Deep Freeze

Ярнсакха едва не подавилась кимизом от комичного изумления на лице Локи. Он совершенно не был похож на Йотуна. Какие бы чары ни наложил на него Один, они придали ему утончённые черты и цвет теплокровного создания. В его облике проглядывало что-то от Фригги, и Ярнсакха предположила, что в этом и заключался замысел — заставить всех поверить, что он их сын. Жалкий одноглазый ублюдок. Но теперь, похоже, вдова Одина устроила ей настоящее представление. — Разве мать тебе не сказала? — спросила она. Локи медленно покачал головой. — Нет. Но я полагаю, в этот самый момент она от души над нами смеётся. — Без сомнения. Ты уверен, что ты приёмный ребёнок? Локи ухмыльнулся, всё ещё выглядя ошеломлённым. — Когда это произошло? И как? Тор устроился поудобнее. — Я всё тебе расскажу. Но сначала я должен вас познакомить. Ярнсакха, мой брат Локи. Локи, леди Ярнсакха — моя невеста. Тор протянул руку, и Ярнсакха села на приятно холодящий камень рядом с Тором. Она завернулась в его меховую накидку и позволила ему обнять себя за шею. Стараясь не прикасаться к его коже, она положила свободную от кимиза руку ему на спину. В ходе нескольких экспериментов она выяснила, что без труда может обхватить его талию руками. Они обменялись нежными взглядами, но Ярнсакха прервала их, чтобы насладиться выражением очередного потрясения на лице Локи. Он быстро взял себя в руки и любезно улыбнулся ей. — Для меня большая честь познакомиться с вами, леди Ярнсакха. Поздравляю вас обоих. Тогда Тор начал рассказывать эту историю простыми словами, как было принято у теплокровных, потому что барды Йотунхейма ещё не переложили её на стихи. Но это обязательно будет сделано. Через несколько дней после казни тирана Одина и восхождения на трон, Фригга начала переговоры с Йотунхеймом. Звание и боевой послужной список Ярнсакхи обязывали её присутствовать на переговорах. Она смиренно прибыла на встречу. Фригга перечислила то, что была готова предложить Йотунхейму: целебные камни, магические реликвии, которые могли бы залечить повреждения, нанесённые их миру нападением Локи, еду, союз против агрессоров. Всё то, что Один никогда не предлагал, даже в первые ужасные дни после нападения Локи и его неудавшегося самоубийства. Ярнсакха была единственной, кто смог выразить словами то, чего ожидали Йотуны. — И в обмен на эту милость мы должны посадить на наш трон сына Лаувея, воспитанного в Асгарде? Фригга выглядела искренне удивлённой. — Нет. Мне это даже в голову не приходило. Я лишь прошу, чтобы моему старшему сыну, Тору, разрешили провести здесь несколько лет, возмещая ущерб. Ещё одна пара рук мало что изменит, но пока Фригга продолжала объяснять свои намерения, Ярнсакха поняла её замысел. Фригга, в отличие от своего мужа, Войнолюбца и Копьётряса, хотела мира между мирами. Это означало, что нужно было научить сыновей Одина уважать царства, которые их учили презирать. Ярнсакха не желала ещё одного тысячелетия страданий для Йотунхейма. Она согласилась с условиями Фригги и отстаивала их на совете. А когда сына Одина отправили в Йотунхейм, Ярнсакха сразу же вызвалась стать одной из воинов, которые присматривали за ним и охраняли его. Она не хотела, чтобы её царство пострадало от гнева Фригги из-за мести какого-нибудь Йотуна. И кроме того… Тор начал войну, но когда его брат попытался её закончить, именно Тор спас Йотунхейм от полного уничтожения. Тор явился, закутанный в несколько слоёв одежды, с обычным топором в руке. Фригга забрала у него ненавистный молот, которым он убил четыреста Йотунов только за то, что один из них назвал его принцессой. Ярнсакха ожидала, что он будет ворчать из-за холода или своих обязанностей, но, несмотря