Последние штрихи

      — Ты не любишь танцевать? — немного склонив голову, поинтересовался Анджело, поглаживая теплую и немного влажную от волнения руку, вложенную в его собственную, такую большую и крепкую.       — Не очень. Я никогда почти этого не делал. Может, только в школе на дискотеках, но я их не особо любил… — смущенно проговорил Эзра, оглядываясь вокруг. Музыка била из всех динамиков, создавая будто другую атмосферу.       — Что ж, тогда я просто обязан украсть у тебя один и показать, что это замечательно.       Анджело поспешил вытянуть омегу на середину танцпола. Эзра смотрел по сторонам и неловко мялся, не зная, как себя вести, держался поближе. Его ладонь вспотела ещё сильнее и вот-вот он сбежит, попросит уйти, а отказывать печальным глазам и мольбам своего любимого парня Анджело не мог. Потому альфа быстро прижал Эзру к себе так близко, как только это было возможно — быстрые удары его сердца отдавались в груди.       — Ангел, что ты делаешь? — лицо омеги вспыхнуло, но он не спешил отступать и сам вцепился в рубашку альфы.       — Пытаюсь с тобой потанцевать, солнце моё, — улыбнулся Анджело и стал плавно двигаться, положив руки на бедра Эзры. — Повторяй за мной, следуй за моими движениями.       Поначалу омега был неловок и стеснялся двигаться, его глаза бегали, а стоило кому-то ненароком приблизиться, как он замирал. Потому Анджело нежно взял его за подбородок и заставил взглянуть прямо в глаза.       — Смотри только мне в глаза, не обращай внимания ни на кого, — проговорил он и, когда Эзра вновь отвлекся, снова взял за подбородок, и повторил: — Смотри только на меня. Здесь только я.       Эзра его послушал — свет софитов отражался и играл в синих глазах. Вскоре он совершенно забыл, где они находятся. Словно они были только вдвоём, вдалеке от других людей. Анджело мягко гладил Эзру по спине и бёдрам, ощущая каждое движение своим собственным телом — омега послушно двигался за ним, движение в движение, не отрываясь. Будто они одно целое. Альфа любовно погладил висок Эзры: какой же он красивый, как он прекрасен! Омега чуть приоткрыл губы, будто хотел что-то сказать, но ни слова не вырвалось, однако альфа знал, что ему хотелось. Он нагнулся и утянул Эзру в долгий поцелуй. Его губы, такие тонкие и мягкие, были слишком сладкими, и манящими.       Анджело проснулся, всё ещё ощущая их вкус. Альфа тяжело сглотнул и почесал затылок, вновь закрыв глаза. Мало ему воспоминаний в реальности, так ещё и ночью они к нему заявляются? После того, как он отказал Эзре и расстался с Коуди, прошло больше недели, но хандра и гнетущее чувство не отпускали. Хотя, помнится, от развода с Эзрой он отходил несколько лет, если смог отойти вообще, в чём, порою, альфа сомневался. К тому же, Хьюго на него обиделся.       — Ты папу обидел, папа так плакал! — зло проговорил в трубку сын — в голосе его звучали нотки как у Эзры. — Поэтому я на тебя тоже обижен.       — Малыш, подожди!.. — беспомощно успел сказать Анджело прежде, чем ребёнок бросил трубку. В нём он всё чаще стал узнавать Эзру — а ведь была надежда, что его дрянной характер сын не возьмёт.       