Dirty Sweets

      Их не услышат.       Они надёжно спрятаны от чужих глаз. От любопытных толстозадых баб в обтягивающих безвкусных платьях, от их мужей с залысинами, от их сопливых и тупых детей, снующих повсюду и ворующих мятные карамели из блюдечек на барных стойках. От их противного громкого смеха, пестрых цветов, яркого света, шума вокруг — их укрывает тёмный коридор на самых верхних этажах дома одного влиятельного капо.       Который, кстати говоря, в данную минуту лежит у себя в спальне на ковре с прострелянной башкой. — Боже, как мне этого не хватало. Малышка, только ты и я, — упоительно выдыхает Миста. Взгляд привыкает к чёрной простыне ночи, в которой они решили спрятаться. Взгляд голодного убийцы, нашедшего свою добычу. Освобождая шею от ненавистного, стягивающего кожу галстука, Гвидо пристраивается сзади к стройной фигуре, играется пальцами с налаченными золотыми кудрями, выбившимися из старательно-уложенной причёски. Слышит нетерпеливый стон и звук ногтей, впившихся в бархатное покрытие стены — усмехается себе под нос. Нет уж, ему хочется поиграть со своей принцессой.       Миста проводит ладонями вдоль зелёных кружев на талии, шелестит шелковыми юбками и приподнимает их, открывая взор на самый любимый (его любимый!) зад, обрамлённый чёрным нижним бельём. — Как знал, верно? — Миста… Поторопись уже…       Ноги красотки слегка трясутся — то ли от нарастающего чувства возбуждения, то ли от того, что стоять так долго на высоких каблуках она совершенно не привыкла. — Ну уж нет. Хочу тебя помучить. Мне очень не понравилось, что случилось между тобой и тем старпёром, да примет Господь его душу… — ехидно усмехается Гвидо, впиваясь зубами в нежную, упругую ягодицу. Стоны его принцессы, медленно срывающиеся с губ — услада для ушей убийцы.       Как же тесно бедной птичке в этих корсетах, кружевах и шелках. — Это нужно было для задания… Кто ж знал, что он полезет ко мне… — хрипит малышка, стараясь сохранять равновесие на этих жутко неудобных каблуках. Миста же, оставив несколько синих засосов на её заднице, спускается руками ниже, к паху — там, где под чёрной ажурной тканью набухает член его принцессы. — Тебя возбудил я или этот старикашка, а, Джорно?       Куколка что-то скулит себе под нос и трясётся всем телом, как только горячие ладони Гвидо высвобождают вставший колом член из плена белья и ласково проводят вдоль основания, играются большими пальцами с головкой. — Зайчик, ответь на мой вопрос.       Джованна поворачивается лицом к Гвидо, обиженно хмуря брови. Алая помада почти стёрлась (большая ее часть осталась на губах Мисты), тушь местами подтекла из-за нахлынувших слез, а причёска, над которой принцесса так долго старалась, растрепалась, распадаясь локонами по плечам и спине.       Чертовски сексуальное зрелище.       Никогда бы Гвидо не мог себе вообразить, что попадёт в подобную ситуацию. И что он окажется совершенно не против. Сделать из его прекрасного принца Джорно Джованны прекрасную принцессу? Почему бы и нет? Он в любом случае будет принадлежать лишь Мисте. — Что ты такое говоришь? Я бы никогда ни на кого тебя не променял!       Вот и подтверждение его собственных мыслей. Тронутый до глубины души, Гвидо решает слегка пощадить Джорно — правой рукой он развязывает веревки вокруг талии, тем самым, давая ему возможность вдохнуть полной грудью. Бедные девушки, как они только ходят в этом… — присвистывает Гвидо, убирая левую липкую от семени руку из-под юбки Джорно — бедняжка кончил от одного только высвобождения из корсета. В ответ — тяжёлое, глубокое дыхание Джованны. — П-посмотрел бы я на тебя… — Необязательно. Я тобою, например, налюбовался за вечер, — Миста легко смеётся, наклоняется над Джорно, поворачивает его лицом к себе и нежно целует его — как же не расцеловать такое милое, совершенное чудо! — Ты хоть понимаешь, как это всё неправильно? — возмущается златокудрый паренёк в перерывах между поцелуями, всё ещё предпринимая тщетные попытки освободиться от сладкого плена рук Гвидо. — Ага. Так поебать, честно говоря, — нагло улыбаясь, убийца протягивает ко рту Джорно два пальца и погружает их внутрь; горячая вязкая слюна мгновенно обволакивает их. — Лучше поработай хорошенько. Это и тебе пригодится.       