«Четвёртая стена»

В которой Дин учит Кастиэля новым вещам, а Сэм мечтает быть единственным ребёнком в семье. — Ну как, теперь понял? — спрашивает Дин с полным ртом бекона, салата и помидоров. Кастиэль сидит за столом напротив и на лице у него написано «серьёзная проблема». Собственно, с таким выражением он сидит с тех самых пор, как Дин пустился в объяснения. — Люди пытаются расширить книжную историю про тебя и про Сэма своими собственными рассказами, придумывают приключения и связи, часто в сексуальном смысле, — осторожно продолжает Дин. — Очень часто в сексуальном, — прихватывает лист салата за краешек, — почти всегда. — И верят, что это правда? — спрашивает Кастиэль. Дин хрюкает и жмёт плечами: — Да Бог их знает, — раздумывает, не предложить ли Касу половину сэндвича, но тот скорей всего только уставится на него, а это будет чудовищной тратой деликатеса. — Думаю, знай они, что мы существуем, им бы хотелось, чтобы это было правдой. Но они не знают… мало кто знает. — А в интернете они показывают свои истории людям с похожими взглядами? — в устах Каса это звучит и вполовину не так идиотски, как должно бы. — Ага, потому что интернет создан для порнухи. Дин успевает выпить полстакана колы, пока Кас всё это осмысливает. — Как бы там ни было, ангелы явно пришлись им по вкусу – по крайней мере, ты пришёлся, – и в книгах между нами сумасшедшая химия. А Сэм теперь психует, что фаны перестали писать, как мы трахаемся с ним, и вместо этого пишут, как мы трахаемся с тобой. Сэм чувствует себя брошенным, ему не с кем трахаться, он едет крышей… На лице Кастиэля отражается шок. — В фанфиках, — поспешно уточняет Дин, — едет крышей, или во всяком случае, ревнует, — прицелившись, отгрызает б'ольшую часть сэндвича, — и пытается выяснить, почему фаны любят тебя больше. Кастиэль хмурится, как будто по-прежнему не понимает. Люди обычно вполне сносно ловят тонкости в беседе, и Дин всё никак не привыкнет особо отмечать их для Кастиэля, а потом методично разъяснять, если тот не сообразит. Всё равно что пытаться объяснить что-то ребёнку, который одновременно гений и слегка запаздывает в развитии. Дин очень надеется, что Кас его сейчас не слышит. — Ты как будто… — Дин морщится, — украл его фанатов и… меня, в каком-то смысле. И мы сбежали. — Но мы никогда с тобой не сбегали, — возражает Кастиэль, в замешательстве склонив голову на бок. Хотя, по правде, тут есть от чего прийти в замешательство. Дин вытирает руки о джинсы. — За всё то время, пока мы сражались с Сэмом… — Дин останавливается и, прищурившись, глядит на Каса поверх сэндвича. Ему ведь незачем пересказывать всю эту прошлую чертовщину, Кас и так всё уже знает. — Полагаю, всё началось с тех пор, как Чак начал печататься. Мы теперь популярны. — И в этих расширенных историях мы вместе вершим великие дела, — в голосе Кастиэля сквозит осторожный оптимизм. Дину не хочется отрицать. — Да уж должны. Хотя, судя по закладкам Сэма, мы куда чаще занимаемся сексом, мы постоянно занимаемся сексом, я ума не приложу, когда я успеваю спасать мир между всем этим сексом. Хотел бы я столько же трахаться в реальности… — Дин внезапно понимает, как это звучит, — но не с тобой, разумеется. Кастиэль кивает, как будто признаёт, что заниматься с ним сексом в реальной жизни было бы странным или ненормальным. — Но уж конечно, все хотят, чтоб мы спасали мир, и мы устраиваем всю эту эпическую спасательную хрень. Когда я не… э… слушай, я не могу прилично думать, объясняя то, что я там с тобой делаю. — Ты сверху, — судя по выражению лица, Кас не вполне уверен, верно ли он выразился. — Что несёт в себе какой-то особенный смысл. Дин замирает, не донеся соломинку до рта: — Ну, некоторые так считают. — И чем это определяется? — допытывается Кас, и да, Дин просто счастлив, что взял обед на вынос. Вести этот разговор где-то