В студию мальчик ходил, но общаться с отцом не хотел. Дул губы, отворачивался и уходил, не желая слушать, закидывал рюкзак на плечи и так отгораживался. Альфа всячески старался сделать шаг навстречу к сыну, ведь это его любимый ребёнок и кого-кого, а его терять не хотелось. К тому же, Хьюго очень нервничал из-за всей этой ситуации и его самочувствие ухудшалось, хотя Хасан говорил, что Эзра исправно водит малыша к врачу, покупает лекарства и даёт ему. В последнее время узнавать о сыне получалось только лишь через друга омеги — сам бывший муж трубку не брал. Воспользовавшись тем, что Хейли, муж Хасана, забеременел, Анджело пригласил его это отметить, а заодно и узнать, как там Эзра. Тот это сразу понял, но язвить не стал и обижаться, что им пользуются, а сам начал разговор:       — Он сам не свой ходит, будто в тумане. Ничего не говорит, не рассказывает. Не депрессия, конечно, как в тот раз, но он разбит. Как его друг, я тебя за это ненавижу, — заметил Хасан и укоризненно просмотрел на Анджело. Суровый взгляд столь огромного человека немного напрягал.       — Чуть что, так сразу я виноват, — пробормотал альфа, хотя прекрасно понимал, что плохое настроение Эзры полностью его вина.       — Ну, знаешь! — фыркнул Хасан. — Тут ведь всё ясно: сначала приходит с улыбкой дурацкой, ходит мечтательный, весь в засосах — он только после ночи с тобой такой быть может. А затем приходит совершенно убитый — с Хьюго всё хорошо, значит, с тобой, Анджело, проблемы. Эзра довольно прост, если его узнать поближе. Даже профессор всё понял, рвал и метал.       — У него и после меня были альфы, поэтому не мною единым…       — Был один, но он о нём почти не говорил и явно не был влюблен. А ты ревнуешь?       Альфа фыркнул, хотя на сердце был тяжкий камень. Ревнует? Да нет, это точно была не ревность, ведь глупо ревновать бывшего мужа, когда у самого были целые толпы омег. Анджело подавил горький и злой смешок — спать с ним тоже было глупо, но он это сделал! На миг даже подумал, что ему очень жалко Эзру и хорошо бы с ним поговорить, но понял — это неправильная идея. Ни самому омеге, ни Анджело это не принесёт ничего хорошего. Больше об Эзре Хасан говорит не стал и вскоре они разошлись по домам.       Каждый раз, когда он расставался, в доме образовывался странный бардак. И теперь, придя домой, Анджело с трудом смог найти свои карандаши и альбомы. Неурядицы в личной жизни не должны мешать работе, он один раз едва не упустил свою мечту и не уничтожил карьеру. Вдохновения не было уже давненько, но были зарисовки, над которыми нужно работать. Альфа прилёг на диван и сосредоточенно уставился на эскиз — он как раз рисовал Радость. Однако, сколько бы он ни рисовал, выходила совершенно не Радость, а сплошная печаль. Линии выходили неровными, нечёткими и Анджело ничего не нравилось — настроение портилось с каждой минутой всё больше и больше. А ведь сроки не резиновые… Если упустит возможность, никогда не сможет себе простить. И когда терпение уже почти лопнуло, в дверь кто-то отчаянно зазвонил, а затем начал стучать. Анджело поначалу хотел проигнорировать, — он никого не ждал, все знакомые поначалу звонили — но незваный гость был безумно настойчивым.       Разозленный альфа распахнул дверь и начал было возмущаться, как вдруг замер: перед ним стоял Коуди. Он почти не изменился, разве что был взвинчен. Прежде чем Анджело успел прийти в себя и спросить, что же его привело сюда, омега огорошил странным вопросом:       — Ты ел у Моргана?       — Прости? — словно оглушенный спросил альфа.       — Перед тем, как ты с ним переспал, ты ел у него дома? — терпеливо повторил свой вопрос Коуди, хотя в глазах горел огонь нетерпения.       — Ну, — Анджело, немного отойдя от шока, нахмурился и медленно проговорил, вспоминая: — да, ел, салат какой-то. А что слу?..       — И что, ничего странного не почувствовал?       Альфа почти сразу после этих слов вспомнил, что ещё тогда подумал о странном вкусе салата, но ведь готовка была далеко не коньком Эзры и его блюда всегда были странными.       — Почувствовал, но он готовит так себе, так что…       — И туман был, говоришь? — Анджело изумленно похлопал глазами: Коуди помнил всё, что он тогда сказал? Сам альфа этого уже не помнил, хотя, когда омега припомнил, в голове возникла мысль, что дымка всё же была, однако тогда значения этому Анджело не придал. Однако всё же медленно кивнул.       Сразу после этого в квартиру влетел Коуди и направился прямо на кухню — пораженный альфа молча последовал за ним. Омега достал из своей сумки какой-то салат, завёрнутый в пленку, и отправил в микроволновку ненадолго. И когда Анджело подошел поближе, Коуди остервенело достал тарелку и ткнул её альфе.       — Ешь. Сейчас же!       — Да в чём дело? — начиная понемногу злиться, требовательно спросил он, но Коуди был неумолим и свалил наповал своим аргументом.       — Есть шанс всё прояснить. Ешь давай.       С ума он сошел, что ли? Поняв, что никакого ответа не добьется пока не исполнит всё, что просят, Анджело послушно съел салат — у него был какой-то странный вкус, но пришлось съесть под строгим взглядом Коуди. Омега был так нетерпелив, что становилось страшно — чего же он ждёт, что так хочет увидеть или услышать? Впрочем, альфе тоже хотелось кое-что услышать: например, что происходит. Поэтому он всё доел — первое время за ним следил Коуди, а затем омега куда-то ушел. Отодвинув пустую тарелку, Анджело прислушивался к любому звуку: что же делает его бывший парень и что вообще от него хочет? Ведь омега на него сильно обиделся, и был прав — они расстались, и на этом вроде поставили точку. Но почему теперь-то он так ворвался в квартиру и заставил есть странный салат, да и вообще ведёт себя крайне странно.       Коуди так долго не было, что Анджело решил пойти его поискать (хотя где он мог спрятаться в квартире?), однако, поднявшись, пошатнулся. В голове был туман, перед глазами непонятная дымка — альфа уперся рукой в стол. Старость, давление? И тут через секунду в нос ударил сильнейший запах — запах омеги. Запах Коуди, только в сто крат сильнее, чем обычно.       Омега появился из-за угла и быстро подошел к Анджело, пытливо заглянув в глаза.       — Ну что, знакомые ощущения?       — Чего? — едва ворочая языком спросил альфа. Он протянул руку к Коуди, желая провести по плечу, снять кофту… или разорвать и положить омегу на стол. Положить, снять последнее… однако получил удар по руке, что немного отрезвило. — Почему?       — Знакомые? — твёрдо повторил Коуди.       Думать о словах омеги было невозможно — просто хотелось одного. Прямо как с Эзрой. И тут Анджело словно обухом по голове ударило: как с Эзрой. Ему тогда тоже внезапно захотелось бывшего мужа, такого соблазнительного, такого сладко пахнущего. Он тогда почти не соображал из-за дыма в голове… И снова салат. Вкус салата тоже был странный, как и сегодня. Видимо, на лице его всё отразилось, потому что Коуди победно улыбнулся.       — Вот, значит, как! Я знал, что ты не мог специально переспать с Морганом, не мог! Он тебя соблазнил!       Омега обнял его и Анджело словно накрыло — альфа стал гладить Коуди везде, до куда дотягивались руки. Но тот вырвался из объятий и силой засунул в рот ему какую-то капсулу, посадил на диван. Вскоре ненормальное возбуждение схлынуло и Анджело смог нормально соображать.       — Что это было?       — Препарат один — афродизиак с дурманом, — пожал плечами Коуди. — Ну и ещё я распылил усилитель феромонов в убойной дозе. В общем, всё, что сделал Морган.       — С чего ты взял вообще, что Эзра это сделал? — не веря в это, проговорил Анджело, прикрыв глаза — его всё ещё немного мутило.       — Ты же сам говорил про дымку, и ощущения знакомые! — воскликнул Коуди и едва не набросился на альфу — его глаза горели, в них была надежда. — Когда мы разошлись, я не мог никак отойти. Мой друг меня развлекал. И рассказал о своём знакомом, который соблазнил начальника — подсыпал ему что-то в еду, чтобы у него мозг отключился, и усилитель использовал. В таком состоянии альфа и столб оприходует, не то что омегу. Ну, я вспомнил, что ты говорил, решил проверить… Я ведь знал, я верил, что ты не мог мне так просто изменить! Это всё Морган.       Анджело тяжело сглотнул — ему не верилось. Эзра, конечно, не идеален, но так бы не поступил. Коуди вдруг всхлипнул и вновь обнял альфу, уткнувшись в его грудь. И, едва тот инстинктивно потянулся обнять в ответ, омега сквозь слёзы крикнул:       — Не трогай меня! — и немного спокойней уже добавил: — Я ещё не окончательно тебя простил. Дай мне время.       — Ты хочешь заново начать? — изумленно спросил Анджело.       — А ты нет?       Альфа на секунду замолчал — он не рассчитывал, что возобновит отношения с Коуди. Казалось, после такого это невозможно. Однако омега прижимался к нему и предлагал встречаться снова. Он верил, что вина лежит в основном на Эзре. Анджело так не считал. Эти секунды тянулись очень долго и Коуди, оторвавшись от альфы, сурово спросил:       — Ты не хочешь? Ты всё-таки любишь Моргана, что ли?       — Нет, не люблю я его… — пробормотал Анджело и внутри у него что-то сжалось на мгновение. Всего на секунду, но стало мучительно больно. Однако альфа уперто повторил: — Не люблю я его. Я не знаю, что это было.       — Это была дрянь, которую он тебе подсыпал! — сквозь зубы процедил Коуди.       Они долго говорили — и пришли к выводу, что поначалу начнут общаться, а не возобновлять всё в тот же миг. Что Коуди не до конца простил измену, что Анджело не мог понять, чего хочет. Да, ему был очень приятен омега, он ему чудесно подходил и их расставание больно ударило, однако… Эти обвинения в сторону Эзры ему не нравились, да и чувство вины не давало ему возможности так просто сойтись.       Их встречи были такими, словно они никогда не были вместе, не спали, не целовались. Однако спустя некоторое время начали медленно, но верно возвращаться к старым отношениям. Впрочем, Анджело значительно тормозил весь процесс — из-за измены с Эзрой. И проблема с Хьюго — обида сына его так волновала, что думать о другом почти не мог.       Малыш был прямо как Эзра, упертый и невероятно твердый в своём решении не разговаривать, разбивая сердце альфе. Когда Анджело в очередной раз через неделю попытался поймать сына, то вновь наткнулся на стену.       — Ну сколько можно обижаться на меня, малыш? — устало протянул альфа, присев перед Хьюго. Тот сжал лямки своего рюкзачка и надулся ещё сильнее — он вроде и готов был простить, ведь скучал, Анджело это чувствовал. Однако не мог, ведь обидели его папочку. Альфа ласково проговорил, попытавшись обнять сына: — Хьюи, солнышко моё, ну же!       — Отстань! — проворчал мальчик и убежал прочь, хотя ему надо было в совершенно противоположную сторону.       Анджело тяжело вздохнул и хотел было пойти за сыном, как к нему подошли родители одного его ученика и пришлось разговаривать с ними — всё же он работе. Проведя их почти до выхода, альфа замер на месте и спрятался за углом. Его бросило в холодный пот. В холле стоял Коуди. И Эзра.       Странно, он не договаривался с Коуди встречаться тут… Хотя тот давно говорил, что хотел бы увидеть новомодную студию. А Эзра пришел за Хьюго. Но как всё неудачно совпало! Пока Анджело лихорадочно думал, что же делать и как поступить, ситуация накалилась, казалось, в мгновение ока.       — Ты что здесь делаешь? Уйди, пожалуйста, — голос Эзры был ледяным, но за этим скрывалось бушующее и яростное пламя злости.       — Это ваш дом, мистер Морган? Нет, поэтому не вам решать, кто здесь и когда находится. Я сюда за Анджело пришел, а не с вами общаться, — с улыбкой ответил Коуди, изображая лёгкость на лице и в голосе.       При одном только упоминании имени альфы Эзра изменился — разъяренный, бледный, он сжимал кулаки и с большим трудом себя сдерживал. Бывший муж сделал шаг к улыбающемуся Коуди, поза которого так и говорила — попробуй только напасть и поплатишься за это.       — Значит, всё ещё встречаетесь? Ты вообще знаешь, что?..       — Что вы его соблазнили, подсыпав ему афродизиак в еду и распылив усилитель феромонов? Да, знаю, — на миг показалось, что Эзра задохнется — он перестал дышать и сделал лёгкий шаг назад. Коуди же продолжил: — А вам не кажется, что вот так вот сдавать человека — это неправильно?       Анджело подавил вздох и лишь сжал губы — бывший явно это выпалил в гневе, хотя, глубоко внутри понимал, что Эзра в любом случае это сказал, дабы выставить альфу в дурном свете.       — Какой афродизиак? Что за бред? — пробормотал омега, начал поправлять свою повязку и — Анджело словно чувствовал — задышал чаще.       — Такой, который в аптеках продается, — ухмыльнулся Коуди. Юноша был явно зол, в нём кипела ревность и это развязывало ему язык — омега говорил всё, что в нём сидело за эти недели, а, возможно, и месяцы. — Мне жаль, что вам приходится таким способом привлекать внимание Анджело. Мне жаль, что так всё произошло, но вы поступаете подло и некрасиво. Звонить среди ночи, постоянно звать, тянуть на себя одеяло. И спать с моим парнем!..       Эзра словно опомнился, услышав эти слова, и мгновенно распалился вновь.       — Он мой муж, а не твой парень!       — Бывший муж, — поправил Коуди. — Бывший, и это главное. А сейчас мой парень, которого вы пытаетесь увести. Но ничего не выйдет. Мне не надо кормить его препаратами и обливать себя усилителями, чтобы он меня захотел, у него ко мне чувства. А вам!..       Юноша не успел закончить — Эзра, будто разгневанный хищник, приблизился к нему и ткнул пальцем в его грудь. Больше бывший не мог терпеть и сдерживаться.       — Значит так, послушай меня внимательно: Анджело не твой парень и не твоё дело, что я с ним делаю, как соблазняю, что подсыпаю, когда звоню и куда зову. И!..       — Не его дело, что ты мне подсыпаешь. И не моё, видимо, тоже, — слова сами вырвались, а ноги заставили выйти из-за угла. Анджело стало противно и неприятно — раньше не верил, что Эзра мог так поступить, но услышав от него самого подтверждение, буквально вскипел от разочарования и обиды.       Коуди улыбнулся и быстро отошел подальше от застывшего Эзры. Бывший муж смотрел на Анджело в растерянности, с детским испугом на лице. Голос, полный то льда, то огня, стал слабым и умоляющим:       — Постой, нет… я… — едва альфа отвернулся, готовый уйти, закричал: — Анджело!       Однако слушать никакие оправдания, никакие слова Эзры не хотелось. Он подозвал к себе Коуди и взял его за руку — хотелось увести омегу прочь и спросить, зачем тот пришел, зачем начал этот разговор. А вот слышать бывшего мужа, видеть его не хотелось. Он увидел, что показался Хьюго — сын сразу же подбежал к своему папе и принялся его успокаивать. Пробегая мимо, малыш посмотрел на него взглядом, которым постоянно одаривал его Эзра. В своей аудитории Анджело никак не мог прийти в себя и Коуди, как и в старые времена, сидел рядом. Поглаживал по плечу, затем мягко обнял и поцеловал — впервые за то время, что они вновь начали видеться.       