«Четвёртая стена»

В которой Кастиэль возвращается, Дин не знает, что с ним делать, а Сэм приносит новый ноутбук. Шесть дней. Прошло уже шесть дней. — А если с ним что-то случилось? — Дин меряет комнату шагами. Сэм отрывается от газеты, которую тщательно просматривал на предмет подозрительных событий. — С ним ничего не случилось, — заверяет он. — Его нет седьмой день. — Дин, он пропадал и дольше, — Сэм обводит маркером статью о нападении животных – прочесть позднее, и поднимает взгляд на брата. Растянувшись на диване, тот являет собой чудн’ую смесь напряжённости, раздражения и беспокойства. — Ведь он всегда звонил, Господи, а что если он… — Он не мёртв, — ровно говорит Сэм. Дин подхватывается с дивана: — Я не собирался говорить «мёртв», Господи Боже, Сэм, — рычит он, — я хотел сказать «в беде»! Какого лешего ты сразу начинаешь с «мёртв»? — Я просто подумал… — Сэм осекается, увидев лицо Дина. — Я уверен, с ним всё в порядке. Он же не щенок, чтобы где попало перебегать улицу. Мда. Глядя на брата, Сэм точно знает – не помогло. Сэм сдаётся и пытается решить, подозрительна ли массовая пропажа кошек. Уж если что и спасёт Дина, так это шанс кого-нибудь прикончить – вот только крохотный городок Америка не спешит им помочь. Учитывая, что их привели сюда знамения апокалипсиса, тут прям-таки пугающе тихо. Но Сэм всё равно не станет «пробивать Люцифера на инфу», как посоветовал Дин. Уже хотя бы потому, что брат едва смог выговорить это сквозь хихиканье. Сэм уже и забыл, как трудно охотиться без интернета. Да, Дин сказал, одно дело. Одно дело – и Сэм вернётся к современным технологиям. Но Сэм держит уговор лишь потому, что Дин битый час топчется вокруг, как шизофреник разрываясь между волнением, злостью и виной. Нет, к чёрту, всё, что угодно, лишь бы свалить из номера!.. — Я за новым компом. Ланч купить? Дин фыркает, будто его это нисколько не заботит. Хотя Сэм зуб даст: стоит только вернуться без обеда, Дин его сожрёт. Закатив глаза, Сэм сгребает ключи и куртку и распахивает дверь. Та громко хлопает у него за спиной. ~~~ Дин проводит полчаса, доделывая работу Сэма, только забрасывает сеть шире. Он уверен: всё началось с пропажи кошек, и дважды обводит статью, а от неё рисует стрелку вбок, к самодовольной роже бизнесмена, который уж слишком смахивает на Захарию. А потом оставляет наработки на столе и идёт в душ. Сэм везде разбросал своё барахло, и сколько бы он ни отпирался, он точно использует девчачий шампунь, чтобы волосы были гладкими и блестящими. Впрочем, всё равно без толку, так что Сэму пора бы перестать швырять деньги на ветер. Не потрудившись высушить волосы, Дин затягивает полотенце на бёдрах и вываливается из ванной. Он забрызгает водой все шмотки Сэма. И лучше бы тому не истерить, что Дин не бережёт чужие вещи – выйдет себе дороже. Впрочем… хорошо бы брат вернулся с едой – Дин зверски голоден… Дин поднимает глаза, едва видит плащ, встрёпанные патлы и ясное, внимательное лицо, как мгновенно пересекает комнату, даже не замечая шагов, точно вдруг открыл в себе способность к телепортации. А потом в руках у него оказывается ангел. Который сначала цепенеет, но очень быстро расслабляется, становится мягким и земным… и льнёт к нему. Дин запоздало понимает, что обнимает Кастиэля. И, пожалуй, делает это с излишним энтузиазмом. К тому же, на нём одно полотенце. И он весь мокрый. Намерение вести себя как ни в чём не бывало с треском провалилось. — Здравствуй, Дин, — говорит Кастиэль ему в ухо, и от его голоса по коже пробегают мурашки. Не похоже, чтобы Кас так уж спешил отстраниться. На какой-то миг Дин успокаивается, но тут же вспоминает, что вообще-то у Кастиэля не слишком большой опыт мужественных объятий. Всё, что тот знает – это может длиться вечно. И, наверно, пора бы Дину запротестовать. Они и так уже обнимаются достаточно долго, чтобы вызвать неловкость, а то и вовсе спалиться. Ещё немного – и даже Кас заподозрит неладное. — Я прошу прощения, что пропал. Там, где я был, нет телефонного покрытия, — медленно произносит Кастиэль. — И где же? — спрашивает Дин в воротник рубашки. — В Марианской впадине, — спокойно отвечает тот. Дин хрюкает – отличное местечко для поисков Бога. — И как оно? — Холодно, — тихо говорит ангел. И по голосу кажется, он рад вернуться. Кто-то откашливается. Через плечо Кастиэля Дин замечает Сэма – тот замер в дверях со всеми своими дурацкими конечностями, сумками