на хмурый вид, он не произнёс ни слова жалобы. — Что мне делать? — спросил он почти сразу после своего появления. — Мы расчищаем завалы в Синем лесу, чтобы не навредить деревьям ещё больше, — ответил король Байлейстр. Не говоря ни слова, Тор последовал за великанами в лес и принялся вытаскивать из него камни, чтобы сбросить их в овраг неподалёку. Он был силён, несмотря на свой небольшой рост. И неутомим. Он таскал камни вместе с Йотунами, пока не стемнело и они не расположились на ночлег. Ярнсакса слышала, что теплокровные сжигают свою пищу на огне перед тем, как съесть её, но Тор с вежливой благодарностью принял свою порцию свежего сырого мяса ледяного дракона и сырых грибов и принялся за еду. Судя по выражению его лица, ему не нравились кушанья. Он жевал, глотал и участвовал в их разговоре, как будто был своим. Он вёл себя так, будто не замечал, что Йотуны удивлены тем, что он разговаривает и шутит, вместо того чтобы нервно держаться в стороне. Ярнсакса была уверена, что это не в его духе. Именно Болторн решил испытать его. — Мы ведём себя невежливо! Нашему гостю нужно предложить выпить. Я принесу немного кимиза! — Кимиза? — Тор повеселел при мысли об алкоголе. — Наш любимый напиток, — мягко ответила Ярнсакха. Она понимала, что задумал Болторн. Когда он вернулся с кувшином, все Йотуны наколдовали себе ледяные кубки, и Болторн разлил напиток. Они пили не спеша, с искренним наслаждением, а Болторн создал кубок для Тора и наполнил его. — Большое спасибо! — Тор запрокинул голову, явно намереваясь осушить кубок одним долгим глотком. Выпив половину, Болторн заметил: «Он сделан из сброженной крови бильгеснипов». Узнав его получше, Ярнсакха поймет, что было глупо рассчитывать, что Тор поперхнётся и начнёт плеваться от этой информации. Он сражался в сотне миров и ел самые странные и отвратительные вещи. После щупальцев моллюсков с Харагона или гнилых клубней с Нельфы кровь бильгеснипов уже не казалась такой страшной. И вот, не моргнув глазом, Тор осушил свой кубок и рассмеялся. — Значит, от этих бильгеснипов всё-таки есть какая-то польза! — Он швырнул ледяной кубок на землю. — Налейте ещё! — Какой он на вкус? — спросил Локи, настороженно глядя на кубок Тора. — Как перебродившая кровь бильгеснипа. Но от неё хотя бы пьянеешь. — Думаю, я предпочту остаться трезвым. — Ярнсакха фыркнула. Тор рассмеялся. Реакция Тора на кимиз расположила к нему всех окружающих. В этом и был весь смысл — эту стратегию он использовал много раз в разных мирах. Позже он признался Ярнсакхе, что в Мидгарде ему пришлось пить отвратительное варево под названием «кофе» и делать вид, что оно ему нравится, чтобы польстить местным. К сожалению, в Мидгарде не было традиции разбивать чашки после выпивки, так что этот ход не увенчался успехом. Когда стемнело и Йотуны начали укладываться спать, Тор поставил палатку, которую нёс на спине, чтобы защитить своё хрупкое теплокровное тело от ночного холода. Он прибыл в полной готовности жить в мире, враждебном к его виду. Ярнсакха спала с одной стороны палатки, а Болторн — с другой, чтобы оказаться между сыном Фригги и теми, кто собирался его убить. На следующий же день принц Хельблинди вызвал Тора на поединок. Тор был готов, но Байлейстр запретил; Фригга не позволила бы убить её драгоценного отпрыска. После нескольких дней утомительных переговоров был достигнут компромисс: дуэль могла состояться, но она должна была закончиться при первом же переломе кости, а не со смертью одного из участников. Хельблинди был далёк от удовлетворения, но он положил начало и должен был довести дело до конца. Без Мьёльнира у Тора не было шансов против него. Хелблинди был почти в