Тишина льда, крик бездны

      В то мерзкое, клянусь, мерзкое утро, я планировал встать даже раньше будильника, чтобы успеть разобраться с вещами, которые я скинул в стирку, и всё же попробовать отыскать что-то чистое. Ленивым и сонным взглядом осмотрев тёмную комнату, я не шевелился ещё добрых двадцать минут. Хрен его знает, почему именно в шесть утра было так тяжело вставать, даже если ты охренеть как выспался.       Я ненавидел рано просыпаться.       За всю свою спортивную жизнь, которая длится вот уже четырнадцать лет, я не привык лишь к ранним подъёмам. Только когда мама приоткрыла дверь и включила свет, который сразу ударил мне в глаза, неприятно ослепляя, я что-то буркнул и попытался подняться.       — Вставай, тренировка в пол восьмого, — проговорила мама и закрыла за собой дверь.       Да, с мамой у нас были отношения хоть куда. Жизненные испытания превратили её сердце в камень, а в душу не вдохнули и толику любви к своему единственному сыну. Для неё я всегда был тем, кто только что-то усложнял. И в фигурное катание я пошёл отчасти из-за того, чтобы доказать себе (ну и ей), что чего-то сто́ю. Только потом меня со спортом связала и громадная привязанность. На льду я чувствовал себя действительно на своём месте. Мать продолжала искать себе нового ухажёра: то ли чтобы платить за ипотеку, то ли из-за одиночества. Я её порывы не разделял и вскоре свёл наше общение к минимуму. У обоих не было желания делиться переживаниями, и мы как будто бы оба понимали это. Мама давала о себе знать в паре интервью о моём детстве, первых шагах и переломах. О призовых местах, конечно, и рекордах. В остальном — даже холодное «молодец» удавалось услышать нечасто.       Что ж, добро пожаловать в мою жизнь. Жизнь семнадцатилетнего фигуриста-одиночника, который рвётся к главной награде в своей жизни — медали Олимпийских игр.       Фыркнув, я всё же соизволил подняться, откидывая одеяло. Холодок, который тянулся с улицы из открытого окна, вызвал неприятную дрожь и мурашки. Я поёжился, стараясь избавиться от гнетущего холода. Выходило так себе, поэтому, накинув бордовый халат, я вышел из комнаты в уже пустую квартиру.       Мать, скорее всего, ушла на работу, а папа… Я всю свою жизнь жил без отца. Он ушёл из семьи ради карьеры, оставив на произвол Судьбы мою маму и ещё совсем маленького меня. Я тогда ничего не понял. Позже меня пичкали байками про то, что «папа улетел на Луну», «ушел в магазин за хлебом», ну, сами понимаете. А когда жизнь связала меня со льдом, тогда я понял всё. К тому моменту я решил, что я не хочу быть связанным с отцом даже своей фамилией, и взял мамину девичью — Шастун. С тех пор профессиональный спорт и фигуристы из других стран знают меня только по ней, и слава богу.       Наливая кофе, я устало тёр глаза. Плохая была идея залипать почти всю ночь на какие-то мемы из «ВКонтакте» и смотреть лучшие моменты прошедшего в России Чемпионата мира по футболу. Быстро выпив содержимое кружки, я поплёлся умываться и чистить зубы. Да, каждое моё утро проходило именно в таком порядке: сначала кофе, а потом уже всё остальное. Хотя бы потому, что для этого нужны были силы и открытые глаза. Неожиданно, телефон в кармане завибрировал. Достав его, я снял трубку и включил громкую связь. Звонил Позов, мой единственный и лучший друг, с которым спорт не рискнул нас развести.       Взяв в руки щётку я начал разговор:       — Что-то стряслось, да? — спросил я, чуть отвлекаясь от чистки зубов.       — Тох, это пиздец, я себе просто места не нахожу, — бурчал Дима. — Привёл её, а там он, валялся почти без сознания, херню какую-то нёс по пьяни. Она развернулась и ушла.       Честно, хер его знает, как на такое реагировать, но я, сплюнув пасту и прополоскав рот, выдал:       — Я бы тоже на её месте ушёл, Поз.       — Да, ты прав, дело — дрянь, — парень устало выдохнул. — Я-то думал, наконец-то себе девушку нашёл! Она первая, кто не смутилась того, что я катаюсь в обтягивающих леггинсах!       Не сдержав смешка, я схватил телефон и вернулся в комнату.       — Слушай, помнишь, как нам Павел Алексеевич говорил? — спросил я вдруг, выбирая подходящую кофту для тренировок. Впрочем, выбор пал на ту, которую я надевал каждый раз. — Если девушке не нравится, что ты занимаешься фигурным катанием, то это не девушка, а…       — Херня из-под коня, Антон, не помню я! — недовольно отозвался Дима, а я заржал с его продолжения. Вариант неплохой, но наш тренер не позволил бы себе такого в пределах катка «Юбилейный».       — Просто необразованная простушка, — закончил я за него, но это друга не утешило. — Слушай, я не психолог, Дим. Мне бы со своими проблемами разобраться.       — Опять что-то с мамой? — поинтересовался Дима.       Я, уже давно одетый, лишь закидывал коньки, чехлы и всё необходимое в сумку.       — Это не «опять», а всю мою жизнь, Поз, — ответил я, застёгивая сумку. — Ну что, встречаемся как обычно, у старого ларька?       — Да, до встречи, — кинул друг и отключился.       Схватив ключи с полки и выключив свет, я вышел, закрывая квартиру на ключ.       Погода была ещё хуже, чем моё настроение. Сильный ветер дул в лицо, заставляя щуриться, едва разбирая дорогу. Поправив огромный шарф, я двинулся дальше, ступая по снегу, который разъезжался под ногами. Благодаря неоновой вывеске «Открыто», я увидел у ларька Позова и ускорил шаг, а подойдя к нему, заметил, что ветер уже поутих.       — Херовые мы с тобой фигуристы, Дим, — выдал я, забирая у него сигарету. — Мы же спортсмены, должны подавать пример и вести здоровый образ жизни, — говорил я, чиркая зажигалкой. — Блядство.       — Я и веду, но только ведь на камерах. Вот что там за ними, никому знать, кроме тебя, не следует, — фыркнул Позов, убирая пачку. — Может, аукнется мне это когда-нибудь, не знаю, — задумчиво продолжил он, выпуская дым.       Так мы простояли около десяти минут, прежде чем решили, что нужно бы поторопиться, иначе Паша заставит нас и пятерные запрыгать. Он, поверьте, может.       В тот момент мы и не предполагали, что этот день станет поворотным в наших жизнях. Не предполагали, как он изменит каждого из нас. Всегда нужно что-то менять, иначе жизнь потеряет свои краски. Моя бы точно потеряла, уж поверьте.