И Анджело ему ответил, хотя в голове был лишь голос Эзры и его слова. Его отчаянное лицо и крик.       С Коуди у них всё наладилось — он был всегда рядом, ласков и мил как обычно. Разве что жестко потребовал, чтобы встречи с Эзрой были при нём, даже если альфа забирает сына. Анджело тогда лишь печально улыбнулся: с Хьюго у него не складывалось. После того раза в студии малыш разобиделся ещё сильнее и отказывался разговаривать вообще. Приходилось постоянно мучить Хасана расспросами, как там поживает мальчик.       За месяц он ни разу не связался и не встретился с Эзрой. Просто не хотел ни видеть его, ни слышать. Зато с работой у него всё продвинулось — на него накатило небывалое вдохновение. Правда, пока хватало на изображение не самых светлых эмоций: скорбь, печаль… ревность.       — Очень красиво, но когда ты начнешь что-то повеселее рисовать? — спросил Коуди и, обняв альфу со спины, осторожно поцеловал в висок. — Мрачно же.       — Хммм… когда будет вдохновение, — улыбнулся Анджело, сделав последний мазок на картине.       Он почти месяц усердно работал над своими картинами и внутри понемногу радовался, что совсем скоро откроет свою выставку. Всё утро он планировал провести за работой, съездить и провести пару уроков, а затем вечером отправиться на свидание с Коуди, однако не успел он толком проснуться, как позвонил Элиот с просьбой съездить в университет.       — Очень надо одного крутого студента переманить к нам. Срочно, а то я слышал, что его уже почти оформили в другой студии.       Анджело пробормотал, что сейчас же поедет, а сам про себя взвыл — планы накрылись медным тазом. Однако отказать другу и начальнику в одном лице не мог. Одевался он медленно, нехотя, ведь поездка в университет не только предвещала утерянное для работы время, но ещё и встречу с Эзрой. Конечно, университет большой, но в свою удачу он уже особо не верил.       Со студентом вышло договориться — тот не особо сопротивлялся, услышав, кто его к себе зовёт и какую оплату предлагает — и с Эзрой не пересекался, потому Анджело почувствовал себя несколько спокойней. Элиот был счастлив и звал выпить и альфа с улыбкой написал, что вечером встречается с Коуди, как вдруг кто-то схватил его за руку.       — А вот и ты, гаденыш. Идёмте-ка пообщаемся, молодой человек, — этот тоненький голосок будил воспоминания о молодости и стыде, который он каждый раз испытывал при общении с этим человек. Профессор Эзры был прямо как его любимый студент — злой, но пытавшийся спрятать гнев за холодом.       — Извините, но мне нужно идти, — попытался отказаться альфа, но старик, такой маленький и тщедушный, с силой потащил его за собой. — Ладно, давайте поговорим, профессор Андрес.       Он не особо церемонился и сантименты не разводил — в кабинете сразу же швырнул, словно щенку, большую стопку бумаг. Анджело тяжело вздохнул и взглянул на них: это были жалобы. Тонна жалоб на Эзру.       — Усмири его наконец! — закричал профессор так, будто ему не за шестьдесят, а лет двадцать. — Я, конечно, не уволю Эзру, он такой талантливый и умный, но и закрывать глаза на эти жалобы не могу, я обязан отреагировать! Раньше он хотя бы над студентами измывался, а теперь и над лаборантами и другими сотрудниками. Я и Хасан — единственные, кто с ним нормально общаются! Но и мы уже на грани. Он вчера закатил скандал, что мы перепутали реактивы, хотя никто ничего не путал. В общем!..       — В общем, я тут причём? — таким же громким голосом перебил его Анджело. Увидев изумленный взгляд старика, альфа пожал плечами: — Я с ним не живу, не общаюсь. Мы с ним развелись, если вы забыли, и давно не вместе. Ничем не могу помочь.       — В смысле не причём? Так помирись снова! Вы ведь уже мирились, не отрицай, я всё видел! — чуть ли не взвизгнул профессор. — Уж лучше пусть ходит как умалишенный и весь в засосах, чем такой! Если это не прекратится, то это дойдёт до ректора и!..       Дверь с тихим скрипом открылась и в кабинет заглянул… Эзра. Он был одет в куртку, готовый уходить. За прошедший месяц бывший муж стал почти как скелет, побледнел и, видимо, даже за свой страшный шрам не переживал, ведь повязка была сильно сдвинута. Но, едва увидел альфу, то позеленел и сделал шаг назад.       — Ох, Эзра, здравствуй! Ты лабораторные принёс? Вот, клади на стол. Как там успехи у студентов? Ты ведь понял всё, что я тебе говорил?       — Да, — хрипло проговорил омега, не отрывая взгляда от Анджело. — У всех неудовлетворительно.       — Как неудовлетворительно? Быть не может! — воскликнул профессор, взмахнув руками.       Однако Эзра был не намерен его слушать — он положил лабораторные на стол, пробубнил, что идёт домой и вышел из кабинета. Профессор фыркнул и стрельнул взглядом на альфу.       — Вот видишь! Делай что-то с этим! — он ещё минут десять распинался, пока не начал кашлять из-за недостатка воздуха, столько он кричал и ругался без остановки. Анджело как болванчик кивал, не особо слушая и послушно встал, когда тот сказал: — Всё, иди отсюда!       Рядом с этим человек можно почувствовать себя провинившимся школьником что в двадцать, что в тридцать. Выйдя из кабинета, альфа чуть было не вздрогнул — его ждал Эзра. Он стоял в теплой куртке и по вискам струился пот, на лице была испарина. Омега нервно теребил в руках забавный носовой платок со слониками и тиграми, явно позаимствованный у Хьюго.       — Привет, — холодно бросил Анджело и хотел уже уйти, как тот коснулся его руки ледяными пальцами.       — Подожди, пожалуйста. Мне нужно тебе кое-что сказать.       Альфа собирался уйти, несмотря на просьбу, но его испугали ужасно холодные руки бывшего мужа.       — Я хотел… — проговорил Эзра и внезапно замолчал, прижав к рту платок. Вид у него был крайне болезненный. Когда всё немного наладилось, омега попытался продолжить, но через слово прижимал ко рту платок. — Я собирался… сам… сам набрать… тебе…       — Тебе плохо? Тошнит? — не на шутку обеспокоившись, спросил Анджело. Обида и гнев в этот миг сходили на нет.       И как только Эзра кивнул, его глаз расширился и он рванул прочь. Омега забежал в туалет для альф и Анджело без угрызений совести зашел туда, выгнав всех, кто там был. Он осторожно постучался в кабинку и зашел, не дожидаясь разрешения. Эзру сильно рвало и Анджело, собрав его слегка отросшие волосы сзади, присел рядом. Наконец-то всё прекратилось и омега отодвинулся от унитаза. Он всхлипнул и вытер слёзы.       — Ты заболел?       — Нет, нет, — помотал головой бывший муж и вытерся платком — тот нещадно дрожал в его руках — и вновь прижал ко рту. — Не заболел. — В туалете повисла гробовая тишина и омега под взволнованным взглядом альфы сказал, едва ворочая языком. — Я сегодня сам хотел тебе позвонить, назначить встречу или приехать в студию. Надо сказать кое-что важное. Точнее, показать.       Ослабшей рукой он, белый как стена, со слезами в глазе, достал из сумки что-то маленькое и протянул это альфе. Анджело в каком-то ступоре уставился на стик.       Точнее, на две полоски.