Часть 2.2
14 марта 2019 г., 14:04
В ближайшие два месяца мы по-прежнему виделись чаще, чем хотелось бы.
Наша сериальная пара, ко всеобщему удивлению, стала очень популярна, несмотря на то, что герои были второстепенные. Не знаю, из-за чего конкретно фанаты вообще хотели видеть снова наш коллапс (что здесь может быть интересного?!)...
...Однако вскоре мы уже записывали первые специальные совместные трансляции, в которых исполняли несерьёзные просьбы фанатов (как я ещё не сдох и не вывернул желудок в «милом» процессе, сам не понимаю), также вместе посещали различные развлекательные шоу, даже провели первые фанмитинги, пусть и небольшие по количеству фанатов, но безумно приятные.
Мы не забывали и про уже вошедшее в привычку, в традицию, нерабочее времяпрепровождение. Шоппинги, обеды, фотки и сторисы в инстаграмм, ежевечерние переписки и прочее…
В агентстве также назревал ощутимый бунт радужной волны.
На стеклянных стенках сценарного отдела в офисе стали появляться наши совместные фотографии, ободки, флаеры и плакаты с двусмысленными подписями, чаще от руки, на приклеенных стикерах.
Годжи каждый раз, когда видела нас вдвоем, старалась отпускать пошлые шуточки и демонстрировать восторги шиппера. Впрочем, к ней тут же присоединялись и Пи’Дженни, и режиссеры, и большая часть всего актерского состава, и, что самое главное и возмутительное, менеджеры Пи’Кван с Пи’Нук!
Какого хрена, расскажите?! Они же должны защищать нас, а не компрометировать!
А на деле что? Главные шипперы, их основные представители и поставщики всех «миленьких» видео с нашим участием!
Мать вашу, за что мне это?!
Даже люди, с которыми я тесно работал и общался на протяжении четырех-пяти лет и с которыми было так комфортно, теперь медленно превращали мою жизнь в сущий ад.
И сейчас даже в агентстве, уже искренне воспринимаемом как родная семья, стало неуютно и ужасно не по себе.
А всему виной одна невыносимая коротышка!
Но примечательным и удивительным стал тот факт, что сам Аттафан не то, что не собирался развенчивать мифы, легенды и фантазии, а, напротив, активно подыгрывал всем, демонстрируя нашу «потрясающую» телесную и духовную близость. Мне казалось, что он сам ловит кайф от подобных игрищ на публику…
Актерище. Неужели хочет дополнительной славы?.. Сволочь.
Я на это не подписывался, но мнения Оффа, видимо, здесь никто и не собирался спрашивать. У агентства, к великому сожалению, на уме лишь крепкая мужская любовь дружба.
Как же я, черт возьми, устал.
Зато дружище с Нью пребывали в полном восторге от сложившейся ситуации. Даже самое близкое окружение скатилось к сводничеству!
Суки, убейте их кто-нибудь!
Как-то раз, возвращаясь с очередной внеплановой встречи с Аттафаном, встретился с этим чертовым дуэтом придурков.
Они сразу, заметив приподнятое настроение друга, начали ехидно расспрашивать, где я был, с кем, чем занимался… и прочие детали. Я же имел право сохранять конфиденциальность и молчать, причём догадывался, что, независимо от ответа, они и так уже все знают.
И какой урод придумал интернет?!
—Оооо, Офф, да ты новой женой обзавёлся? И что, как она? Милая ведь? Много общего имеете?–сволочь с фотоаппаратом не собиралась прекращать издеваться.
—Я сейчас покажу тебе, что, кого и как имею! Хочешь демонстрации? Такого жёсткого овладения ты нескоро позабудешь!
В ответ лишь удовлетворённый смех.
—Ооой, какие мы пошлые! Жена научила? Умения выросли? Да ты мощь, дружище! А раньше нос от любых сантиментов воротил! О, кстати, а что насчёт поцелуев?
—Поцелуй меня в задницу, козлина!
…И такие «милые» дружеские разговоры происходили едва ли не ежедневно.