От причмокивающих звуков, которые издаёт Джованна, в брюках Гвидо становится до невозможности тесно. Не в силах сдерживать себя, парень резко убирает пальцы из ротика своей принцессы и, снова приподняв уже успевшую соскользнуть вниз юбку и спустив чёрные трусики, начинает растягивать ими изнемогающего от страсти Джорно.       Губы у юного мафиозника поджимаются, колени сильно дрожат, а утончённые ладони всё сильнее упираются в стену в поисках невидимой опоры. — М-миста… А если кто-то увидит? — Тебя только сейчас это начало волновать? Нас никто не услышит и не увидит, не бойся. Или ты беспокоишься, что пойдут слухи?       Гвидо скалит зубы, стоит ему столкнуться взглядом с напуганными глазами Джорно. — Конечно… — поскуливая от сжигающих его ощущений, бормочет Джованна. Стыд и позор — он в таком виде. В голове смутно выстраиваются недавние события. Разум пытается найти творящемуся безумию хоть какое-то оправдание.       Перед ним уже не тёмный большой коридор, а просторная светлая кухня, где они обычно собираются всей командой по утрам. В голове — голос Бруно, рассказывающий о следующем задании. Им нужно убить одного из предателей-капо, попытавшегося выяснить личность босса. И как же удачно совпало — вечером на его вилле будет устраиваться приём, на который приглашена почти вся элита Италии. Буччеллати протягивает два приглашения на злосчастную «роскошную вечеринку» и заявляет, что двое из группы должны отправиться туда под прикрытием.       Только есть один тонкий нюанс — одно из приглашений адресовано персоне женского пола.       И только спустя несколько минут Джорно осознаёт весь ужас ситуации, стоит ему поймать на себе взгляды оставшейся банды. Леоне давится ядовитым смешком, Фуго нервно чешет затылок, Наранча — и вовсе закатывается в приступе смеха. Бруно одобрительно качает головой, а Миста…       Паршивец облизывается и вызывается идти вторым приглашённым гостем.       Кадр из кухни плавно сменяется на воспоминание часовой давности. Они с Гвидо окружены юбками, фраками, мелькающими перед носами подносами с шампанским и приторным запахом дорогих духов. Окидывая оценивающим взглядом напарника, Миста подмигивает ему: — Я не ожидал, что тебе пойдёт платье и макияж… Буччеллати, оказывается, неплохой стилист.       Джованна мнётся из стороны в сторону, то и дело поправляя спадающую с его тонкого плеча лямку шелкового тёмно-зелёного платья (на которое Бруно угрохал кучу бабок!) и пытается сохранять равновесие на высоких каблуках. Признаться, это выходит у него достаточно быстро. Будто бы он был рождён, чтобы вилять своей задницей, постукивая дорогими туфлями и приковывать к себе взгляды похотливых старых ослов.       Гвидо пытается сопоставить в голове два образа, и они накладываются друг на друга, смешиваются, дают максимально странные ощущения. Есть Джорно — его маленький принц, который, тем не менее, может за себя постоять. А есть эта куколка, околдовавшая Мисту (и не только его).       И он безумно любит Джорно во всех проявлениях. Любит, обожает и ревнует к безвкусно-одетым тёлкам, которые завистливо перешёптываются за спиной Джованны и обсуждают макияж «этой мелкой шлюшки»; к жирным придуркам, которые то и дело тянут свои загребущие лапы к её белоснежной шее, к осиной талии, затянутой в корсет или, чёрт бы их всех побрал, ещё ниже.       Джованна всё видит. Власть над сердцем Гвидо льстит ему, и наглый мальчишка специально убегает от стрелка вглубь зала, заигрывает с остальными гостями и упивается тем, как сильно бесится Миста. А потом выныривает из неоткуда, зазывает Гвидо на вальс, кружится с ним в танце и хитро улыбается, как бы говоря: «Никуда ты от меня не денешься». — Тут отвратительный тирамису. Бруно готовит гораздо лучше, — Джорно хочется побыть маленькой капризной принцессой, и он отыгрывается на несчастном десерте, который начали подавать к концу вечера. Стрелок соглашается, пожимая плечами: — Слишком приторный. Ты такой не любишь. — Быть может, я попробую кое-что послаще сегодня.       