и выражением веселья на лице. — Мне зайти попозже? — интересуется Сэм. Заворчав, Дин очень неохотно разрывает объятия. А отстранившись, видит, что наоставлял мокрых пятен по всей рубашке Кастиэля и примял ему волосы с одной стороны. Отчего Кас выглядит полным придурком – и так похож на них самих, что это уже даже не смешно. — Привет, Кас, рад, что ты вернулся. — Я тоже рад вернуться, Сэм, — кивает ему Кастиэль, и похоже, именно это и хочет сказать. Сэм кидает Дину ланч – тот ловит его, не потеряв полотенца – водружает другую коробку на стол и с самодовольным видом раскрывает её: — Я вернул интернет. ~~~ Сэм вместе с ланчем забирается в угол и учит их ноут ходить, говорить, рассекать на байке и прочим важным вещам, которые должен знать новорожденный компьютер. До того, как ангел заполонит его порнухой, картами и рецептами черничных блинов. Дин же вполне доволен жизнью, обедом и ангелом, который оказался не мёртв. — Мы волновались за тебя, — пеняет Дин, пережёвывая бургер, — обычно ты звонишь, когда отчаливаешь искать Бога, по крайней мере, дважды в день, а то и чаще. Лицо Кастиэля становится мягче: — Прости, Дин. — Забей, — легко кивает Дин, как будто это пустяки, большое дело. Решительно игнорируя тот факт, что часом раньше содрал бы шкуру с любого, только бы узнать, где ангел. — Просто, знаешь, звони, чтоб мы знали, что ты в норме. — Порой бывает сложно отследить ход времени, каким оно течёт для вас. Иначе я бы убедился, что вы знаете – я молчал не потому, что меня заставили молчать. — А потому что был на дне морском, — бормочет Дин. Кастиэль кивает: — Не самая лучшая зона покрытия. Дин глядит ему в лицо, спокойное, усталое и чуточку разочарованное, как бы тот ни старался это скрыть. — Мне жаль, что ты ничего не нашёл, — тихо говорит он, — там, внизу. — Там очень мирно, — признаётся Кастиэль. — Холодно, тяжело и мирно. — И мокро, надо думать, — добавляет Дин. Уголок рта Кастиэля чуть-чуть приподнимается вверх: — Да, и очень мокро. Дин тянет из пакета последнюю картошку и размышляет, голоден ли Кас, бывает ли он голоден вообще – или же ест только ради вкуса. А ещё Дин уверен, у него в сумке были сладости, которые теперь куда-то делись. Наверно, Сэм отдал их Люциферу. ~~~ Кастиэль стойко выдерживает до тех пор, пока наутро Сэм не уходит в прачечную. Дин ещё дремлет, ткнувшись носом в руку, когда сквозь сон слышит тихий звук загрузки. Он благодушно ворчит и заставляет себя проснуться, перевернувшись и приподнявшись на локтях. Кастиэль расстался с плащом и пиджаком, и даже с ботинками на этот раз, и, устроившись на Сэмовой кровати, балансирует ноутбуком на коленках. Экран слишком далеко, изображение размыто, и Дин не знает, чем тот занят. Дин отбрасывает простыню, поднимается и, попутно хлопнув Каса по плечу, скрывается в ванной. Итак, у него три варианта: а) рассказать Касу, что он случайно обнаружил некоторые неподходящие реакции… чувства, по отношению к нему; б) проигнорировать тот факт, что между ними что-то есть, раз уж в реальной жизни всё так или иначе не случится; или в) и дальше страдать в ванной, как последняя плакса. Дин глядит на себя в зеркало; на щеке красуется влажная полоса от зубной пасты. Класс, Винчестер, высший класс. Когда Дин появляется из ванной, натягивая футболку и рассеивая кругом пар и брызги, ангел по-прежнему зависает с компьютером. И с такой пугающей интенсивностью таращится в экран, что там с равным успехом может быть нечто занятное или кошмарное. Кас всё-таки странный, офигенный, но странный. И пожалуй, Дину это нравится. Одно он знает наверняка. Если притворяться, будто ничего не изменилось, между ними всё станет очень, очень странно. Вариант б – просто катастрофа, которая только и ждёт, чтобы случиться. И если Дин не соберётся с духом и не расскажет всё, как есть, всё закончится неловкостью, и ангел решит – это его вина. Потому что Кас всегда винит себя во всех неловкостях. Дин садится на краю кровати, в паре дюймов от ступни Кастиэля, которая кажется до странности маленькой в практичном тёмно-синем носке. Глубоко вдохнув, Дин захлопывает ноут. Кастиэль поднимает взгляд, как будто знает, что так просят о внимании. — Я должен тебе что-то сказать, — начинает Дин. — Это немного трудно, но я не хочу, чтобы у нас всё было заморочено, и не хочу, чтобы мы сами заморачивались, Кас, — ей-ей, это последнее, что он хочет. Кастиэль очень осторожно снимает