Часть 5
23 февраля 2019 г., 23:19
Сердце Мирона бешено колотилось, мысли путались. Он не понимал, что с ним сейчас произошло. Парень сидел на своей кровати, через окно просачивался свет фонаря, который освещал крупные снежные хлопья. Мирона начало трясти от ужаса, по щекам покатились слезы. Нет ничего хуже, чем циклический возврат воспоминаний, который давит на тебя с огромной силой, и ты ничего не можешь с этим поделать. В одиночку просто не справляешься. Пытаясь найти точку опоры, ты начинаешь закапывать себя все больше и больше. Ведь когда ковыряешь долго в одном месте землю, то можешь не заметить, как уходишь постепенно вниз, а когда пытаешься вылезти из этой самой ямы, то зарываешь себя заживо, цепляясь за горки земли.
Именно это сейчас и происходит с Мироном. Он пытается выбраться из собственной ямы, которую копал годами. Ему становится противно от самого себя. Ведь он сидит на кровати, плачет и трясется от страха после ночного кошмара. Одному ему сейчас не справиться, Мирон это прекрасно понимает, поэтому от морального бессилия тянется трясущейся рукой к телефону и набирает номер Вани. Парень боится, что Евстигнеев не возьмет или пошлёт его куда подальше, ведь сейчас три часа ночи.
Проходят три гудка, а потом уже раздается голос.
— Да, слушаю.
Для Вани был это незнакомый номер, ведь за шесть лет Федоров менял его трижды.
— Вань… — голос парня дрожит, он не знает, что говорить дальше. Слова комом застряли в горле.
— Сейчас приеду.
***
Ваня убрал ноутбук, на котором обрабатывал фотографии, и начал одеваться. Когда парень выходил из комнаты, то задел толстовкой гладильную доску. Та с сильным грохотом упала на пол. Ваня молился, чтобы Алиса не проснулась, но зря. Когда Евстигнеев вернул доску на место, то дверь комнаты открылась. — Вань, ты куда? — Меня срочно вызвали на работу. Когда вернусь не знаю, а ты иди спи. — А можно мне с тобой? Я буду хорошо себя вести. Однажды у Вани было много дел на студии, а Алиса была еще маленькой, поэтому Евстигнеев взял ее с собой. Девочке там очень понравилось. Визажист ей сделал легкий макияж, а другая девушка заплела две косички. — Нет. В тот раз ты была маленькая, я не мог тебя оставить одну, а сейчас тебе уже двенадцать лет. Монстров не существует, призраков тоже. Брысь в кровать. — Я это запомню. — Я не сомневаюсь. Алиса все-таки проводила Ваню, закрыла дверь и ушла в свою комнату. Евстигнеев вжимал педаль чуть ли не в пол. Доехал он быстро за счет того, что ночью на дороге почти никого не было. На следующий день за превышение скорости может прилететь штраф, но сейчас Ване было все равно.***
Выйдя из лифта, Ваня достал ключ, который хранился у него все эти годы и наконец пригодился. Отперев дверь, он увидел свет, лившийся из ванной комнаты.Сняв верхнюю одежду, Евстигнеев быстрым шагом прошел к двери. На полу около стены сидел Мирон с окровавленным кулаком, а рядом валялись осколки разбитого зеркала. Ваня сел рядом на корточки и дотронулся до плеча Федорова, тот поднял на парня красные от слез глаза. Евстигнеев ничего не стал спрашивать, лишь помог Мирону подняться и отвёл на кухню, а затем вернулся в ванную за ватой и спиртом, вместе с ними на всякий случай взял щипцы. Вдруг остались осколки. Вернувшись, Ваня поставил все на стол и взял руку Мирона. Тот вздрогнул. Евстигнеев начал осторожно обрабатывать рану, но пришлось сменить вату на щипцы, так как все-таки попало пару осколков. — Прости меня. Ваня поднял глаза на Федорова. — За что? — За поздний звонок и за это. — Мирон кивнул за свою руку. — Не извиняйся. Не нужно. Именно для этого я и оставил тебе номер. Пока Евстигнеев вытаскивал стекла, то заметил, что Мирона трясет. Закончив, парень пошел в зал, взял плед, а вернувшись, накрыл им Федорова, ведь тот сидел даже без футболки. — Спасибо. — Зачем ты это сделал? — Не знаю. Ваня близко подвинулся к Мирону. Сейчас парни сидели друг напротив друга. — Ты не хочешь мне говорить просто. Мирон, что ты мне сказал когда-то? «Выговорись. Так будет легче», но сейчас сам молчишь. Федоров колебался, но в итоге начал наконец говорить. — Мне уже несколько лет снится сон. В нем я нахожусь в подвале и вместе с Бамбергом сгораю заживо. Раньше это было не так реалистично, но сегодня я будто и правда там находился. Я не ощущал, что это сон. Дойдя до ванной, я хотел умыться, думал, что станет лучше, но когда посмотрел в зеркало и увидел то, что сейчас видишь и ты, то вот. — Мирон поднял забинтованную руку. Хоть Ваня пережил тоже немало всего, такое ему даже в самых страшных кошмарах присниться не могло. Федоров сидел бледнее снега, контрастируя с кухонной плиткой. Евстигнееву было больно смотреть на этого человека, ведь он сейчас действительно отличался от того, кем был раньше.На нем оставила смерть огромный отпечаток, ведь когда ты видишь, как навсегда останавливается сердце и замирает дыхание твоих родных людей, то это ломает по кусочкам и постепенно меняет. Иван не знал, что сейчас можно или нужно сказать. Лишь пересел на кресло рядом с Мирон и обнял. Парень подвинулся как можно ближе к Ване и уткнулся головой в шею. Евстигнеев медленно водил рукой по спине Федорова, парень постепенно успокаивался и переставал дрожать, но Ваню не отпускал. Боялся снова упустить. — Твою ошибку я не повторю никогда. — Какую из? Ваня положил голову на макушку Федорова. — Я никогда тебя не оставлю.