два раза выше Тора. Он мог по желанию создавать ледяные клинки. У Тора был совершенно немагический топор и такой же немагический кинжал, и если бы он их уронил, то не смог бы создать новые. Тор одержал триумфальную победу. Асгард отправил целебные камни в рамках договора с Йотунхеймом. Но Хельблинди не обрадовало быстрое заживление его сломанной ноги. Тысячи Йотунов наблюдали за поединком, который проходил в огромной долине, часто используемой в качестве арены, и видели, как крошечный асгардец победил их принца. От ликующих возгласов сошла лавина, и Ярнсакхе и другим стражам Тора пришлось защищать его, загораживая своими йотунскими телами, а затем откапываться, когда снег осел. Снежные лавины были признаком по-настоящему великой битвы. Йотуны вокруг них весело выбирались из сугробов и уже сочиняли стихи о подвиге Тора. Люди во всех королевствах радовались, когда побеждал тот, на кого меньше всего ставили. За исключением, конечно, фаворита состязаний. Тор никогда не жаловался. Та небольшая часть кожи, которую он выставлял на морозный воздух, краснела и шелушилась. Иногда его губы синели, что для теплокровных было плохим знаком. Он много работал на них, иногда выполняя приятные задания, например охотясь на крупную дичь, но чаще занимался утомительной работой, например таскал камни. Тор без особого энтузиазма ел сырое мясо, грибы и фрукты, которые ему предлагали. Ему здесь было плохо, но он не жаловался. Тор не был капризным принцем. Во многом избалованным, да, но не изнеженным. Ярнсакха начала искать более укромные места для лагеря. Пещеры, если таковые попадались. И однажды она предложила ему развести костёр и сжечь еду. — Я могу есть это по-йотунски. — Мы заметили. Давайте попробуем по-вашему. Кто знает, может, нам понравится. Поэтому они собрали веток и кусочков мха — потребовалось некоторое время, чтобы найти достаточно сухие для этой цели, — и Тор развёл костёр и соорудил над ним вертел. Ярнсакха думала, что теплокровные просто поджигают мясо, но, видимо, нет. Когда Тор решил, что олень достаточно прожарился, все его спутники попробовали мясо. Большинству йотунов оно не понравилось. Пара воинов сочла его съедобным. Химиру очень понравилось. Ярнсакха откусила кусочек и пообещала себе, что больше никогда этого не сделает. Но после этого случая Тор через день готовил мясо на огне, чередуя его с сырым мясом, которое ели Йотуны. — Прошу прощения, если мой вопрос покажется вам неуместным, но… где ваши женщины? — спросил Тор спустя несколько дней в Йотунхейме. Последовавший разговор смутил Тора и позабавил Ярнсакху. Оказалось, что мужчины и женщины теплокровных гораздо сильнее отличаются внешне, чем среди Йотунов, и все Йотуны в глазах теплокровных выглядят мужественными. Ярнсакха смеялась до колик, когда узнала, что Тор принял её за мужчину. И ещё больше смеялась над его смущёнными попытками извиниться. Время от времени Йотуны пытались убить Тора. Он был искусным бойцом даже против воинов вдвое крупнее его, но однажды Ярнсакха спасла ему жизнь. Это случилось, когда его топор вонзился в ствол ближайшего дерева, а руки находились слишком далеко от кинжала. Неудачливый убийца быстро проскользнул в узкую щель, воспользовавшись этой мимолетной возможностью, но Ярнсакха создала клинок и вонзила его глубоко в сердце Йотуна. — Спасибо, — сказал Тор, выглядя весьма удивлённым, когда незнакомец испустил последний вздох. Ярнсакха ничего не ответила. Тор знал, почему она его спасла. Она сделала это не ради него. Тор притворялся весёлым, но в минуты затишья его лицо становилось серьёзным. Однажды, когда рядом никого не было, Ярнсакха не выдержала и спросила: — Из-за чего хандрит золотой