кроме их гостиничного номера было бы весьма неловко. Дин пожимает плечами: — Не знаю. Может, дело в весе, или в физической силе, или, может, кто симпатичней, того и… — Дин мгновенно сознаёт, что это не самая лучшая формулировка, — тот и снизу. Я вообще-то не эксперт. Кастиэль по-прежнему хмурится, как будто речь идёт о ядерной энергетике. Впрочем, может, для ангела так оно и есть. Может, вся эта путанная сексуальная фигня для небожителей совершенно неясна. — Значит… будь я с Сэмом… — Старик, — Дин обрывает так резко, что часть сэндвича валится на стол. Кастиэль некоторое время смотрит на лист салата, отлетевший ему на руку, прежде чем аккуратно убрать его с тыльной стороны ладони. — Это просто неудобно – копаться так глубоко. Не заставляй меня это говорить, потому что я совершенно не хочу это говорить, но… но это точно будешь ты. — Потому что я ниже ростом, — говорит Кастиэль. — А… ага, — вот, пусть лучше успокоится на этом. — И… симпатичнее, — в чём Кас определённо не уверен. — Ну, может быть, откуда мне знать. — И это перевешивает мою способность взять верх? Дин мотает головой, вскинув руки: — Дружище, не говори это ужасное «взять верх», когда мы говорим о сексе, ладно? Кастиэль сводит брови, но похоже, потихоньку разбирается. Хотя по-прежнему ждёт разъяснений и, серьёзно, Дина несколько нервирует мысль, что все его слова будут восприняты как завет, блин, может даже, буквально. — Слушай, как бы сказать, это не правило, которому нужно следовать, можешь считать, как тебе удобней… Уверен, в сети есть ответ, спроси в интернете. Или у Сэма. Дин тут же давится смешком: мысль о том, как Кастиэль ходит за Сэмом хвостом, приставая со всеми этими расспросами, слишком хороша, чтобы от неё отказаться. Он комкает обёртку от сэндвича и вместе с пустым стаканчиком выбрасывает в мусорное ведро. Потом, достав сумку, роняет её на кровать: — Думаю, в книгах Чак приписал тебе больше характера, и фаны вдохновились этим. Потому что, друг, без обид, но ты простой, как пять копеек. Ответом ему становится наклон головы и фирменный взгляд «не понимаю, о чём ты говоришь». — Мне не пришлось бы сильно напрягаться, чтобы затащить тебя в постель, — проясняет Дин. На лице Кастиэля отражается странная смесь оскорбления и замешательства. Потом – замешательства и разочарования. Дин его понимает: проведи в сети побольше времени – и твоё мнение о людях резко упадёт. — Сам знаю, каково это, но так и пишут: я страдаю и реву, как сука, оттого что совратил тебя, а тебе приходится переступить через себя, чтобы заполучить меня в… — и снова он ступает на эту зыбкую почву. Дин заканчивает мысль жестом, от которого явно не становится лучше. — И весь этот бессмысленный секс служит какой-то цели? — спрашивает Кастиэль, и в его вопросе слышится смутная надежда, хотя он очевидно ждёт отрицательный ответ. И Дину вдруг становится паршиво. Ведь как бы странно оно ни было, похоже, эта порнуха людям в радость. К тому же в его сумке нет носков. Чёрт, куда девались все его носки? — Он не бессмысленный, — поправляет Дин, докапываясь до самого днища, — мы по уши влюблены друг в друга. Сэм ныл мне про это всю ночь. Кастиэль издаёт очень тихий удивлённый звук; похоже, он принял это объяснение, что рискует стать самой весёлой непреднамеренной шуткой. Когда Дин наконец выныривает из сумки, ангел держит в руках Сэмов ноут. — Покажи мне, — просто говорит он. Как будто это важно – Дин слишком хорошо знает этот серьёзный и решительный вид. Дин жмёт плечами, запускает систему и открывает закладки Сэма: — Ну, посмотрим, что тут у нас есть. ~~~ Позднее возвращается Сэм и приносит ужин, видимо, в качестве жертвенного подношения. Этакое «мне жаль, что я читал про вас порнуху». Зная, что сейчас творится в интернете, Дин задумывается, не начать ли выпускать открытки по случаю. Сэму