История о холодном принце и его хаотичной принцессе

Осень 2015 Тогда было подозрительно облачно. Я стоял рядом со зданием GMM и шутил с Тэем про странные наряды наших менеджеров. Дружище иногда одергивал меня и старался в рамках дружелюбия скрыть все насмешки в сторону старших, однако в мои планы это не входило. Скажите на милость, какого черта нужно напяливать на себя вычурные одежды в рабочие будни?! Да, сейчас проходило мероприятие по освещению здания GMM, однако даже для него подобные меры кажутся глупыми. Мы же с дружищем чуть высокомерно мерили шагами «рабочую» территорию и продолжали смеяться над чем-то отдаленным, Тэй периодически фотографировал наблюдающих фанатов и наш родной коллектив агенства, а я постоянно отвлекался на мобильник. Мы с Мук должны были обсудить дружескую поездку на природу, которую так давно планировали, однако у её подружки в очередной раз что-то стряслось, и теперь она нервничает. Господи, ну почему нельзя спокойно со всем разобраться? Это не мои проблемы, в конце концов. Теперь нужно будет терпеть женские сопли и сантименты. Твою ж мать, просто замечательно. К нам подходят радостные Вайт с Армом и пытаются присоединиться к фотосессии с шуточками, где-то на фоне кричат менеджеры и продюсеры, недовольные общей несобранностью и излишней расслабленностью. На публику, мол, не работаете, господа! Как вы смеете?! Да ну их. У агенства праздник, а нам работать? Позже, давайте позже. На улице страшная духота, тучи сгущаются. Видимо, скоро начнётся ливень. Убираю разрывающийся в вибрации телефон в карман и замечаю, как мне салютует улыбающийся Тэй и просит посмотреть в камеру. Назойливый засранец. Нью сегодня рядом нет, вот он и изгаляется. Мы с Вайтом в ответ начинаем строить дурацкие рожи, что наверняка не входило в планы друга, а Арм рядом театрально вздыхает и с улыбкой хлопает рукой по лбу. Впрочем, бро и этой картине доволен, раздаются щелчки фотоаппарата и несдержанный смех самого оператора. Настроение поднимается выше прежнего, рабочая атмосфера окончательно теряется, а в воздухе витает маниакальное желание озорничать и сотворять пакости. Как будто не этим мы занимаемся большую часть времени. В какой-то определенный момент замечаю идущих с этажа в сторону точки мероприятия менеджера Джа и Нона, о чем-то активно переговаривающихся. Какого хрена они здесь делают?! Разве не должны быть в главном офисе? За ними уверенным шагом идёт какой-то незнакомый парень со стопкой бумаг, периодически привлекающий внимание менеджеров для вопросов. Где-то я его уже видел… Неужели какой-то новый практикант у сценаристов? Ну и кто додумался нанимать кадры в конце года? Странные люди. Загадочное трио постепенно подходит все ближе и ближе и останавливается уже у места проведения мероприятия, совсем недалеко от нашей безумной компании. Внимательным взглядом окидываю нежданных гостей с ног до головы, и следом за мной на них оборачивается большая часть дружеского коллектива. Может мы доигрались, и сейчас нам влетит по первое число? Нужно немного подождать. Мероприятие постепенно подходит к концу, на рабочем этаже остаются все меньше человек, а мы стоим и беседуем с продюсерами. К счастью, те и не думают ругаться (правильно, праздник все-таки) и только с улыбкой просят быть посерьёзнее в следующий раз. Ага, как же. Мы, разумеется, как нашкодившие дети, клятвенно обещаем не разрушать больше рабочую обстановку, в глубине души обдумывая, куда после всего этого можно будет приткнуться в веселье. Никогда не требуйте серьезности. Никогда! Мне только по паспорту двадцать четыре. С друзьями смеёмся, медленно разворачиваемся к выходу, однако покинуть агенство нам так и не дают. Менеджеры Нон и Джа, все это время стоявшие в сторонке, вдруг подходят ближе и выпускают на обозрение из-за своих спин того юнца, уткнувшегося в бумаги. Я уже узнал его, парень довольно известен в актёрских кругах… Как же его там…? —Так, парни, нельзя ли поспокойнее? Познакомьтесь, Ган Аттафан Пунсавас, с этого дня наш и ваш коллега по сфере деятельности. Мы пока уточняем детали, но, скорее всего, он будет подопечным Пи’Кван. Остальные сейчас слишком загружены. Парень улыбнулся и вежливо поклонился. —Всем привет. Моё имя Ган. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне. Я ухмыльнулся. Маленький рост, миловидное личико… Отлично, чувак, новое мясо для развлечений найдено! Мы с парнями поклонились в ответ в приветственном жесте, после чего я с ехидной улыбкой засунул руки в карманы, обдумывая дальнейшие действия. К новичку радостно подлетели Вайт с Армом и похлопали того по спине. —Привет, Ган. Надеюсь, мы подружимся. У нас сейчас будет небольшое собрание в офисе, не хочешь присоединиться? Так, какого черта?! Мы же свалить с него собирались! Что за? Дружище, стоявший рядом, посмотрел на меня и почему-то громко рассмеялся, положив руку мне на плечо. —Ничего, мистер Гангстер, посидишь—не переломишься.—Он дружелюбно улыбнулся парню напротив, —Привет, Ган, меня, очаровательного фотографа, зовут Тэй, а вот этого вот хмурого, серьёзного мужчину рядом-Офф. Мы твои старшие. В голосе негодяя, которого я минуту назад считал лучшим другом, отчётливо слышался сарказм и еле сдерживаемый смех. Ты, «очаровательная» сволочь, кто здесь серьезный?! Я пытался донести все "приятности", что думаю о нем, мимикой и бровями, на что юнец напротив (вроде он назвался Ганом) моментально прыснул, тут же попытавшись скрыть усмешку за бумагами. —Очень приятно, Пи’Тэй и Пи’Офф. Надеюсь, мы подружимся. В задницу ваше знакомство! Надо мной теперь даже менеджеры рядом хихикают. Видимо, неконтролируемая мимика на этот раз оказала мне воистину медвежью услугу. Когда был ведущим и ответственным за коммуникации, она всегда выручала. И какого дьявола вообще ввязался в актерство? Мысленно посмеявшись над собой, решил все-таки перестать бухтеть понапрасну. —Ладно, пойдёмте тогда наверх. Займём места поудобнее перед собранием. Милый, Пи’Тэй, родненький старший, вы же не пропустите снова всех вперёд себя? Быстрым шагом поднимаемся на этаж выше; от деланных нежностей Джумпола компания смеётся и съёживается, а я и не думаю останавливаться. Всегда любил образ откровенного дурачка, за ним в любой ситуации можно умело спрятать смущение и другие эмоции. А сейчас это-то, что крайне необходимо. Рассаживаемся на свободных пока диванчиках рядом с продюсерским отделом, здороваемся (а кое-кто знакомится) с временно бездельничающей Годжи и начинаем обсуждать прошедшее мероприятие. Расположившийся напротив Ган, пропустивший большую часть оного, чувствует себя немного не в своей тарелке, но это ничего, потерпит. Если честно, сейчас я немного (нет) злюсь, поскольку этот пацан в агентстве всего-ничего, а уже успел сломать несколько привычных шаблонов поведения. Во-первых, выбор нашего с друзьями вида деятельности обычно остаётся за мной, однако на этот раз новенький коротышка (наглец!) посмел возразить, и теперь, вместо того, чтобы полчаса до встречи провести, веселясь у кого-нибудь в студии, мы сидим здесь и послушно ждём собрания в разговорах. И какого хрена, скажите на милость, друзья сразу согласились? Что происходит вообще?! Во-вторых, обычно перед собранием я веду компанию к галерке, но сейчас мы на чёртовых диванах, в самом начале «переговорной» части! И угадайте, по чьей инициативе мы здесь? Практически на все мои предложения новоприбывший младший отвечал отказом, выдвигал возражения и другие предложения «получше»! Разве не должен он, как обычный новичок, слушаться и подчиняться?! Обычно никому не позволяю отнимать у меня лидерство! Но я же не чёрствый сухарь, верно? Ладно, в первую встречу побуду дружелюбным и ничего ему не скажу. В ближайшие тридцать минут мы обсудили и мероприятие, и предположительную тему встречи, и даже будущие проекты агентства. Я не переставал дурачиться и кривляться с друзьями, а те не переставали смеяться в ответ. Ган на удивление быстро нашёл со всеми общий язык, смеялся от, казалось бы, непонятных ему шуток, наших самых старых и сакральных историй… И мне почему-то это совершенно не нравилось. Ещё через минут десять-пятнадцать, когда основной стафф начал собираться в холле, на диване напротив уже начались нежности (которых я за друзьями никогда особо не замечал), совместные фотографирования, милые потрепывания за щеки и одобрительные причитания. Что здесь происходит, черт возьми?! Какое-то гипнотическое, странное влияние на целую толпу друзей начинало даже немного пугать. —Ай'Ган, парни, пойдёмте все-таки выйдем? Черт возьми, скоро же начнётся скукотища смертная! —Не хочу, Пи. Давайте останемся здесь… ...