Я уже не приду к тебе с клубникой в декабре.

Рутина школьной жизни затянулась на четыре года. Через классное руководство Мирона прошло два пятых класса, которые через два года передавали другом учителю. Федоров привык к такой монотонной и обыденной жизни, привык ничего нового от нее не ждать. Вот только новый учебный год что-то изменил. В этот раз Мирону дали шестой класс, а не пятый, но эти ребята отличались слишком сильной активностью. На месте долго не могли усидеть, часто разговаривали и что-то роняли. Мирон к этому пытался привыкнуть, но в итоге поставил ультиматум: если кто-то будет разговаривать не по делу, либо заниматься посторонними вещами, то из класса на выход и к директору. Подействовало. Поэтому после недели такой практики, ребята сидели неимоверно тихо. Молчание класса нарушал либо голос Мирона, либо голос отвечающего. В ноябре из параллельного класса перевели девочку, которая отличалась от других. Все ходили в форме: белые или черные вещи, а девочка могла иногда прийти и в джинсах, и в яркой кофте. Мирона это насторожило, но он ничего ей не говорил. Главное, что хорошо учится, остальное учителю было неважно. Однажды произошел один случай, который переменил мнение Федорова к этой девочке. Она сцепилась с мальчиком из своего класса и поцарапала ему щеку. Мирон вовремя вошел в класс, в котором сидели дети, и увидел эту картину. Ребята быстро отошли друг от друга. Мирон приблизился к ним. — Что случилось? — Он мне книгу разрисовал! — А она меня поцарапала! — Так, тихо оба. Марш со мной в кабинет. Дети двинулись вслед за Федоровым, который изредка поглядывал назад, чтобы ребята опять не сцепились. Зайдя к кабинет и закрыв дверь, парня опять посетило чувство дежавю. Он вспомнил, как ругал в этом кабинете Ваню и его одноклассника, имя которого он сейчас вряд ли вспомнит. — Так, рассказывай, зачем ты ее книгу разрисовал? — А зачем она постоянно читает? Ни с кем не общается, я пытался с ней поговорить, но она отвернулась и вышла. — Ты не имел право портить чужое имущество. Если она с тобой не хотела разговаривать, значит не нужно ее трогать. А ты зачем поцарапала его? Словесно можно было решить этот конфликт. Например, покупкой новой книги. По глазам было видно, что девочка была возмущена до глубины души. — Никакой другой книгой эту не заменишь! Она моего папы, и она ему очень дорога. Я еле у него ее выпросила. А этот дурак ее разрисовал! Мирон вздохнул и посмотрел на ребят. Царапина у мальчика была сильно заметна, его родители могут заявиться в школу для выяснения этого. — Ладно. Ступайте в класс. Еще раз такое повторится, то родителей вызову сюда, пусть разбираются с вами сами. Договорились? — Да. Мальчик не ответил, просто кивнул. Девочка Мирону кого-то напоминала, но он не мог понять кого. Лишь сейчас, когда он сидел напротив них, то заметил у нее синюю прядь волос. Сложив яркую одежду и крашеную часть волос, Федоров понял кого ему напоминает эта девочка — Ваню.

***

Мирон приехал домой в шестом часу вечера. Парень долго проверял контрольные, а потом сидел на совещание, после которого отправился по некоторым своим неотложным делам. Поэтому домой Федоров приехал в конец заебавшимся. Все было бы нормально, если бы ему не позвонили со школы. «Да вы заебали!» — подумал Мирон, который сначала трубку брать не хотел. — Слушаю. — Мирон Янович, простите, что беспокою, но тут пришли родители мальчика по поводу сегодняшнего инцидента на перемене. Вам про это известно? — Да. Я это видел и сразу же провел им воспитательную беседу. — К сожалению, сейчас его родители здесь, а девочка со свои отцом скоро тоже придут. Вам нужно подъехать в школу на некоторое время. — Скоро буду. Мирон кинул свой рюкзак на пол. Несмотря на положение учителя, Федоров мало чем отличался от школьников: джинсы, толстовки, иногда были и рубашки. Вместо каких-либо кожаных рюкзаков, похожих на кейсы, Мирон предпочитал обычный портфель. И удобно, и вместительно. Переодев кофту на рубашку, Федоров отправился к выходу, накинул легкую куртку и направился вниз к машине.

