вспоминая прошлое и вспоминая то Коуди, то бывшего мужа, Анджело не мог прийти внутри себя ни к какому решению. Он не думал все эти годы, что вернётся в семью, что вновь станет с Эзрой парой. Боялся, не хотел причинять себе много боли, ведь понимал, что такого никогда не будет, а теперь… Теперь совершенно не понимал, что хочет. Наверное, хотел бы сейчас видеть рядом Коуди, лежать с ним в постели и слушать его истории. Однако, прикрыв глаза, Анджело ощутил на себя мягкие прикосновения не парнишки, а Эзры.       — Эзра, Эзра, Эзра… — бормотал альфа, будто пытаясь, проговаривая имя бывшего мужа, вытравить его из сознания, но получалось неважно. Элиот, похлопав друга по плечу, сказал, что отойдет ненадолго. И тут Анджело резко поднял голову, вновь столкнувшись со всё таким же интересующимся взглядом бармена — в этот раз парень не успел отвести глаза. — Вы что-то хотите от меня?       Тот хлопал глазами и вдруг лицо его озарила улыбку и он задал совершенно неожиданный вопрос:       — Как Эзра поживает? Эзра Морган, верно ведь?       На миг Анджело показалось, что он протрезвел. Он придирчиво осмотрел молодого человека перед ним — может, это какой-то знакомый, который застал их с Эзрой как пару? Но вспомнить не мог.       — Мы знакомы? — неуверенно проговорил он, убирая подальше стакан.       — С вами — нет. А с Эзрой я был близко знаком. Ведь мы об одном и том же человеке говорим? Высокий голубоглазый блондин с родинкой под левым глазом? Нервный и серьёзный, — Анджело медленно кивнул и бармен улыбнулся ещё шире. — Как он поживает? Надеюсь, вы будете к нему благосклонны. Он хороший.       Анджело никак не мог понять, как и где могли познакомиться Эзра и этот молодой парень. Молодой альфа. Неужели в университете? Омега подпустил ещё какого-то студента к себе помимо Анджело? На него совершенно не похоже. На учёного этот бармен явно не тянет.       — А как ты?..       — Понял, о ком вы говорите? Ну, всё сопоставил. Эзра, у которого есть ребёнок шести лет, одинок пять лет. Ребёнка зовут Хьюго и у него проблемы сердцем, и довольно серьёзные. И у мальчика довольно яркие признаки, что у него второй родитель не европеец. А вообще это было на удачу. Вы меня врасплох застали.       Альфа никак не мог решить, как относиться к этой информации — внутри поднималась какая-то странная буря чувств. Значит, он встречался с Хьюго. А это признак того, что они с Эзрой были близки, так почему же они не вместе? Он сделал глубокий вдох и внимательно посмотрел на бармена. На вид ему было не больше двадцати пяти лет, темноволосый и темноглазый, улыбчивый. Кого-то напоминал.       — И где же вы познакомились?       — Да прямом тут. Он приезжал именно сюда, потому что было далеко от города, не хотел иначе. Подолгу сидел, всех отшивал. Мы с ним разговорились.       Под этим «разговорились» Анджело чувствовал нечто скрытое и немного хрипловато спросил с некоторым удивлением:       — Вы с ним встречались?       — Ох, нет! — замахал тряпкой бармен и пожал плечами. — До этого не дошло. Едва я начал к нему что-то чувствовать и предложил встречаться, он рассказал мне о своём ребёнке, что будет уделять ему больше внимания из-за болезни и будет требовать от меня помощи и почти что быть отцом. Я не захотел. На том пути наши разошлись.       Анджело вдруг захлестнула волна злости и обиды.       — Ты его бросил из-за ребёнка? И где ты тогда видел Хьюго?       — Да на фото. И не надо меня стыдить, не каждый готов нести ответственность за чужого ребёнка и заботиться о нём. Я не смог бы и был честен с Эзрой. Он это воспринял очень спокойно и понимающе. В конце концов, Эзра постоянно ставил на этом акцент. Хотя тогда, откровенно говоря, я был готов побороться за него.       — С кем?       — С тобой, — вдруг резко перейдя на «ты», сказал бармен и с ухмылкой взглянул на него из-подо лба.       Альфа покачал головой — возможно, он всё же пьян, и оттого с трудом понимает слова парня. А если бы Эзра был с кем-то в отношениях сейчас? Вспыхнувшее вмиг пламя он тут же подавил.       — Было бы хорошо, встречайся ты с ним, — ведь всё было бы намного легче, нежели сейчас.       — Ох, как жестоко! — воскликнул бармен. — Ты же его муж, ведь так?       — Бывший.       — Ну да, — протянул парень и вдруг, мечтательно выдохнув, игриво проговорил: — Хотя ты прав, было бы хорошо, ведь в постели он был прекрасен, мне очень нравилось.       Анджело и сам не успел заметить, как рука сжалась в кулак и ударилась о стойку так, что, казалось, было слышно даже на шумном танцполе. Бармен бросил последнюю ухмылку и отошел. Едва наконец-то показался Элиот, альфа, бросив несколько купюр, потянул друга домой.       Ему нужно было подумать.       