Часть 4
23 февраля 2019 г., 20:06
По дороге домой Ваня ругал себя за одномоментную слабость. Ему было жалко Мирона, ведь парень помнил, что творилось с Федоровым некоторыми годами ранее.Он пообещал себе, что все свое внимание состредоточит на Алисе, но, увидев вновь Мирона, потерял способность здраво мыслить. Какая-то часть Вани жалела, что парень оставил на стекле стикер с номером, а другая часть неимоверно сильно ждала звонка. По мере приближения к дому Евстигнеев понял, что второй факт значительно перевешивал. На заднем сиденье Алиса успела уснуть, а вот Евстигнеев сегодня вряд ли сможет сомкнуть глаза.
***
На зимних каникулах детей повезли на экскурсию по достопримечательностям Питера. Ваня удивился тому, что их возили в одиннадцатом классе, а дети поедут уже сейчас.Для этого нужно были несколько родителей, ведь один учитель за всеми не уследит. Евстигнеев не долго думал и вызвался сам, но, приехав на место сбора, узнал только сейчас, что экскурсию будет вести другой историк. Ваня был расстроен, что не увидит Мирона, но был рад тому, что проведет с Алисой практически весь день. С детьми и учителем, помимо родителей, поехала и завуч, которая должна была отчитаться о том, что выделенные на образование деньги не потрачены в пустую. Пока ребята слушали экскурсовода, Ваня подошел к завучу. Она первой начала разговор. — Знаешь, Вань, я тебя узнала не сразу. Ты так вырос и изменился, стал немного другим. В школе ты на меня произвел впечатление хулигана, извини за это слово, но это было так, — женщина глянула на детей, а потом посмотрела снова на Ваню. Парень спокойно слушал, улыбался и смотрел куда-то в сторону, — Я бы никогда не подумала о том, что ты возьмешь под опеку ребенка, да еще и в двадцать четыре года, когда жизнь у молодых еще в самом разгаре. — Да, в школе я был безответственным, но не сейчас. И даже если бы мне было сейчас восемнадцать или девятнадцать, я был своего решения не изменил. — Похвально, Иван, похвально. — А разве классный руководитель не должен был поехать с детьми? — Мирон Янович? Нет, не обязательно. Насколько мне известно, он куда-то уехал по срочному делу, но по какому конкретно не сказал. А что? У вас к нему какие-то вопросы? Если что, то можете со мной их обговорить. «Не уверен, что с вами можно такое обговаривать» — подумал Евстигнеев, качая головой. У Вани было очень много вопросов к Федорову, вот только завуча они не касались. Они вообще кроме этих двоих никого не касались. По дороге домой, сидя в автобусе, Ваня вспоминал свою поездку в Москву. На парня навалилась тоска по прошлому. Лишь сейчас Ваня понял как скучает по Мирону даже сейчас. Все обиды парень отодвинул на второй план, ему хотелось просто поговорить с Федоровым и решить наконец все проблемы, устранить все пробелы в их резком отделении друг от друга.***
Федоров сидел в темном подвале, в который проникал свет лишь через окно под потолком. Было сыро и холодно, пахло кровью и ржавчиной. Пройдя по помещению и ведя рукой по стене, Федоров понял, что подвал очень большой, и вспомнив, что лишь однажды он был в подобном месте, но это было очень давно, его охватил ужас. Этот подвал находился в доме Шокка. Мирон никак не мог вспомнить одно — как он сюда попал, или кто его привел. Вечером голова коснулась стола, а сейчас он уже стоит в темном месте, где из-за сырости и духоты трудно дышать. Федоров попытался вспомнить, кто из его «друзей» все ещё в Питере. Вот только на ум ничего не шло. В другом конце подвала, где находился стол с разными инструментами, Мирон заметил какое-то шевеление. Сначала подумал про крыс, но затем услышал колесики стула. В этот момент глаза ослепил яркий белый свет. Федоров пытался привыкнуть к нему, но получалось это с трудом. — Что? Неприятно? А знаешь каково окончательно подыхать в огне? Каково чувствовать невыносимую боль, видеть как кожу пожирает пламя?! Мирон узнал этот голос, но не мог поверить своим ушам. Наконец он проморгался и посмотрел перед собой. На стуле около стены сидел Дима с зажигалкой в форме пистолета и поджигал сигарету. Федоров не мог пошевелиться, его охватил резко ужас и страх. — Как? — Как? Сейчас тебе интересно как?! Тебе не хватило мужества сгореть за общее дело? Капитан обычно тонет вместе с судном, но ты, видимо, оказался крысой, которая первая бежит с корабля. К горлу подкатился непонятного рода ком. Мирон хотел ответить, но его хватило лишь на то, чтобы раскрыть рот. Оглядев комнату в свете, Федоров увидел пустые канистры. Лишь сейчас он понял, что на полу не вода, это бензин. Им были небрежно облиты даже стены. В руке у Бамберга щелкнула зажигалка. — Дим, нет… — Если ты не остался с нами, то мы тебя утянем за собой. Дима бросил зажигалку в стену и она моментально загорелась. Пламя начало захватывать все, в том числе и Шокка. Постепенно начали гореть его ноги, но он не сопротивлялся огню, лишь смеялся неестественно, как будто странное существо гоготало и одновременно ворочало языком во рту. Огонь начал обступать и Мирона. Парень чувствовал жар отовсюду, хотел закричать, но пламя поглощало быстро кислород. Федоров стал задыхаться и упал на колено, пытаясь вдохнуть хотя бы немного воздуха. Парень почувствовал, что языки пламени касаются спины, вот только из-за недостатка кислорода Мирон уже не мог нормально воспринимать реальность и в следующее мгновение потерял сознание.