***

В школу Мирон приехал раньше девочки с ее отцом, поэтому слушал тираду матери мальчика, что учитель не следит за дисциплиной. Однако, вмешалась директриса и попросила успокоиться. Было уже темно, но Федоров заметил, что внизу уже направляются к школе две фигуры. Не трудно догадаться чьи. Мирон на время отвернулся к окну, в этот момент вошли те, кого все ждали. Их появление незамедлительно прокомментировала мать мальчика.  — Вот, пожалуйста. Сразу понятно: какой отец, такая и дочь. Мирон повернулся и застыл на месте. Закрыв дверь и пройдя в класс, молодой человек спокойно сел на край парты. Девочка села на соседний стул, а родители мальчика встали около учительского стола. Парень не успел встреться глазами с Мироном, но когда повернулся, то так же застыл от удивления и неожиданности. — Иван Игоревич, вам известно о произошедшем сегодня в школе? — директор начала первая и нарушила молчание. — Дочь вам ничего не говорила? «Дочь?» — Мирон был в ступоре. Такого он не ожидал ни увидеть, ни услышать. — Да. Она рассказала, когда вернулась со школы, но позвольте заметить, что не она первая начала этот конфликт. — Царапать моего сына ей тоже права никто не давал! Или вы думаете, что это в порядке вещей? Директору позвонили, и женщина вышла из кабинета. — Я считаю, что девочка должна уметь постоять за себя. При том, что ваш сын тоже стал махать руками, когда Алиса его поцарапала. — То есть, вы считаете нормальным, что ваша дочь царапается? — А вы считаете нормальным, что мальчик бьет девочку? Лично я — нет. Мирон стоял рядом, но в конфликт не влезал. Он заметил, что голос у Вани стал намного грубее, более прокуренный. С того момента, когда Федоров видел Евстигнеева последний раз, он еще вырос. А может Мирон стоптался. Кто знает? В класс вернулась директриса. — Как вас вообще допустили детей учить? Вы же не можете за ними уследить! В разговор вмешалась директриса. — Вот тут я с вами не соглашусь. Мирон Янович работает здесь не первый год, и все классы, в которых он был руководителем, отличаются хорошей дисциплиной не только на его уроках, но и на всех остальных. Женщина не смогла придумать больше ничего и просто вышла из класса. Отец мальчика последовал ее примеру и тоже вышел вместе с директором. Ваня также стал уходить, но девочка его затормозила. — Подожди, пап. Она подошла к Мирону, Ваня повернулся к ним и встретился с Федоровым взглядом. — Мирон Янович, я книгу здесь не оставляла? — Что-то на задней парте лежало. Сейчас принесу. Федоров пошел к конец класса и зашел в помещение для учителя, где лежали разные учебники, тетради и прочие предметы. Он вынес старую, но довольно знакомую книгу. Ваня все это время наблюдал за ним из-под белой челки. Мирон отдал книгу девочке. — Спасибо. Я уже подумала, что потеряла. Папа мог начать ругаться. — Не думаю, что твой папа будет на тебя ругаться из-за книги. Ваня улыбнулся, но обида быстро подавила эту улыбку. Мирон поднял глаза на него. — Алиса, идем. Нам еще нужно заехать кое-куда. Иди вниз, я сейчас. Девочка побежала вниз, а Евстигнеев повернулся к Мирону. — Вань… — Вот как ты уехал? Серьезно? Вернулся туда, откуда начал. Знаешь сколько дней я надеялся, что случится что-то плохое и ты вернешься? Мне стыдно в этом признаваться, но это было действительно так. Мирона эти слова поразили как молния сухое дерево. В нем сразу вспыхнули воспоминания и эмоции, которые были подавлены и частично забыты. — Если бы я знал, что все так выйдет, то никуда уезжать бы не стал. Ну и ты смотрю зря время не терял. — Если ты про Алису, то не вздумай начинать что-то гнуть в свою пользу. Ты ничего не знаешь. — Вань, давай… — Мне пора. Ваня развернулся и вышел из класса, оставив Мирона одного с навалившимися воспоминаниями. Федорову был зол на самого себя за тот отъезд. За то неправильное решение. За ту ошибку.