принц вечного царства? Тор был настолько поражён, что ответил откровенно: — Мой отец мёртв. Моя мать была его убийцей. Я думал, что мой брат мёртв, но вместо этого он стал моим врагом. А мои самые дорогие друзья далеко от меня. Ярнсакха была удивлена, но теперь, когда Тор всё объяснил, она поняла. Тор потерял свою семью, всю свою прежнюю жизнь — и его будущее больше не было безоблачным. На следующий день она осознала, что Тор не упомянул о том, что ему пришлось жить в Йотунхейме, среди прочих своих несчастий. Тор был искусным охотником и получал удовольствие от этого занятия. Он помог им справиться с бильгеснипом, который досаждал на опушке северного леса, и с радостью помог собрать кровь для брожения. Когда Тор прожил с ними два месяца, Байлейстр решил, что пришло время охоты на ледяного дракона. Одной из обязанностей короля было следить за популяцией драконов и определять, когда их становится слишком много, чтобы они не заполонили всю планету, или когда их слишком мало, и йотунам приходится ждать, пока их численность восстановится. Хафлиус усмехнулся, когда Тор присоединился к ним на охоте: — Ты думаешь, что жалкий асгардец сможет охотиться на ледяного дракона? — Я убил ледяного дракона, когда развязал войну между нашими королевствами! — Тор никогда не уклонялся от этой темы — это было не в его характере. — Да, с Мьёльниром. Что ты за воин без волшебного молота, подаренного тебе отцом? Хафлиус всегда был склонен создавать проблемы. Тор принял вызов: — Без Мьёльнира я всё равно остаюсь сыном Одина и Фригги. Мне не нужна волшебная игрушка, чтобы убить дракона! Или сила, чтобы создавать лёд из воздуха! Казалось, этот идиот собирался погибнуть из-за собственного тщеславия, а Фригга могла обрушить на Йотунхейм разрушительный дождь. Но, как оказалось, Тор был прав. Он охотился на крупную дичь во многих мирах и знал множество способов. Он напал на существо и позволил ему преследоваться себя до самой ловчей ямы, которую накрыл своей палаткой (позже он объяснил, что обычно его брат накладывал иллюзию, чтобы скрыть яму от добычи). Падение сильно ранило дракона, и Тор тут же вскочил ему на спину и перерезал шею, не затягивая агонию. В ту же ночь, когда Тор ел горелое мясо дракона и пил кимиз, были сложены песни об этом подвиге. Ему пришлось несколько недель спать под открытым небом, пока он не добыл достаточно оленей, чтобы сшить себе новую палатку. Но он не жаловался. Поначалу Йотуны следили за тем, что говорят в присутствии Тора. Но Тор вёл себя так, словно всегда был здесь, и вскоре они начали забываться, насколько это было возможно. Так что вскоре Тор узнал о ненависти, которую Йотунхейм испытывал к его сводному брату. Сначала он ничего не говорил. Даже Тор понимал, что было бы неразумно ожидать, что Йотуны не будут ненавидеть Локи. Но, воодушевлённые его молчанием, они стали проклинать Локи ещё сильнее, пока однажды Тор не выдержал. Он швырнул на землю небольшой валун, который нёс в руках, и среди осколков камня взревел от ярости. Локи совершил ужасный поступок, но он был братом Тора, и Тор с Одином разделили вину. Тор начал войну; Один завоевал королевство тысячу лет назад; Локи совершил свой поступок не в вакууме. В итоге Йотуны провели остаток дня, с нарастающим ужасом слушая истории, которые Один рассказывал своим маленьким сыновьям о том, как он доблестно расправлялся с ледяными великанами. О детских играх, в которых они притворялись, что преследуют и убивают Йотунов. О более изощрённых оскорблениях, которые они слышали, уже будучи взрослыми. Об обречённой попытке вернуть Ларец. (Год спустя Тор узнал, что покушение организовал сам Один. До этого все думали, что это