Поцелуй Розы

      — Рональд! — позвала Джинни, решительно переступая порог его квартиры, и направилась сразу к спальне. Изнутри скрипнула кровать. — Рональд!       Она услышала какую-то возню, а затем женское хихиканье. Джинни напряглась, чувствуя подступающий гнев.       — Рональд! — она затарабанила кулаком в дверь его спальни.       — Я выйду через минуту, Джинни!       Она услышала брошенные шепотом обещания встретиться позже, а затем раздался отчетливый хлопок аппарации.       Разъяренная Джинни возобновила атаку на дверь.       — Мерлин, Джинни, подожди минуту!       — Ты выйдешь оттуда сейчас же!       Рон раздраженно застонал с той стороны. Она услышала еще больше возни за дверью, прерываемой раздраженным ворчанием. Затем дверь распахнулась. Он выглядел так, словно вообще без задней мысли накинул первую попавшуюся старую ободранную мантию с явно выделяющимися пятнами его пота. Он зевнул.       — Что, Джинни? — недовольно спросил он. — Что привело тебя сюда в восемь часов утра?       — Гермиона, — отрезала она.       — А что с ней? — буркнул он, потягиваясь.       — Она горюет без тебя. Все, что она делает — это сидит и киснет! Рон, ты должен вернуться к ней! Ты нужен ей! — Джинни попыталась достучаться до брата.       — Черт возьми, Джинни, — Рон со стоном провел руками по лицу, отгоняя остатки сна. — И это все, ради чего ты пришла в такое время?       — А этого мало? — удивилась Джинни. — Она любит тебя, ты любишь ее. Разве ваших чувств недостаточно для тебя, чтобы помириться с ней?       Он покачал головой.       — Она не любит меня, Джинни. Она только хотела затащить меня под венец, а когда у нее это не вышло — она совсем слетела с катушек.       — Что за бред ты несешь? — в ступоре спросила Джинни.       Рон покосился на нее.       — Так она не сказала тебе?       — Не сказала мне что? — нетерпеливо воскликнула Джинни.       — О своем состоянии. Она рассказала тебе о своем состоянии? — с издевкой спросил Рон.       — Каком еще состоянии? — она все еще не понимала, о чем речь.       Рон прошел сквозь дверной проем и, миновав Джинни, жестом предложил ей следовать за ним. В гостиной они оба сели на старый потрепанный оранжевый диван.       — Я порвал с Гермионой, потому что она мне изменила.       — С чего ты взял, что она тебе изменила? — спросила Джинни скорее с интересом, чем со злостью.       — Потому, что она беременна, — ответил Рон.       — Что? — взвизгнула Джинни.       Рон кивнул и уверенно добавил:       — Она беременна, и я знаю, что не от меня.       — Как это? — Джинни была ошеломлена.       — Потому что мы всегда использовали противозачаточные заклинания, всегда!       Джинни обхватила голову руками и уперлась локтями в колени.       — Нет, нет. Этого не может быть!       — Но так и есть, — возразил Рон.       — Гермиона… она же по уши влюблена в тебя! Она так ждала, когда ты вернешься домой! Только о тебе и говорила! Нет, этого не может быть! — сбивчиво продолжила говорить Джинни. — Она… она сказала бы мне, если бы была беременна!       — Ну, она сказала мне о своей «булочке в духовке», — пробормотал Рон.       — Какой у нее срок?       — Она утверждала, что забеременела, когда мы последний раз были вместе. Это было где-то под Новый год, — подумав мгновение, ответил он.       — Так этот ребенок твой? — настойчиво спросила Джинни.       — Нет, потому, что мы использовали защиту! — огрызнулся Рон. — Я не знаю кто отец ее ребенка, но это точно не я!       — Ты лжешь! — прорычала Джинни. — Я вижу это по твоим глазам! Ты бесстыдно врешь мне прямо в лицо! Ты бросил Гермиону только из-за того, что она беременна?       — Нет! — упрямо возразил Рон. — Я устал иметь только одну женщину и хочу быть холостяком. Когда она попыталась обмануть меня с ребенком, тогда я понял, что между нами все кончено!       — Между вами двоими не все кончено! — лицо Джинни стало почти одного цвета с ее волосами. — У вас двоих будет общий ребенок! Вы любите друг друга! Ты должен уговорить ее вернуться!       — Я принял решение! Между нами все кончено! — Рон упорно продолжил гнуть свою линию.       — Тогда скажи мне, что если этот ребенок твой? — парировала Джинни. — Ты в самом деле хочешь, чтобы твой ребенок носил клеймо ублюдка? Мы оба знаем, какое общественное унижение будет его ждать, если ты это сделаешь. Гермиона станет изгоем в магическом обществе! Никто никогда не возьмет ее на работу и не захочет помочь! А ребенок, ты можешь себе представить, как он будет жить с клеймом ублюдка, не говоря уже о нищете, сможет ли он это пережить? Подумай о том, как он пойдет в Хогвартс! Его сверстники будут смотреть на него свысока и будут безжалостно травить! Ты действительно желаешь такой участи своему ребенку?       — Она должна была подумать об этом прежде, чем раздвигать ноги перед другим парнем! — возмущенно запротестовал Рон. — Я никогда не признаю этого ребенка своим!       Прежде чем подскочить с дивана, Джинни влепила ему звонкую пощечину, попав прямо по губам.       — Знаешь, ты просто отвратителен! Я не могу поверить, что ты мой брат!       — В глубине души ты знаешь, что я поступаю правильно, — возразил Рон. — Ты слишком слепо преданна Гермионе, чтобы признать это!       — Катись ты к черту! — гневно кинула напоследок Джинни. — Мужчина, который бросил своего собственного ребенка не может быть моим братом!       С этими словами она сердито зыркнула на него и пошагала к двери.       — Ауч, — потирая губу, пробормотал Рон и вдруг крикнул ей вслед: — Джинни!       — Что? — уже стоя на пороге, она раздраженно повернулась к нему.       — Скажи мне, Гермиона встречалась с кем-нибудь после моего ухода?       Громко топая, Джинни вернулась к нему. Рон самодовольно ухмыльнулся.       — Я ведь прав, не так ли? Есть еще один парень.       Джинни вытащила палочку, бросила в него летучемышиный сглаз и удовлетворенно улыбнулась, когда Рон завопил. После чего она ушла.

***

      Сначала Гермиона подумала, что слабый стук в окно является частью ее сна. Однако по мере того, как она, просыпаясь, приходила в себя, звук становился все более настойчивым. Только услышав пронзительный крик совы — она окончательно проснулась.       В спине протестующе хрустнуло, когда она села. Гермиона знала, что ей не следовало спать на диване, но между ее слезами и надеждами, что Северус поможет с ее затруднительной ситуацией, она была слишком измотана, чтобы добраться до своей спальни. Она открыла окно и позволила птице влететь.       — Так, без паники, — прошептала она и, отвязав письмо, начала читать его содержимое. Ее лицо просияло, когда она прочитала последние строки. — Малыш, возможно, еще не все потеряно! Северус хочет нас видеть!       Гермиона погладила свой совсем еще небольшой животик и ощутила легкое ответное трепетание внутри.