Ну что за непослушный ребёнок??!! Честное слово! Еще немного, и в задницу все ваше дружелюбие! Ответы Аттафана поражали своим хладнокровием меня и ужасно веселили всех остальных друзей (видимо, уже бывших). Естественно, довольно ново и необычно явление, когда кто-то противостоит Джумполу и сопротивляется. Зато, смотря на него такого, хитро улыбающегося и кидающего мимолетные заинтересованные взгляды в мою сторону, где-то на задворках сознания осознаю, что в нашем агентстве Ган однозначно приживётся и освоится. Нужно потихоньку свыкаться с этой мыслью. К счастью, судьба все ещё осталась на моей стороне; скоро младший с сожалением покинул нашу компанию и направился прямиком за Пи’Кван, чтобы изучить весь офис и здание и познакомиться с важными лицами GMM. Я облегченно выдохнул, наконец-то расслабился и продолжил уже спокойно дурачиться с друзьями, правда, теперь не решаясь более покинуть место собрания. Такова была наша первая встреча, последствия которой я даже примерно и предположить не мог… На протяжении следующих двух месяцев мы постоянно сталкивались друг с другом в агентстве. Неважно, зачем приходили, как долго и часто оставались там, все равно каким-то невообразимым образом встречались. Будь то чужие съемки в студии, то небольшие мероприятия, то просто нахождение в продюсерском офисе… Я настолько привык к его миловидному лицу, что в случае потери Гана из виду в агентстве (пусть такое и случалось крайне редко) чувствовал себя крайне странно. А мы ведь даже не общались толком! Дружище Тэй, глядя на нас двоих, часто двусмысленно улыбался, шутил по поводу кармы и даже допускал различные шипперские мыслишки. Не удивлюсь, если в его планах уже настоящее сводничество, которое, возможно, будет однажды реализовано… Никак не пойму, это что, месть мне за все последние годы?! За ТэйНью? Так то действительно имело место быть! Естественно, за время такого (пусть и неглубоко) взаимодействия мы все равно успели немного сблизиться. Ган оказался достойным младшим со своей точкой зрения, пусть порой и бывал невыносимо упрямым и по-прежнему непослушным. Я постепенно привыкал к этому. Компания вокруг также не менялась, где-то рядом всегда маячили Вайт, Арм, Амп, а после и Нью присоединился. Часто таким составом мы ходили пообедать, выпить кофе или попросту исследовать съёмочные павильоны, чтобы навести там временный хаос. Ещё парни вместе посещали тренировочные залы, что также способствовало их быстрому сближению. Ну правильно, сами-то Тэй и Нью обожают это дело, а тут и новоприбывший активно поддерживает. Повезло, что ещё Оффа туда не затащили, ибо, поверьте, в своём теле тому и так вполне комфортно. Мой пивной животик неприкасаемый, он роднее и дороже жизни! Менеджеры Пи’Кван и Пи’Нук были ужасно довольны своим новым подопечным, часто о чем-то счастливо хихикали с ним, вместе ходили на шоппинг… В общем, догадки по поводу места Аттафана в агентстве полностью оправдались. Вообще младший только на первый взгляд казался милашкой; он также был не прочь озорничать, пакостить, хитрить и творить безобразие. Вот только мне за это часто прилетало от коллег и руководства, а младшему, с какого-то хрена, почти всегда сходило с рук. И это не было похоже на обычные привилегии новичка. Я старался вести себя холодно по отношению к нему, пусть и продолжал временами дурачиться по-дружески. Однако часто ловил на себе тёплые, заинтересованные взгляды Гана с хитринкой, несколько лукавые, будто меня тщательно изучали, словно читали по книге. Я даже подумал, что симпатичен ему, как друг или старший брат, что стало