Локи пытался испортить брату праздник.) Все они чувствовали себя весьма непринуждённо в компании Тора, но эта проникновенная речь всё изменила. Они узнали, с каким презрением относились к ним асы. Несколько недель они почти не разговаривали с Тором, разве что говорили: «Принеси тот валун» или «Сегодня мы охотимся на бильгеснипа». Одину было мало завоевать их королевство, не позволив Йотунхейму создать конкурирующую империю, лишить их собственного младенца-принца, обладающего магией, и украсть их Ларец. Он также счёл необходимым настроить против Йотунхейма все остальные королевства. Включая своего собственного наследника и похищенного принца, которого он собирался сделать их королём. Один хотел, чтобы ими правил король, который их ненавидел. Тор был мрачен, но не жаловался на то, что его на какое-то время отвергли. Он не был замкнутым по натуре, поэтому продолжал держаться подле группы, несмотря на неловкость. Постепенно они снова заговорили с ним, снова подали ему кимиз, но прошло много времени, прежде чем йотуны снова стали чувствовать себя с ним непринуждённо. Однажды, в разгар этой напряжённой поры, когда они с остальными искали в лесу твёрдые сладкие плоды Йотунхейма, Ярнсакха поравнялась с ним. — Ты не знал, что Локи был сыном Лаувея? — спросила она. Слова вырвались наружу, словно их долго сдерживали. — Отец солгал, чтобы я поверил, что у него был выбор наследников! — ответил Тор. Ярнсакха удивлённо остановилась. — Что? Тор остановился, но отвернулся от неё. Каждая линия его тела выражала усталое отвращение. — В Асгарде нет традиции первородства. Отец никогда бы не сделал Локи своим наследником, потому что Локи не был его сыном, но я этого не знал. Всякий раз, когда отец думал, что я проявляю неповиновение, когда я хоть в малейшей степени вызывал его недовольство, он начинал намекать, что из Локи может получиться лучший король, чем из меня. Вот почему он говорил всем, что Локи — его сын. Чтобы я думал, что у меня есть соперник. Чтобы держать меня в узде. Ярнсакха задумалась. — Но теперь все знают, кто на самом деле отец Локи. Твоё место обеспечено. Тор бросил на неё сердитый взгляд через плечо. — Локи — любимец нашей матери. Так было всегда. Она искренне верит, что он станет лучшим королём, чем я, независимо от того, родила она его или нет. — Значит, Локи станет следующим правителем Асгарда? Тор зашагал прочь между деревьями. Ярнсакха была слишком парализована страхом, чтобы последовать за ним и расспросить подробнее. Локи на троне Асгарда означал бы войну для Йотунхейма — не потому, что Локи бы к ней стремился, а потому, что этого захотели бы другие сыновья Лаувея. Однако следующая война Йотунхейма с Асгардом должна была состояться лишь через много лет, а пока что у Йотунхейма были свои повседневные заботы. Например, торговые переговоры с Нидавеллиром. Именно Восуд предложил Тору там присутствовать. Как принц, он был привычен к таким встречам. Никто не произносил этого вслух, но все знали: одно лишь присутствие принца Асгарда укрепит позиции Йотунхейма на переговорах. Тор безропотно согласился. Прибыли гномы. Байлейстр уточнил, сколько мёда нужно Йотунхейму. Гномы назвали количество уру, которое они хотели получить взамен. Тор пренебрежительно заметил, что Йотунхейму будет выгоднее продать уру торговцам в Асгарде или Ванахейме и купить у них мёд. Гномам это не понравилось, но после недолгих препирательств они согласились на более разумные условия. Сделка была заключена, и гномы ушли. Встреча длилась меньше часа. Тор был озадачен: — И это всё? — А что ещё должно быть? — удивился Ярнсакха. — Вы больше ничем не торгуете? Ярнсакха пожал плечами: — Нам не нужно столько