Meine kleine russische Sonne

— Что значит целая армия разбита у поселка?! У вас был приказ взять его! Вас остановил один танк! ОДИН! В вашем распоряжении было шесть танков и профессиональный экипаж! Как так получилось, Ягер? Как? — Гиммлер с какой-то яростью и отчаянием смотрел на Клауса, сохраняющего холодное спокойствие и смотря ему прямо в глаза. — Господин Рейхсфюрер, эта команда русских танкистов была непобедима. Мы пытались их уничтожить, у нас даже почти получилось, но эти русские смогли продолжать действия в уничтоженном танке и перебили всю нашу роту. — Ягер тихо вздохнул, поморщившись от внезапной боли на щеке. Шрамы ныли, и это было весьма неприятно, хоть и терпимо. Генрих же посмотрел на командующего с укоризной, но ничего не сказал. Через несколько секунд неловкого молчания будущий штандартенфюрер кашлянул. — Я могу идти, Herr Генрих? — Да, вы свободны. — Благодарю. — Ягер поднял руку вверх, тем же ему ответил и Гиммлер. Первый кивнул головой и вышел за дверь. Клаус вздохнул и устало потер переносицу. Из-за этих четырех человек он опозорился практически на всю Германию. Конечно же, об этом поражении знало немного человек, но будущий штандартенфюрер все очень сильно преувеличивал, тем самым накручивая себя. — Чертовы русские... Как же я ненавижу эту алчную, мерзкую страну... Ну ничего, я до тебя доберусь, солдат, я клянусь... — Ягер поправил галстук, и отправился к своему кабинету. Будущий Штандартенфюрер сидел в своем кабинете за столом, и потягивал шнапс из стакана, с горестью признавая свое поражение. — Меня победила девушка... Разбила всю мою роту на одном танке... Какой позор... — Клаус отхлебнул еще немного алкоголя, головой ложась на стол. Но долго ему в такой позе пробыть не удалось, ибо правая сторона лица сильно заболела из-за ранений, полученных в той самой битве. Мало того, что немец корил и втаптывал себя сам, так еще и разорванное лицо вечно напоминало о том дне. Ягер слегка промычал от боли, и голову пришлось поднять. Он только получил новое звание, ему дали задачу взять какое-то село, которое он рассчитывал захватить минут за десять, а вместо этого поражение. Первое дело, и сразу же проигрыш. Ягер продолжал молча сидеть, пока не очнулся и не увидел, что на улице стемнело. Встав из-за стола, он, оставив бутылку и стаканы на столе, лениво пошел к кровати, что находилась в самом кабинете, на случай, если вдруг посреди ночи Клаус понадобится на своем месте. Немец снял пиджак, рубашку, брюки, и, оставшись в минимальном одеянии, залез под одеяло, проваливаясь в сон. Если бы мы не знали Ягера, то возможно по описанию подумали, что это какой-то алкоголик, и абсолютно не догадались бы, что он станет одним из важнейших персон в немецком командовании, получив звание Штандартенфюрера Гитлерюгенда. Клаус спал, на дворе шел 1941 год, и все еще впереди...