несколько лестно и лишь тешило моё неугомонное Эго. Лишь одна деталь одновременно не давала покоя и ужасно радовала. Если остальных наш младшенький уже тискал в объятиях, то со мной по-прежнему осторожничал. Откуда знал, что так правильно? Временами мелькали догадки, что и здесь не обошлось без помощи свахи, «очаровательного» Пи’Тэя. И правильно! А где уважение, где сила дедовщины? Что за фамильярность и панибратство?! Не хватало ещё на работе тошнотворных нежностей! Черт возьми, этого я бы не выдержал! Мне подобного дерьма и вне агенства хватало с лихвой. Окончательно убедился я в злой карме в январе. На обсуждении нового проекта и на утверждении ролей в него обнаружил, что буду играть с Аттафаном в одном сериале. Мало того, не просто сосуществовать, а быть в нем парочкой! Ну класс, просто супер! Эта чертова гейская волна должна была однажды и меня настигнуть... Но почему именно с ним-то?! Этот маленький, непослушный и временами эгоистичный ребёнок (ещё и, по последним наблюдениям, с огромным талантом влияния и манипулирования) точно добавит на мою святую голову лишних седин! Выход был лишь один: перетерпеть и постараться выжить. Съемки начинались в феврале, сценарий уже прочитан… Должен признаться, роль несложная и очень подходящая, а линия Пик-Ром вообще подозрительно напоминала нас с коротышкой. Поэтому волнение рождал лишь сам процесс, а не коммуникации. Впрочем, с началом съёмок беспокойство сошло на нет, с самого первого дубля, с первой серии как-то все сразу пошло удачно, гладко, без особых конфликтов. Напротив, большинство коллег довольно быстро сдружились, поэтому в дальнейшем процесс производства был веселым и легким. Порой мы даже специально портили дубли, чтобы лишний раз посмеяться и подразнить кого-нибудь (чем, правда, частенько выводили из себя режиссера). Ну да ладно, мы-то знали точно, что им даже нравятся подобные казусы. Черин и Кан также оказались отличными коллегами и напарниками, часто выручали по ходу вычитки и отыгрывания сцен. Все проходило как-то подозрительно спокойно и, главное, неожиданно интересно, весело и весьма богато на положительные эмоции. Аттафан отлично подходил к образу, прекрасно вживался в роль, поэтому часто хотелось выполнить свою работу красиво и качественно, чтобы попросту не проигрывать на фоне младшего. Мы с ним постепенно становились все ближе и ближе, поскольку оба обожали дразнить коллег, словно ехидное передвигающееся зло, и долго кривляться на этапе репетиций. Правда, Кан со временем отомстил, поскольку начал называть нас исключительно «семейной парочкой» (с хрена ли, непонятно), и данный статус вмиг разлетелся по всему производственному составу. Ну да, мы взяли за привычку всегда приезжать на съемки вместе. И что с того?! Просто коротышка отчаянно не любил ездить один, а мне очень удобно, когда он заезжал с утра. Это ещё ничего не значило, черт возьми! Зато Тэй с радостью присоединился к этому идиотскому марафону шипперов. Потерянные людишки, даже добавить ничего! В задницу их! Вообще мы с Аттафаном представляли собой успешный коллапс двух противоположностей. Он слушал в машине в основном попсу, либо тайскую, либо корейскую, я же преимущественно рок; он обожал тактильную связь, я же терпеть её не мог; он любил есть закуски с острыми соусами, а я от них отказывался; он излучал энергию и «наивное» ребячество, а я предпочитал спокойствие и остроумие; он легко сближался с незнакомцами, а я же либо вообще никого не впускал в свою жизнь, либо впускал очень, очень медленно; он любил чёрный цвет, а я белый и голубой… И так до бесконечности. И почему общение между нами складывалось так легко и непосредственно, оставалось только догадываться. Чем дальше мы узнавали друг друга и сближались, тем страшнее становилось, куда же эта чертова связь в итоге приведёт… Постепенно все агенство стало оценивать меня и Аттафана в несколько ином ключе, в каком хотелось бы. Чёртовы лакорны с их идиотской мужской любовью, чертова карма, чёртовы шипперы!.. Что я вообще здесь забыл, как занесло-то?! А как-то сидя в гримерке и отдыхая в перерыве между дублями, произошёл диалог, который стал пророческим, многообещающим и абсолютно точно роковым. Однако об этом я тогда ещё, к счастью, даже не подозревал. —Эй, народ! Давайте все сюда! Заделаем дурацкие селфи для блога, пока отдыхаем!