всего, как вашим теплокровным. Вам нужно укрытие даже от палящего зноя в ваших собственных мирах. Нам не нужна одежда и здания, чтобы согреться. Нам не нужен металл, чтобы ковать оружие. Но мы любим сладкое, а мёда и сахара не найти в нашем мире. Время от времени мы добываем уру, чтобы обменять его на сладости. — Вам не нужно золото? Или кристаллы? — Для чего? — Чтобы проводить сейдра! Ярнсакха задумалась: — У наших колдунов никогда не было такой привычки. Возможно, именно поэтому у нас так мало колдунов уровня Фарбаути, Фригги или Локи. Возможно, подумалось Ярнсакхе, если бы Один не похитил Локи, его сейдр принёс бы пользу Йотунхейму. Или, возможно, без обучения в мире теплокровных способности Локи никогда бы не достигли той силы, которую они набрали. Это знали только Норны. — И в этом заключается вся встреча? Больше ничего? — спросил Тор. — А что ещё должно быть? — удивилась Ярнсакха. Его заросшее волосами лицо разгладилось: — В Асгарде подобные переговоры длятся по несколько дней. Ярнсакха фыркнула: — Вы, теплокровные, зря тратите время. — Это правда, — согласился Тор. — Тебе повезло, что отец забрал тебя отсюда, — добавил он. Локи недоверчиво уставился на Тора. Не обращая на это внимания, Тор продолжил: — Тебе бы здесь не понравилось. Нечего читать. В жарких мирах было так много деревьев, что теплокровные рубили их и делали из них бумагу, чтобы всё записывать. Даже если бы в Йотунхейме было достаточно деревьев, чтобы тратить их подобным образом, климат был неподходящим для этого процесса. Йотуны вели записи в устной форме, описывая каждое важное событие или технику в стихах. Каждый йотун знал тысячи песен. Их барды знали сотни тысяч и сохраняли те, которые не пользовались популярностью в их царстве, до тех пор, пока они снова не понадобятся. Часто во время работы один из них пел, напоминая другому о важных вещах. После того как Тор прожил с ними несколько месяцев, однажды он без всяческих предисловий запел песню собственного сочинения. Мелодия была простой, а слова — прямолинейными, но в них содержалось признание, что он повинен в том, что развязал войну в Йотунхейме. Тор не пытался оправдаться и не унижался, принося извинения. Он просто рассказал, что именно сделал и почему, и назвал себя глупым, опрометчивым и жестоким. Закончив, он вернулся к работе и стал оттаскивать валуны от берега самого большого озера Йотунхейма — те самые валуны, которые сдвинул с места Локи. Какое-то время никто не произносил ни слова. Примерно через час один из присутствующих Йотунов запел новую песню. В ней говорилось о том, как Тор, осознав свою ошибку, начал искупать вину, сразившись со своим братом и спас Йотунхейм от полного разрушения. Однажды Тор вернулся из Асгарда с большой коробкой, в которой оказались маленькие копии его самого. Он объяснил, что это подарок от его братьев по оружию в Мидгарде. Людям нравилось покупать крошечные статуэтки своих героев — не только воинов, но и любимых бардов и других выдающихся личностей. Они носили одежду, украшенную изображениями этих героев, и играли с их игрушечными копиями. Это было очень странно, но именно так люди почитали тех, кем восхищались. Его брат по оружию Клинт Бартон, известный как Соколиный Глаз, хотел, чтобы у него были эти вещи. К тому времени Тор, находясь в столице, стал спать в пещере, которая защищала его от ветра, если не от холода, и хранил там свои немногочисленные пожитки: дополнительное оружие и запас мехов на случай, если те, что он носил, порвутся. У йотунов было мало вещей, и большую часть необходимого они создавали изо льда на месте, поэтому они не стали оспаривать право Тора на эту пещеру. Ярнсакха наблюдала за