Однако нормально этого сделать не удалось — приехав домой, Анджело не смог прийти к какому-либо решению. Голова сильно разболелась и даже утром, после сна, не проходила. На работе он старался сосредоточиться на своих учениках, решив, что дома уже поразмыслит, что делать. Эзра терял терпение.       Хьюго подошел к нему перед последним занятием Анджело и, увлеченно рассказывая о новом мультфильме в кино, вдруг сказал:       — Пошли в кино завтра, пожалуйста! Я так давно там не был.       — Нет, малыш, завтра не пойдем, — с натянутой улыбкой проговорил альфа. Нет, сейчас у него нет настроения развлекать малыша.       — Ты что, с мистером Гриффином пойдешь? — недовольно спросил мальчик.       И не успел альфа сказать хоть что-то, как из-за угла вылетел Эзра — разгневанный, тяжело дышащий.       — Ты с ним что, не расстался?! — этот голос и этот взгляд… Анджело уже его видел. Боялся все эти годы, желал никогда в жизни не видеть. Ненавидел.       Хьюго испуганно просмотрел на омегу и альфа, улыбнувшись, подтолкнул сына к выходу.       — Мы с папой сейчас поговорим, иди посиди у выхода на диванчике, — едва мальчик ушел, улыбка слетела с его лица и он повернулся к бывшему мужу. Светлая шапка набекрень, весь запыхавшийся и красный от злости. — Не кричи, мы тут не одни.       — Ты почему не расстался с этим малолеткой?! — не обращая внимания на слова альфы, продолжал возмущаться омега. Он схватил его за руку, да так сильно, что она заболела.       — Эзра, я подумал. Давай забудем то, что произошло.       Вся злость испарилась в то же мгновение, обнажив детское непонимание и беспомощность. В какое-то мгновение, показалось, что его хватит удар или покатятся слёзы, но омега лишь тихо спросил:       — Ты что несёшь? В каком смысле забудем?       — То, что случилось — это большая ошибка. Извини, что накинулся. Но между нами ничего не может быть, кроме как общения ради Хьюго, — смотреть на исказившееся лицо Эзры сил почти не было. Анджело отвернулся и хотел было уйти, как вдруг остановился — омега вцепился в него.       — Чем он лучше меня?       — Проблема не в нём, Эзра. Просто это невозможно после всего, что было. Иди, тебя Хьюго ждёт.       Анджело так сильно выдернул свою руку, что омега пошатнулся. Альфа едва сдержался, дабы не обернуться. Он совершенно этого не ожидал — от Эзры не прозвучало ни слова, ни звука.       Уйти оказалось сущим испытанием. Но Анджело это сделал.

***

      Хьюго проснулся внезапно. На улице была глубокая ночь, часы показывали четыре. Мальчик пошарил рукой рядом и не нашел папу. И половина кровати была холодной, почти ледяной. Он отбросил одеяло и опустил ноги на пол.       В комнате никого не было и Хьюго украдкой вышел в коридор. Он ничего не слышал, однако, прислушавшись, уловил какие-то звуки на первом этаже. Мальчик спустился вниз и увидел тусклый свет на кухне. Подойдя ближе, замер в испуге.       Старательно заглушая рыдания, за обеденным столом сидел Эзра. Он был в легкой пижаме, не боясь холода. Каждый всхлип сопровождался дрожью по всему телу. Омега уткнулся в свои ладони и, кажется, кусал себя за пальцы, лишь бы не рыдать в голос. Хьюго никогда в жизни не видел своего любимого папочку в таком состоянии. И когда он вновь вздрогнул даже сильнее, чем прежде, тихо взвыв, мальчик сорвался с места и подбежал к нему, обнял и, чуть не плача, закричал:       — Не плачь, папочка, не плачь, прошу тебя!       — Хьюго?.. — удивленно прошептал Эзра. Он оторвал руки от лица и коснулся волос ребёнка. Его покрасневшее залитое слезами лицо стало обеспокоенным. — Ты почему не спишь? Я тебя разбудил? Всё хорошо, иди спать.       — Не плачь! — продолжал мальчик, ещё сильнее сжимая в объятиях папу. Он поднял на него полные слёз глаза. — Это всё из-за того, что Анджело не хочет идти с нами в кино, а пойдет с мистером Гриффитом? Да?       Казалось, от этих слов что-то внутри Эзры треснуло. Горькие слёзы вновь потекли по его лицу, на котором маска спокойствия разваливалась с огромной скоростью. Омега попытался что-то сказать, но судорожный выдох не позволил. И Эзра вновь закрыл лицо, уже почти не пытаясь скрыть свои рыдания.       Хьюго беспомощно смотрел на папу и вдруг куда-то убежал. Судя по звукам, он метался по всему дому и через несколько минут вернулся, показывая в отчаянии телефон.       — Папочка, не плачь! Я пойду с тобой в кино. Я уже купил билеты. Смотри! Даже не мультик. Там на постере учёные, тебе понравится. Я тебя в кино поведу. Только не плачь, папуль.       Эзра на миг замолчал и взглянул на сына — фильм про зомби-учёных. Зомби, которых малыш так боится, но готов пойти. Омега вдруг сгрёб мальчика в объятия и прижал к себе так сильно, что и вдох было сделать невозможно.       Но Хьюго терпел и лишь гладил любимого папу по спине — неловко, по-детски. Он не хотел, чтобы омега плакал.