***
А уже в мае нас официально утвердили на съёмки второго сезона злосчастного «Щеночка», в котором явно масштаб любовного взаимодействия был шире, чем в первом, и катастрофически, ужасающе превышающим все привычные нормы, по которым жил лично я. Во что вообще ввязался на свою голову?!.. Зато мой главный щеночек рядом был безгранично рад новости о продолжении сериала, о чем неоднократно твердил всем окружающим. Из-за этого неугомонного засранца нас и шипперят, черт возьми! Правда, в определённый момент, спустя несколько сумасшедших недель, после уже традиционной череды шоу, совместных трансляций и фанмитов, необходимых для рекламы проекта, у меня наконец-то появилась возможность отдохнуть от раздражающей своевольной пиявки. Временами даже случалось, что мы и вовсе переставали видеться. Нас обоих затянули обычные простые будни и вроде бы такая привычная раньше, спокойная, прежняя жизнь. Без друг друга. Я наконец-то мог вдохнуть с облегчением и расслабиться, посвятить свободное время Мук и старым друзьям, веселым посиделкам и решениям повседневных семейных задачек. Уж слишком много внимания и любви задолжал той, что терпела чужие нежности и сводила все к иронии. А теперь мы могли спокойно ездить на пикники, смотреть по вечерам фильмы (канал GMMTV я со страшным усердием всегда старался пропускать), выпивать, путешествовать или наслаждаться тёплыми вечерками дома… Впервые за долгое время я снова ощущал комфорт и душевное спокойствие. Лишь иногда, когда в гости приходили Тэй с Нью, я вспоминал и про мелкое недоразумение. Впрочем, угадайте, кто до сих пор по вечерам отправлял мне фото своих губ, сложенных в поцелуйчике, с подписью «Спокойной ночи, Папи»?! Часто я предпочитал вообще не читать эти однотипные сообщения, от которых по-прежнему все тело странным образом напрягалось, съёживалось, и вообще вмиг становилось чертовски не по себе. Вроде бы. Какого черта ты так привык к моему обществу, Аттафан? Какого же хрена, сволочь, ты так настойчиво пытаешься проникнуть в мою жизнь?! Так хочешь стать друзьями? Зачем? Не нужно, Аттафан. Перестань. Лучше держись подальше; так, как сейчас, хотя бы ненадолго. Папи не оправдает твоих ожиданий, коротышка, Папи плохой, злой и ужасный. Не сближайся со мной, просто свали из вида… Пожалуйста. Потому что, когда ты рядом, я чувствую себя неловко и странно, словно оторванным от нормального мира, недалеким сухарем. Так не привычно. Так совершенно не устраивает. А когда тебя нет… все хорошо и прекрасно. Вроде бы. Я видел его только по любимым сторисам младшего в социальных сетях (странно, никогда не питал к ним особого интереса). Ган также беззаботно веселился, отдыхал с друзьями, часто ездил по музыкальным фестивалям и пил. Много пил. Мимо него бесконечной чередой проносились дни, а с ними и разные ночные клубы, караоке, модели, друзья, снова и снова алкоголь, музыка, покупки, легкомысленные знакомства… Аттафану было хорошо и весело, а мне, с какого-то хрена, так странно. Черт возьми, почему опять это слово?! Каждый раз, когда сталкиваюсь с этой ветреной липучкой, именно «странно» становится основополагающим для наших с ним отношений. Я часто ловил себя на мысли, что беспокоюсь, волнуюсь о нем, беспочвенно ревную и…скучаю. И последнее было самым удручающим. Как вообще в принципе возможно тосковать по тому, кого видишь чаще семьи и родственников? Я сам себе становился непонятен.***
Снова шёл ливень. Тогда. Снова. Шёл. Чертов. Дождь. Лето, июль, страшная духота, скопление потных тел, невозможность нормально работать. А работать было нужно как никогда. Второй сезон, самый разгар съёмок. Пока друзья и коллеги в перерыве веселятся и носятся по площадке, сижу в павильоне и вчитываюсь в сценарий, периодически обмахивая себя и умирающего, по его словам, младшего подаренным фанаткой (по иронии судьбы, с ПикРомами и ОффГанами) веером. Аттафан, несмотря на удушающую жару и на видимое отсутствие настроения, сжимает меня со спины в объятиях, словно любимую плюшевую игрушку, бормочет под нос какие-то очередные нежности, едва ли не засыпая, и губами исследует мою многострадальную шею. Где-то в районе желудка снова поселяется тошнотворный симптом и желание спрятаться от слащавого мира далеко-далеко, однако даже не смею