тем, как Тор аккуратно раскладывает крошечные статуэтки Тора и свои рубахи в своеобразном алькове в пещере. Когда он закончил, она спросила, зачем люди их сделали. Тор провёл остаток дня, развлекая Ярнсаксу и нескольких других Йотунов историями о своём пребывании в Мидгарде. Сначала он рассказал о своём изгнании, а затем о миссии по уничтожению Читаури. Оказалось, что его брат начал своё искупление, саботировав вторжение в Мидгард, которое был вынужден возглавить. Тор рассказывал об этом в перерывах между хвастовством собственной доблестью в битве, желая, чтобы Йотуны не думали о Локи хуже, чем следовало. К следующему дню было сочинено несколько песен о подвигах Тора в Мидгарде. Ярнсакхе понравились все истории, кроме той, что была про Джейн Фостер. Какая польза от смертной волшебницы воину Асгарда? В самом-то деле. Йотуны часто вступали в пограничные споры. Это была традиция, уходившая корнями в глубь поколений, — мелкие войны из-за нескольких миль земли. Это была неотъемлемая часть жизни в этом королевстве. Одной из главных обязанностей короля йотунов было вмешаться, если эти стычки затягивались, если погибало слишком много йотунов, если страдал простой народ, а не только воины. Тор присоединялся, когда Байлейстр отправлял воинов, чтобы остановить эти конфликты. Со временем Фригга согласилась время от времени отправлять Тора в другие миры, чтобы он сражался там по несколько дней. Тору нужно было сражаться, как нужно было есть и дышать. Он возвращался в Йотунхейм весёлым и отдохнувшим. Через год службы Тор получил сообщение от своей королевы с приказом отправиться на планету под названием Согонор, чтобы отразить попытку вторжения с другой планеты. — Обычно я отдыхаю от холода, когда мать даёт мне задания, — произнёс он. Однако в его словах не было раздражения — его странное волосатое лицо расплылось в улыбке при мысли о предстоящей битве. — В Согоноре холодно? — спросила Ярнсакха. — Теплее, чем в Йотунхейме, но ненамного, — ответил Тор. Внезапно он встретился с ней взглядом и ухмыльнулся. — Почему бы тебе не составить мне компанию? Мне бы не помешал ещё один воин. Ярнсакха никогда не покидала свой родной мир. У неё не было желания испытывать на себе палящий зной Асгарда, Ванахейма или многих других миров, но возможность увидеть другой мир и не сгореть заживо казалась заманчивой перспективой. В Согоноре было примерно так же тепло, как в самые тёплые периоды в Йотунхейме — вполне терпимо. Она сражалась бок о бок с Тором, и на пиру после битвы он потребовал, чтобы для неё выделили место подальше от огня и подали сырое мясо и согонский эль. Весь вечер Тор перемещался туда-сюда: какое-то время сидел у огня и рассказывал истории, а потом подходил к Ярнсакхе и хвастался её воинской доблестью перед теплокровными. Многие из них были настолько заинтригованы, что отошли от костра, чтобы поговорить с ней, послушать её истории и посмотреть, как она создаёт ледяные клинки. После этого, всякий раз, когда у Тора появлялось задание в относительно холодном мире или регионе, он брал с собой Ярнсакху. Ярнсакха всё чаще замечала на себе взгляд Тора и поймала себя на том, что тоже смотрит на него. К сожалению, меха, которые он был вынужден носить, полностью закрывали его тело, но очертания этого тела под одеждой были приятными. Как и его непринуждённая улыбка. Со временем ей даже начала нравиться его инопланетная внешность, его блестящие жёлтые волосы и розовая кожа. Наконец, однажды ночью, после целого дня охоты и вечера, проведённого за выпивкой и пиршеством, она последовала за ним в его пещеру, наклонилась и поцеловала его. Его прикосновение обожгло её, даже опалило. Но ей было всё равно.