Поцелуй Розы

      Северус пристально разглядывал черные розы, задаваясь вопросом, почему из всех именно Невилл Долгопупс поддерживает их с Гермионой предстоящий брак. Хотя Невилл и Гермиона в годы их учебы в Хогвартсе были довольно близкими друзьями, ни для кого не было секретом, что нынешний профессор Травологии всегда был в ужасе от Снейпа. Возможно, он надеялся, что Гермиона изменит Северуса, смягчит его — если можно так выразиться. Северус ухмыльнулся. Ни одна женщина не способна провернуть с ним такой трюк.       Осторожный стук в дверь вырвал его из раздумий. Он поднял бровь, гадая, не почудилось ли ему. Стук повторился, на этот раз громче. Северус раздражённо вздохнул и встал, сожалея, что не может насладиться одним из своих последних холостяцких дней в тишине.       — Иду, — крикнул он, когда послышался третий стук. Он нехотя подошел к двери и открыл ее.       — Привет, Северус, — осторожно начал Люциус, заметив холодное выражение на лице друга.       — Люциус, — отозвался Снейп, позволяя ему войти. — Что привело тебя на порог моего дома?       Пока Северус закрывал дверь, Люциус глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями.       — Твоя невеста дома?       — Нет, — сдержанно ответил Северус. — Она вместе с твоей невесткой отправилась по магазинам в поисках свадебного платья. Тебе необходимо с ней поговорить?       — Нет, — слишком поспешно ответил его гость.       Северус махнул рукой в сторону гостиной. Люциус молча прошёл внутрь и устроился на диване, тогда как Снейп вновь занял своё кресло.       — Ты все еще не сообщил мне причину своего визита, — сказал Северус, сплетая пальцы домиком и сверля его взглядом.       Люциус сглотнул, откидываясь на спинку дивана.       — Я пришел извиниться за свою недавнюю вспышку. Мне не следовало критиковать твои действия.       — Да уж, не следовало, — с оттенком враждебности откликнулся Северус.       — Честно говоря, я думал, что поступаю правильно, — невозмутимо продолжил Люциус. — Я действительно полагал, что у тебя будет больше шансов с женщиной, у которой… хм… не будет ребенка от другого мужчины.       — Я уже говорил тебе, что я ищу в женщине. Гермиона очень близка к этому, и вряд ли я найду кого-то более подходящего.       — Ты действительно считаешь, что она — лучший вариант?       Северус немного смягчился.       — Думаю, да.       Люциус внимательно наблюдал за изменениями на лице своего друга. В его глазах появилось то, на что Нарцисса обратила внимание после их небольшого спора.       — Нарцисса упомянула, что ты сопереживаешь этому ребенку.       — Ребенок не виноват, что его отец идиот, — резко ответил Снейп, и в его глазах вспыхнул огонь.       Люциус недовольно покачал головой:       — Мне всё ещё кажется, что твой альтруизм неуместен.       — И что я должен сделать? — раздраженно бросил Северус. — Вышвырнуть Гермиону и ребенка на улицу?       — А что если ваш брак не сложится? — спросил Люциус.       — Как я уже говорил, денег от развода будет более чем достаточно, чтобы компенсировать любой возможный ущерб ее репутации. Даже если она будет скомпрометирована, они ни в чем не будут нуждаться.       Люциус кивнул, расслабленно закинув ногу на ногу:       — Похоже, у вас все продумано.       — Вполне, — отозвался Северус, и выражение его лица стало намного дружелюбнее.       Люциус улыбнулся, как вдруг он уловил в воздухе тонкий приятный аромат. Он обернулся и заметил черные розы.       — Северус! Откуда у тебя эти цветы?       — Невилл Долгопупс подарил их Гермионе. Она решила, что они мне подходят. По ее словам, мистер Долгопупс очень рад нашей предстоящей свадьбе.       — Неужели он думает, что Гермиона сможет как-то повлиять на твой характер?       — Люди, как известно, страдают и от менее возмутительных заблуждений.       — Верно, — кивнул Люциус и, прикрыв глаза, глубже вдохнул витающий в воздухе шлейф. — Дивный аромат. В твоем доме не часто можно увидеть цветы. Почему она отдала их тебе?       — Говорит, они напомнили ей обо мне. Считает, что в моем доме должна быть хоть одна красивая вещь.       Прежде чем Люциус успел ответить, в дверь громко постучали. Оба мужчины вздрогнули от неожиданности.       — Снейп! Открывай!       — О, ради всего святого, — простонал Снейп.       — Сейчас же открой дверь!       — Удачи, — усмехнулся Люциус.       Северус поднялся, пробурчал что-то себе под нос и направился к двери. Люциус последовал за ним, чтобы мельком понаблюдать за происходящим.       Северус распахнул дверь:       — В чем дело, мистер Поттер?