—Кан издалека излучал невероятный энтузиазм и энергию через край. Интересно, с чего бы это. Твою ж мать, а я только вздремнуть собирался… —Идём, Пи! Погоди, не начинай без нас! Подготовь пока приложение!—Ган и Черин сейчас представляли противоположность моему собственному настрою (что уже вовсе не удивляло, честно говоря) и быстро направлялись на голос зовущего. Ладно, понял, селфи так селфи. Все равно эта мелкая пиявка не отделается от меня, если откажусь. Через минут десять откровенного и бессмысленного дурачества перед камерой просматриваем фотографии и громко смеемся, несколько пугая гримеров неподалёку. Результат точно превзошёл себя, и даже я получил удовольствие в процессе. Внезапно компания неожиданно взорвалась в гоготе, начала галдеть, улюлюкать и складываться пополам. —Пи’Офф, это же вообще крутая, лучшая! Как влитой получился! Как будто и без эффектов совсем! Даже не знал, как реагировать на подобное заявление, учитывая, что на той злосчастной фотке были мы с Каном в масках собак. —Эй, а я же говорил тебе! Словно животное! И характер, и внешность! —Точно, точно, прямо, как в сериале! И как они так идеально роль подобрали? —Вот видишь, Офф, ты все-таки собака! Посмотри на своё лицо! Неужели не смешно? Сценарий-то писали профессионалы, они люди знающие! —А ведь правда! Puppy honey, puppy honey! Щеночек! ... Ну, что сказать… Должен признать, фотография действительно вышла забавной. Мне показалось, что Аттафан смеялся особенно громко. —Да нет же, тогда это не Puppy honey! Он просто puppy! Компания дружно захохотала, а веселящийся Ган в подтверждении своих слов выхватил камеру у Кана и прильнул к ней поближе. …Чертов коротышка! Ещё минута, и я ему зад надеру! —Точно, все совпало! Он теперь Папи! Отлично подходит, и как щеночек, и как старший брат, и как папуля. Мой папуля! Компания рядом сразу восторженно завизжала, хлопая в ладоши и многозначительно галдя. К ним через секунду присоединились и те гримеры, и уже заинтригованная часть съёмочной группы, и просто проходящие мимо… Твою же мать, Аттафан! Что ты творишь?! Теперь эти чертовы шипперы никогда не угомонятся! Держу пари, он прекрасно осознает, как двусмысленно звучит последняя фраза, и активно манипулирует сейчас чужими эмоциями! Чертов провокатор, ненавижу, сволочь такая!.. Но почему тогда, скажите на милость, даже зная корыстные мотивы младшего, так ускорился сердечный ритм и почему чувство внутри такое…чертовски необычное и странное? Как-то неуютно, хочется скрыться в смущении. А ведь говорили мне не связываться с милашками! И вот посмотрите, до чего один довел! В тихом омуте… В задницу! Как и предполагалось, даже спустя несколько часов это чертово веселящееся трио, по совместительству являющееся моими коллегами по съемкам, продолжало смаковать уже, кажется, приевшееся новое прозвище. Я почему-то смеялся вместе со всеми, до самого конца рабочего дня держа в голове навязчивую мысль, что… …младшего точно нужно прихлопнуть и знатно огреть мужицким кулаком. Спустя месяц съемки первого сезона подошли к концу. Однако почти сразу же в узких кругах агенства я неоднократно слышал разговоры о продолжении и об огромном успехе первого сезона. Честно говоря, результат действительно превзошёл все ожидания, популярность постепенно росла и росла, даже несмотря на то, что трансляция «Щеночка» ещё не завершена. Тогда проходил последний съёмочный день, после которого был запланирован банкет со всем стаффом, чтобы отметить окончание проекта. День с самого утра стоял душный, а к вечеру обещали ливень. Снова. Я даже усмехнулся промелькнувшей мысли о некой закономерности, когда рядом находится двадцатилетний ребёнок-пиявка. Мы с Каном сидели на диванчиках неподалёку от съемочного павильона и в двухтысячный раз прогоняли уже вызубренный