хватает одного взгляда на Кастиэля, сидящего за столом с его ноутом, чтобы преисполниться подозрений: — Чувак, ты что, позволил ему это читать? Подозрения подтверждаются. — Что значит «позволил»? Сэм, ему не пять лет, он может делать, что захочет. Сэм аккуратно смещается на пару шагов и старательно делает вид, что не читает у Каса через плечо. Пятнадцать секунд спустя он отъезжает в сторону и в ужасе таращится на Дина: — Господи, Дин, там же… — Сэм закрывает лицо рукой, как будто ему сложно перенести увиденное. — Мог бы хоть начать с PG! — Я просил примеры, в полной мере демонстрирующие нашу сексуальную жизнь, — любезно подтверждает Кастиэль, не отрываясь от монитора. Во взгляде Сэма ясно читается: Дин свихнулся. — Что? Ты же сам это начал! — искренне возмущается Дин. Нет, в самом деле, всё это целиком и полностью на совести Сэма Винчестера. — Слушай, я просто не уверен, что это прилично и, ну, знаешь, разумно. Дин хмыкает: — Оставь его, Сэм, пусть просвещается. — Он просвещается порнухой, — веско отзывается Сэм. — У нас здесь глубокая духовная связь, — замечает Кастиэль из своего угла, и Дин видит, как Сэм весь передёргивается, точно ему залепили пощёчину. — Вот видишь, не только порнухой, — заверяет Дин брата. Сэм совсем не выглядит убеждённым; по правде, он выглядит ещё более расстроенным и несчастным, чем раньше; всё его лицо как будто вот-вот свернётся внутрь. — И тебя это не волнует? — безнадёжно спрашивает он. Дин изображает удивление. — Ангел читает про тебя порно, Дин, — осторожно говорит Сэм. Как будто Дин мог не заметить. — Ты же читал про меня порно, — парирует он, и ага! Сэм снова злится от неловкости. — Почему тебя это не волнует? — настаивает он. Дин жмёт плечами. Нет, серьёзно, это же не настоящий секс, в реальном мире. Да они не спят даже в параллельной вселенной! Всё это фальшивка – как граффити на стенке ванной – оно не настоящее, и потому ничуть его не беспокоит. Конечно, это странно, но он не станет париться об этом или там терять покой и сон. Сэм поднимает руки вверх, сдаваясь, а после падает на диван и вытаскивает книгу из стопки у ног Дина. Проходит довольно долгое время, прежде чем Сэм расслабляется и перестаёт листать страницы так, словно они виновники всех его бед. Из угла комнаты раздаётся тихий клик. — Ну как там, Кас? — Дин ну никак, никак не может удержаться. — Похоже, в этой истории я сверху, — отзывается Кастиэль. Дин роняет стопку книг, среди которых рылся, на диван: — Иди ты! Сэм притворяется, что они оба для него не существуют. Может, Дину стоит отыскать что-то про Сэма, чтобы тому полегчало? Что-то, где он под конец не умирает и не становится демоном? Кто-то же в сети должен писать про Сэма, он же высоченный и клёвый, и совсем не урод. Чёрт, ну хоть какой-то приключенческий рассказик. Может, спросить у Чака? Чак должен знать. Или заставить Чака написать про Сэма что-то грандиозное. Впрочем, тут Дин не уверен – а вдруг Чак напишет что-то про Сэма и оно станет реальностью, и тогда вся эта выдуманная чушь из интернета тоже станет самой настоящей реальностью? Вот блин, а всё куда сложней, чем кажется. После долгой минуты бесплотных мечтаний быть единственным ребёнком в семье, Сэм снова опускает книгу: — Дин, ты уверен? Ты точно хочешь показать ангелу, который только начал изучать человеческие эмоции, всё это жёсткое гейское порно с твоим участием? Ну-у… хорошо. Наверное, Сэм прав. Вот почему у него есть право голоса: Сэм порой видит вещи, которые упускает Дин. Дин шумно выдыхает, захлопывает книгу и поднимается на ноги. — Ладно, Кас, думаю, хватит на сегодня. Сэм считает, я рискую сломать тебе мозг. Кастиэль позволяет Дину закрыть ноут, стащить машину со стола и отнести к дивану. Компьютер приземляется на колени Сэму. — Ну, доволен? Судя по его лицу, Сэм думает, что испортил всем веселье.