***

      Гермиона рассматривала себя в зеркале, пока Джинни закрепляла тиару на ее голове.       — Ты выглядишь потрясающе.       — Спасибо, — ответила Гермиона. — Хотя… это платье стоит целое состояние.       — Я же сказала, что все оплачу, — пожала плечами Джинни.       — Да, но… тысяча галлеонов? — прошептала Гермиона.       — Драко тратит столько же на обед, — Джинни улыбнулась. — Не волнуйся.       Гермиона удивлённо округлила глаза:       — Это куда же он тебя водит?       — В рестораны, где подают только самые изысканные блюда, — мечтательно улыбнулась Джинни.       — Мерлин… — пробормотала Гермиона, вновь взглянув на своё отражение. Платье плотно облегало фигуру, выгодно подчеркивая изгибы. Округлившийся живот был заметен, но не бросался в глаза. При желании можно было сослаться на пару лишних фунтов, хотя долго скрывать правду всё равно не удастся.       Она провела рукой по гладкому шёлку. Платье было ослепительно белым, с искусно расшитым бисером лифом и аккуратной окантовкой. Длинный, но не чрезмерный шлейф. Гермиона уже влюбилась в него. Если бы только она выходила замуж за любимого мужчину. Слезинка скатилась по её щеке.       — Все в порядке, — поспешила сказать Джинни. — Я заплачу за него. Хочешь — вернёшь потом, когда получите наследство. Уверена, Северус не будет возражать.       — Нет, — у Гермионы перехватило дыхание. — Дело не в деньгах. Просто… я всегда представляла, как выхожу за Рона в подобном платье.       Джинни крепко обняла её, и Гермиона заплакала. Рыжеволосая волшебница покачала головой, пытаясь сдержать растущее раздражение на брата.       — Все в порядке, милая, — сказала Джинни, наложив заглушающее заклинание.       — Я не понимаю, почему он не хочет растить своего ребенка, — всхлипнула Гермиона.       — Думаю, он просто не готов к семье.       — Но он должен быть готов! Он говорил, что мы всегда будем вместе… Что любит меня!       Джинни сглотнула, собираясь с духом, когда Гермиона отстранилась от нее.       — Гермиона, мне тяжело это говорить… но он не вернётся. Когда мы в последний раз разговаривали, он ясно это дал понять.       — Правда? — Гермиона судорожно вздохнула.       — Я видела его перед тем как вы с Северусом объявили о вашей помолвке. Он очень четко дал понять, что он не заинтересован в воспитании этого ребенка. Он даже не признает его своим.       Лицо Гермионы побледнело и ожесточилось.       — Как бы там ни было, я честно обдумывала предложение Северуса около недели. Он единственный, кроме меня, кому не все равно. — Она опустила взгляд на свой живот. — Как я могла так ошибиться в Роне…       Она снова заплакала, уткнувшись Джинни в плечо. Та погладила её по спине:       — Все мы совершаем ошибки и время от времени ошибаемся в людях. По крайней мере, нашелся тот, кто готов взять на себя ответственность и позаботиться о вас. Теперь у твоего малыша будеи шанс на нормальную жизнь.       Гермиона вытерла слезы и кивнула:       — Я знаю. Наверное, это все гормоны. Они будто управляют моим телом.       — Какая прелесть, — пошутила Джиневра с явным сарказмом. — Не могу дождаться, когда сама забеременею.       — Все не так плохо, — слабо улыбнулась Гермиона. - Удивительное чувство — знать, что внутри тебя растёт жизнь.       — Ты уже чувствовала, как он шевелится?       Гермиона покачала головой:       — Еще нет, но скоро почувствую, я уверенна.       Джиневра сняла заглушающее заклинание:       — Итак… ты хочешь это платье?       Гермиона выпрямилась во весь рост и снова оглянулась на себя в зеркало.       — Да, оно великолепно. Я беру его.       — Прекрасно, — улыбнулась Джинни. — Тогда снимай, я оплачу. Ты выглядишь в нём потрясающе.       — Спасибо, Джинни, — искренне ответила Гермиона, мечтая почувствовать себя так же хорошо, как она выглядела.