сценарий. Зачем? Чтобы просто создать видимость активной, кипящей работы без намёка на её конец… который, вопреки желанию, все-таки близился с катастрофической скоростью. Было несколько грустно. Я понимал, что увижу эту компанию в агентстве, что мы не расстаёмся, однако странное чувство, которое пока не получалось идентифицировать, поселившееся внутри грудной клетки, все свербило и никак не давало покоя. Напротив нас на диванчиках восседали полураздетые Аттафан с девчонками и с хитрым видом о чем-то беззаботно хихикали, иногда прерывая свои разговоры на длительные отчаянные фотосессии. Боже мой! Ну воистину клуб сильных и независимых с обсуждением девичьих повседневных проблем. Если подумать, за время съёмок именно с женской половиной Аттафан подружился особенно близко; видимо, нашли общий язык. И вот сейчас, просто посмотрите на них… Надутые губки, миловидные личики, вскоре начались накладывания смешных эффектов на фото… Почти уверен, что это безумное творчество позже окажется у кого-нибудь в инстаграмме, в сторисах. Вот кому здесь точно было по-всякому, но уж явно не грустно. Не понимаю, почему так злюсь, наблюдая за этой умилительной картиной веселящегося младшего. Ну и почему, скажите, он настолько ветреный?! У нас ведь вроде небольшая разница в возрасте… С одной стороны, я счастлив, что сейчас Аттафан с девчонками, и теперь можно хоть немного отдохнуть от ребячества, назойливости и раздражающей легкомысленности. А с другой… Какого хрена он сидит там, а не рядом?! Решаю сходить прогуляться на полчасика, а заодно и расспросить режиссёра о запланированных временных рамках съёмок. Замечаю недоумевающие взгляды мне вслед, но не желаю ничего комментировать. Пусть думают, что я устал, вмешиваться все равно побоятся. Иногда просто необходимо было снимать маску сволочи и вечно веселого придурка и хоть немного отдыхать. Добираюсь до конца всех съёмочных павильонов и выхожу на улицу, к открытым беседкам рядом с кафе, поворачиваюсь за угол и располагаюсь на одной из скамеек. Надеваю любимые солнечные очки, опуская голову вниз и массирую пальцами виски. Нужно снять раздражение (невесть откуда появившееся) и вжиться в образ. Скоро выходить на сцену, скоро зажгутся софиты, начнётся спектакль, и одна маленькая надоедливая фигурка включит потрясающие актерские навыки, коим совершенно не хочется проигрывать. Здесь за углом тихо и спокойно, и можно посвятить свободное время только себе, не боясь чужого вмешательства в личное пространство. Вдыхаю тёплый воздух полной грудью и вновь устремляю взгляд на сценарий, однако мысли, черт возьми, заняты совсем не ролью. Если подумать, мы с младшим сблизились довольно быстро, и совместные съемки сей процесс только ощутимо ускорили. Ган по-прежнему ежедневно заезжал за мной с утра, после чего красноречиво пересаживался на пассажирское сидение; я же по-прежнему делал вид, что меня подобная привычка раздражает и совершенно точно (ну конечно же!) не устраивает. В самом деле, не признаваться же, что она льстит и доставляет несравненное удовольствие! Я и сам себя уже понимал нечасто, поскольку вообще заботиться о ком-то никогда не составляло часть моего досуга… А теперь я делал это неосознанно. Странно, почему так? Теперь мы вместе ходили на шоппинг, вместе изучали студии и отделы агенства, вместе обожали выводить из себя наших, уже почему-то общих, друзей… С какой стороны не посмотри, а к подобному взаимодействию мы подошли просто немыслимо, парадоксально быстро! Что также весьма и весьма необычно, ведь, пусть я и весельчак с коммуникативными, лидерскими качествами, слишком близко в жизнь впускал лишь единиц, посчитать которых смело можно было бы по пальцам одной руки. Но сейчас-то что происходит?! Как это вообще объяснить?! Если только снова силой чужого влияния и манипулирования. Мало того, теперь в нашу общую традицию превратились ежевечерние видеозвонки друг другу, особенно во время трапезы! Началось все, разумеется, с чрезвычайной потребности Аттафана разговаривать со мной вне офиса, а затем…и я тоже как-то привык. Мы могли делиться