ноут с колен и полностью разворачивается к Дину, и по движениям, свободным и расслабленным, Дин понимает: тот сейчас человек, насколько вообще может им быть. — Ты можешь сказать мне всё, что хочешь, Дин, я никогда не стану тебя судить. Дин на это надеется, очень надеется. На миг ему вдруг кажется: Кас расстроится, или – о боги – посмеётся над ним. И всё же, всё же… это не то, что можно просто ляпнуть, как придётся. Дин придумывает десяток способов начать, и каждый чёртов раз не находит верный. Будь он ангелом, он бы выпалил всё, как на духу, чудаковато и предельно честно. Но по крайней мере, он бы всё рассказал. Сейчас же Дин испытывает катастрофическую нехватку слов. Как, чёрт возьми, оно случается в фанфиках? Так, нет, стоять, это плохой источник вдохновения. В нём от признания до секса шесть абзацев, и Дин уж точно не готов… Да что за хрень он тут разводит? Сидит тут, пялится на Каса и как последний идиот спорит сам с собой? Кастиэль по-прежнему глядит на него, выжидающе и бесконечно терпеливо. — У меня к тебе чувства, — произносит Дин, и вау, супер, как раз то, чего он и боялся – совсем по-девчачьи. — Не платонические. Кас глядит на него. — Уже какое-то время. Хотя я сперва не замечал, а потом собирался сказать тебе так, чтобы… чтобы ты не решил, что всё из-за тебя. Я подумал, ты должен знать. Что временами я думаю о тебе в таком смысле. И что сама мысль поцеловать тебя пугает меня до чёртиков, но я так сильно этого хочу, что мне уже просто наплевать, — он выдаёт всё это на одном дыхании и сам удивляется, насколько вышло стройно. Неловко, но стройно. Кас по-прежнему глядит на него. — Я надеялся, ты на это что-то скажешь, — в отчаянии прибавляет Дин, потому что это одна из тех вещей, которая требует хоть какого-то ответа. — Ты уже знаешь – я люблю тебя, — просто говорит Кастиэль. И чёрт возьми, это ничуть не помогает. Вот нисколько. — Но не так, — отчаянно выдыхает Дин, — не так. Ты же не хочешь, правда же, не хочешь со мной спать, и путаться во всех этих человеческих заскоках… — Дин… — Ты же этого не хочешь, — полузадушено завершает Дин, и кажется, он что есть сил пытается убедить ещё и самого себя. — Может, тебе лучше спросить у меня, чего я хочу, — тихо говорит Кастиэль, и у Дина вмиг захватывает дыхание. Снова дышать получается только с третьей попытки. — А чего бы ты хотел, Кас? Следует долгая, долгая пауза, и Дин начинает волноваться: может, он его сломал?.. — Мои чувства к тебе также не совсем платонические, — медленно говорит Кастиэль – и не отводит глаз, отчего у Дина сжимается что-то в груди. Как будто Кас признал истиной что-то давнее, что-то, о чём он долго раздумывал, но молчал. И возможно, так никогда и не заговорил бы. — Я хотел бы испытать это… с тобой. Дин чувствует, как в горле застревает собственный пульс. Странный неровный перестук, который, наверно, заставил бы его сесть, если бы Дин и так не сидел на кровати. Кастиэль хмурится, неуверенно и почти незаметно. Приоткрывает рот и снова закрывает его, и Дин впервые за долгое время видит, как Кас борется со своими мыслями. — Только я не вполне уверен, что в этом теле смогу откликнуться тебе, как смог бы человек, — несмело признаётся он, словно боится разочаровать его. — Иными словами, я ощущаю всё не так, как ты. И вот теперь он на секунду отворачивается. Дин чувствует себя задетым – он совсем не хочет, чтобы всё дело было в нём одном. — Кас. И не успевая подумать, ухватывает Каса за плечо, а потом не может разжать пальцы. Кас под рубашкой тёплый. И ведь он касался его сотню раз. Сотню раз. Не должно быть никакой разницы. Но она есть. — Кас, я не прошу тебя о том, что ты не хочешь или не можешь. Я не хочу, чтобы ты был человеком, чтобы и пытался – не хочу. Дело ведь и в тебе тоже, в твоих желаниях и нежеланиях. К тому же, реальность отличается от книг, так? — он мельком косится на компьютер, — или от фанфиков. Она путанная, и неловкая, и всё идёт наперекосяк, и не кончается сразу после секса. Но это настоящая жизнь, самая настоящая. Кастиэль глядит на него так, словно хочет, отчаянно хочет поверить. Дин стискивает его плечо. — Кас, тебе не нужно что-то делать, или пытаться стать кем-то другим. Я влюбился не в твою книжную версию… От удивления Кас совсем легко клонит голову на бок. … До Винчестера доходит, в чём именно он сейчас признался. Внутренний голос награждает его бурными саркастическими овациями.