возражать вслух, поскольку боюсь обидеть эгоистичную занозу рядом. Так не должно быть. Мы коллеги, да, пусть хорошие друзья, но не более. Зачем я вообще так забочусь о его моральном благополучии? Кто из старых друзей узнает, засмеёт ведь. Кстати о них. Неразлучный дуэт ТэйНью души не чаял в милом (ага, как же) младшем. Тэй по-прежнему отпускал излюбленные шуточки и старательно сводил меня с Аттафаном. В любых, разных смыслах, но только не в дружеском. Снова дискомфорт, снова желание самоликвидироваться, снова неконтролируемое раздражение, черт возьми! Сволочь, парадоксально называемая лучшим другом. Все коллеги (а вообще-то, целое агентство) рядом восторженно улюлюкают и многозначительно улыбаются. Они и камеры бы достали, если бы это не было запрещено на время проведения съёмок. Аттафан, прекрасно видящий бурную реакцию на свои смущающие действия, даже не собирается останавливаться и оставлять в покое моё бренное тело. Ну конечно же, правильно, ему-то самому комфортно и уютно, а что насчёт Папи?! Я лишь желал, чтобы под нами сейчас не было пола, только голая земля, под которую мог бы со спокойной душой провалиться. Подобное происходило каждый раз, каждый чертов день, когда мы встречались. И уже неважно, где, на съёмках, на шоу или просто так. Ган, завидев меня, видимо, абсолютно забывал о своём человеческом происхождении и моментально превращался в ленивца, которому ну просто жизненно необходимо обвить Папи своими вездесущими конечностями и закрепить результат смачным поцелуем в щеку или шею. Ох, а как я-то такой перспективе счастлив, черт побери! За что, скажите, за что?! Сколько раз говорил себе, что никогда не стоит праздновать раньше времени. Помнится, в первое время нашего общения я был чертовски счастлив, что, в отличии от остальных, участь быть облапанным, зацелованным и задушенным в пылких объятиях меня успешно обошла. Потому что Джумпола уважают и боятся. Потому что существует дедовщина! ...Ага, как же, хрен в панамку! Проблемы возникли сразу с началом съёмок второго сезона, с появлением массовой публики, и пути их истребления, видимо, не являлись возможными. Если что-то даже там и существовало, то Аттафан точно клал на это все с высокой колокольни! И теперь я действительно исключение, поскольку Ган не то, что просто присоединил и меня к отряду возмутительного панибратства, но и вообще сделал «своего Папи» первым и единственным кандидатом на запредельные нежности! Тошнило и позорно хотелось плакать. Я. Не. Подписывался. На. Это! Он словно энергетический вампир, а я им же провозглашенный источник питания… Черт, чувак, да я подобных посягательств на своё тело и личное пространство даже самым близким людям не прощаю! А ты мне кто? Правильно, никто, коллега, недодруг! Я же вовсе не собирался сдаваться тебе. Вроде бы. Подчиняюсь только затем, чтобы ты, эгоистичная коротышка, не обиделась; только потому, что…почему-то страшно боюсь потерять тебя. Уже месяц я постоянно напоминал себе, что Аттафан, несмотря на нашу, вроде бы, уже сложившуюся дружбу, в первую очередь всего лишь коллега, что с ним, хитрым манипулятором, стоит быть предельно осторожным во всем, что нельзя вестись на эти сладкие, отчего-то до ужаса приятные речи; что мы с ним заинтересованы исключительно(!) в прибыли и в успехе общего сериала. Именно поэтому и необходимо обниматься, имитировать интимную близость, выполнять затаенные желания фанатов и прочее. Мы мило взаимодействуем—популярность растёт. Простая арифметика. Вот только я забыл, что гуманитарий...и сейчас переживал полнейших крах в элементарных расчетах. Видел его все чаще и чаще (хотя, казалось бы, куда еще), а как-то скучалось все больше и больше. Просто, нелепо и тотально необъяснимо. Скучается и все тут. Авторитетный некогда Папи (теперь только так называла меня добрая половина агентства) так сильно возжелал заботиться о младшем, так старался заботиться о чувствах Аттафана, так беспокоился о нем, что совершенно забыл о себе и ежедневно накапливающемся раздражении. Мне приходилось постоянно, планомерно и методично ломать себя ради него. И я знал, что когда-нибудь это сыграет с нами злую шутку, что история кончится плохо, что грядут неприятности, однако совсем не предполагал, что они настигнут нас так скоро…