самыми безрассудными мыслями, идеями, соображениями, строить планы на выходные, обсуждать новости… В стандартные дружеские реалии не входили только воздушные поцелуйчики Гана, которыми он просто обожал награждать меня время от времени. И выглядело это достаточно…интимно и однозначно. Самым удивительным было то, что на все чертовы замашки Аттафана даже Мук реагировала спокойно, с иронией. Какого хрена?! Я слишком смущён и чёрств для того, чтобы отвечать тем же, и порой из-за этого ощущал нечто похожее на чувство вины… Превращаясь в нежную тряпку, не то, что остановить процесс, я даже возмущаться не мог! Иначе мелкая сволочь разобидится или поймёт что-нибудь неправильно… Твою же мать, когда я стал так скрупулёзно заботиться об окружающих?!.. Пора прекращать страдать ерундой. Иначе можно и заиграться. Мы только друзья, а подобное вытворяем лишь для фансервиса, такова наша работа и нелегкая судьба. Нужно просто засунуть свою деревянность до эмоций куда подальше и смириться. Я привык являться лидером и опорой компании. Даже в самых необычных обстоятельствах, даже в исполнении милого флирта. А сейчас, кажется, Аттафан в сентиментальности за десятерых отрабатывает. Когда мы недавно снимали сцену поцелуя (до сих интересно, как я вообще её выдержал тогда), режиссёр, несмотря на усталость, пытался подбить нас на некоторые откровения. Правильно, камеры ведь по-прежнему включены, а значит часть материала, даже самого, на первый взгляд, ненужного, можно будет позже использовать как компромат и ценность для всех шипперов милого, родного Тайланда. —Офф, да расслабься ты! Это же любовь! Просто поцелуй его так, как поцеловал бы в реальной жизни. Трепетно, нежно… Вообще-то, пусть я и не сказал тогда этого вслух, но такой мой поцелуй, какой он обычно в жизни, точно не вписался бы в контекст невинного сериала. Там понадобилась бы цензура и возрастное ограничение… —Пи’Офф, все нормально, давай ещё раз отснимем. Но…вообще и ты мог хоть раз повести меня за собой, а не наоборот, как всегда!—Младший рядом не спасал ситуацию от слова «совсем». На съёмочной площадке послышалось согласное угуканье, а я, будучи сконфуженным ситуацией в целом (ну и что правда, мнусь, как младшеклассник нецелованный!) не выдержал и вспылил. —Эй, вы меня тоже поймите! Для меня-то подобное в новинку, все эти ваши чёртовы нежности… А через Аттафана уже человек пять прошло! …Даже если в тот момент младший и засмущался или же расстроился, то виду никак не подал. В чем, скажете, главная проблема, кризис и горечь жизни? В трезвом осознании того, что временами я бываю истинным негодяем, и, что самое отвратное при этом, в неумении, неспособности что-то изменить. …Из печальных и вовсе таких не своевременных, черт побери, размышлений меня вывел громкий рингтон мобильника, оповещающий о пришедшей смс-ке. Посмотрел на время и чертыхнулся. Твою мать, съемки же! Откинув в сторону так и не пригодившийся сценарий, зашёл в line и проверил уведомления. Бросил взгляд на контакт, что так настойчиво добивался моего внимания последние минуты три, и не смог сдержать нежной, ласковой улыбки. Ну да, кто бы сомневался. Мог бы и сразу догадаться. На экране снова высветилось уже родное «Мини-Ган». Только он был способен, если не отвечать на протяжении первых минут трёх, писать тебе интенсивнее, так, чтобы вконец достать собеседника, даже самого терпеливого и занятого. К счастью, себя я пусть и не относил ни к той, ни к другой категории, зато прекрасно знал поведение Аттафана, поэтому мог позволить себе играть в совершенно недосягаемого недотрогу. Нам обоим это нравилось, поскольку в итоге почти всегда заканчивалось либо шутками, либо нежностью. Впрочем, все, как обычно. Обычная повседневность. Если подумать, уже прошло немало времени с нашей с Аттафаном первой встречи, с первых обедов и времяпровождений, однако название контакта, каким тот был записан изначально, я даже и не думал переименовывать. «Мини-Ган» отлично отражало всю реального прототипа; во-первых, в нашей компании пребывало сразу человек шесть с тем же