О, эта дьявольская ухмылка, в которой расплываются губы вишнёвого цвета. Эти изумрудные глаза, глядящие на Мисту из-под пушистых ресниц — в самую душу. Была бы его воля, Гвидо сразу бы набросился на Джованну при всех гостях, разорвал бы скрывающие прекрасное тело шелка и овладел прямо около барной стойки — пусть все любуются, как велико его желание.       Ничего. Он ещё отыграется за сегодняшние приторные, как не понравившийся Джорно десерт, пытки.       Их цель — такой же старый разжиревший хрен, как и большинство его друзей, первым подходит к таинственной незнакомке с золотыми кудрями. Что-то шепчет ей на ушко, та в ответ хихикает, прикрывая рот ладошкой и утвердительно кивает.       Они стремительно покидают зал. Старпёр держит Джованну под руку. Миста сгорает от злобы и хочет прострелить ему башку, не дожидаясь удобного момента. Его останавливает серьёзный взгляд Джорно, адресованный лично ему. Неудивительно — мальчишка всегда знал, что было на уме стрелка.       Подобно кошке, Гвидо осторожно и незаметно крадётся за парочкой. Он добирается до личных покоев старикашки и слышит, как похотливое животное пристаёт к его Джорно.       Выстрел происходит стремительно и громко. Но их, под самой крышей, никто не сможет услышать.       Как только пелена ярости спадает с глаз, Миста оглядывается по сторонам и оценивает про себя далеко не бедную обстановку комнаты, в частности, трёхместную кровать с балдахином. Цель лежит около неё, и лужа крови медленно впитывается в белоснежный ворсовый ковёр. Джованна стоит рядом, всё ещё не понимающий, что они так быстро справились с заданием. — Я бы и сам мог сделать всё, Миста, — наконец-то на выдохе произносит Джорно. — Ага, я слышал. Тебя там уже чуть ли не изнасиловать были готовы. Вот бы его ждал сюрприз, — фыркает Гвидо, убирая пистолет обратно в карман. — Я бы не посмел отдать тебя.       Медленно подходя к златокудрому парню, стрелок касается большим пальцем его подбородка, приподнимает голову и понимает, что более сдерживаться не может.       Час расплаты настал слишком быстро.       Анализируя случившееся, Джорно приходит к вполне логическому выводу — он заигрался, перестарался с соблазнением Мисты. Именно поэтому его берут не на мягких простынях дома, как это планировалось изначально, а прямо в коридоре виллы, где они только что пришили хозяина. Гвидо входит плавно, схватившись ладонями за бёдра Джованны, и тот впервые за эти блаженные минуты издаёт громкий стон, смирившись с положением. — Будь ты хоть бабой, хоть мужиком… — трепетно шепчет стрелок, двигаясь внутри парня и приспуская руками удушающий корсет с талии Джорно. — Хоть Принцем, хоть Принцессой. Станешь Королём — преклоню пред тобой колено, Королевой — сделаю то же самое. Я — твой навеки.       Вжимаясь в тело Джованны, Миста грубо целует его плечи, ведёт дорожку мокрых засосов вдоль позвоночника, а руки снова спускаются к вновь вставшему члену паренька и ласкают его. Перед глазами Джорно — туман, сладкая завеса похоти; в груди и горле всё болит из-за срывающихся стонов. — Но своё заслуженное наказание ты всё равно понесёшь… — Гвидо прерывисто хрипит, входит на всю длину, выбивая из глотки Джорно нечленораздельные звуки и задыхающиеся всхлипы. Джованна чувствует — разрядка приближается, и ему едва хватает сил просипеть: — Д-давай… Вместе… Миста! А-ах! Миста!       Даже если их услышит весь мир — наплевать.       Кончив внутрь Джованны, Гвидо подхватывает податливое обмякшее тело юноши и, сцеловывая бисеринки пота с его лба и щёк, осторожно несёт Джорно в спальню почившего старпёра. Слушая недовольные ворчания о том, что теперь платье, на которое Бруно потратил так много денег, безнадёжно испорчено, Миста усмехается. — Какой ты странный, Джорно. Принцесса моя. — Не называй меня так! — бледное личико парня моментально вспыхивает, вызывая у Гвидо лишь умилённый смешок. — Как прикажешь.       В покоях мертвеца Джованна резко меняется, стоит им опуститься на просторную кровать. Он валит стрелка на спину, вжимается в его грудь своими детскими ладошками и нависает сверху, попутно стараясь не запутаться в шелках. — Воу, крошка! Это, что, второй заход? А как же домашнее тирамису Буччеллати? — Мисту перебивает жар прижавшейся к его паху возбуждённой плоти, и парень зажмуривает глаза, принимая немой ответ. — Меня ждёт десерт куда слаще.