именем, и среди них всех господин Пунсавас был самым маленьким, сразу в нескольких смыслах. А во-вторых, просто это…мило. Таков и сам реальный человек, что уж тут скрывать. Да, признаю! Он всегда был милым… Ну, то есть, в большей или меньшей степени! Открываю диалог и сразу, вопреки решению держаться холодно, смущенно улыбаюсь. Правда, где-то внутри напоминает о себе зло под названием «страшная неловкость», но с ним я уж как-нибудь позже разберусь. Не в первый раз, спасибо коротышке. В открывшемся сообщении меня ждал милый (ненавижу это слово, черт возьми) сюрприз. Предстал он в виде фото-вложения с изображением вытянутых в поцелуе губ младшего (было заметно, что сфотографировать себя старались крайне незаметно от окружения) и подписи: «—Пи’Офф, куда ты ушёл? Что-то случилось? Все в порядке? Снова хотел остаться один? Неважно. Возвращайся скорее, Папи! Скоро начнутся съемки и… Не делай так больше. Ган очень скучает без Папи! Ган очень любит своего Папулю!..». Сказать, что внутри все страшно скукожилось и перекосилось от шквала привычных соплей, значит, ничего не сказать. Ужасно тошнит. Если бы мне было бы все равно на чужое мнение, меня бы вырвало прямо здесь и сейчас радугой, сердечками и прочими «прелестями». Аттафан, сволочь такая! Чтоб ты сдох, чертов манипулятор! Маленькое, но страшное зло в обманчивом облике милашки! Знает ведь, что мне ужасно не по себе от подобных посланий, и именно поэтому специально, точно назло, использует такие формы, чтобы подразнить, смутить и выбить из колеи! И кого?! Своего уважаемого старшего! Признаюсь, за все время, проведённое с ним, я постепенно начинал привыкать к вот этим проявлениям эмоций Гана, однако с дискомфортом внутри себя справиться попросту не был способен. Это же нереально, изменить себя в эту сторону за несколько месяцев, в то время, как черствым и глубоко мужественным я жил все двадцать пять лет! Чего он хочет от меня вообще, гаденыш?! Мне…приятно. Почему-то чертовски приятно и хочется услышать нечто подобное ещё, ещё, а потом и ещё раз. Внутри щекотно; что-то новое, необычное и неизведанное теплится где-то в районе желудка, и от этих смешанных ощущений, из-за неспособности что-либо контролировать я и злился. Потому что чужая душа-потёмки. Потому что я и предполагать боюсь, какие цели преследует эта мелкая, невыносимая заноза в заднице… Отвыкаю быть лидером и контролирующим звеном в агентстве и вне его… Докатились, твою мать! Дожили. Ухмыляюсь и быстро печатаю ответ, пока ещё хватает на него смелости и энтузиазма. Не знаю, как там все у нас случится дальше, а пока я и близко не собираюсь сдаваться! Кто ещё здесь мастер издёвок и манипуляций… С чувством полного морального удовлетворения с широкой улыбкой смотрю на собственный ответ, пока ещё не прочитанный, и ощущаю вдруг, что жизнь снова приобретает краски, что уверенность в себе вновь возвращается бумерангом, и теперь я точно готов к съемкам. К роли нахального Пи’Пика, который пока ещё не готов утратить мужественность. Слишком знакомый сюжетец, но думать об нем дальше не стал. Посмотрим там, конец-то близится… «-Подожди немного, потерпи ещё чуть-чуть, Нон’Ром. Пи скоро подойдёт, не переживай. А твой любимый Папи никуда и не уходил, он всегда рядом с тобой. Мыслями. Папи необходим перерыв для разрядки эмоций, это же просто невыносимо…» В благоговении, довольный собой, смеюсь в голос и сразу вдогоночку: «—Эй, коротышка, тебе же нравится это? Я знаю, что нравится! Ты жить без меня не можешь! ~~» Шах и мат, сволочь мелкая! Оставляю сценарий на скамейке (он теперь точно не нужен), самоуверенно, резкими движениями, поправляю одежду и быстрым шагом направляюсь в сторону съёмочных павильонов, едва ли не пританцовывая в удовлетворении. Очередная шалость вполне удалась, и заметьте, даже не с моей подачи! Мастерство гения, не иначе! …Уже через минуту в агентство громко врывался не Папи, а Пи’Пик, отчаянно жаждущий увидеть своего невинного милашку Нон’Рома. Стоит ли говорить, что тот съёмочный день, а с ним и весь проект в целом, завершился весьма феерично?..