Вы совершенно очаровательно краснеете

***

— Папа, а вот как думаешь, если Гуки в баетную школу отдать, ему будет нравиться там? Юнги отрывается от приготовления пищи и с улыбкой смотрит на своего сына, сидящего за большим светлым столом рядом. Тэхен забавно болтает ножками и что-то очень старательно вырисовывает на большом листе бумаги. Время от времени его маленький язычок высовывается наружу и Мин-старший удивляется — сколько же у них с сыном похожего. Вернее, сколько же этот маленький непоседа взял у своего отца. — Балетную школу? Балет танцевать, ты имеешь в виду? — учтиво интересуется старший, на что слышит восхищенное «Да-а-а-а!». — Тебе нравится балет? — Я смотрел по телевизору специальный канал, а еще, пока ты не видел, шкребонькался у тебя в теефоне и искал видео, где омежки танцуют балет! — Взрослый альфа усмехается, когда слышит выдуманное им же самим слово, — Это так очень и очень сильно красиво! Юнги выключает плиту и накладывает приготовленную еду в две тарелочки — одну с Гонщиком из Щенячьего патруля, а другую с Халком, потому что: « Папа, когда злится, очень и очень злой! — Тэхен показательно топает ножкой, сжимает кулачки и хмурит личико, — Прямо как Ха-а-а-алк! У-а-а-а-у-у-у-у-у-у! » Воспоминания приятно греют душу, потому что его маленький Тэхен — маленькое солнышко и вечный комочек радости всегда будет с ним. — А ты чего это так решительно на Чонгука планы строишь, альфа? — Юнги щурится забавно и видит, как Тэхен меняется в лице, становясь абсолютно серьезным. — А я хочу, чтобы моему зайке нлавилось чем-то заниматься! И вообще Гук-а мне по-секретику сказал на лавочке, что очень хочет пойти на танцы и танцевать потом на теевизоре, но танцы дорогие, поэтому они с Чимином танцуют вдвоем дома! — у альфочки такой богатый спектр эмоций и такая интересная жестикуляция, что тот иногда путается в ручках, абсолютно не сбиваясь с рассказа. Вообще эта тема затронула и самого Мина. Он не знал, что Чимин увлекается танцами и что ему это интересно. Хотя сказать честно, фигура у омеги была самая та, на которую всякие альфонсы слюнки пускают и члены вставшие позорно руками прикрывают. Ситуация эта в корень не нравится Юнги — Чонгук хочет заниматься танцами, но зная, насколько сейчас дорогие вот эти занятия в студиях, Мин полностью понимает Пака. Хотя думает, что способен дать этим омегам намного больше, чем танцы (И их, безусловно, тоже) — А ты хотел бы заниматься танцами с малышом Чонгук-и? — Да! Я вообще думаю, что альфы тоже неплохо танцуют! Пап, ты только вспомни как танцевал с Джин-хёном! У Хоби-хёна даже должно было остаться видео! — О нет, Тэ, зачем ты напомнил… — Юнги спрятал лицо в руки и начал чуть заметно качать головой. — Стыд-то какой. Тэхен заливается громким притягательным смехом и продолжает рисовать, закрашивая что-то темным карандашиком. Мин треплет сына по лохматым волосикам, на что тот шикает и говорит, что он чуть не испортил его рисунок. Юнги просит прощения и идет убирать со столешницы весь хаос, оставшийся после готовки. — Разрешите, мистер Мин-младший Первый? — вежливо интересуется подошедший к художнику Юнги и кивает в сторону почти дорисованного рисунка. — Разрешаю, Мин-старший-папочка! — придерживая тон отвечает Тэхен и показывает отцу рисунок. На листочке нарисовано четыре человечка: Два взрослых и два ребенка. Все они держатся за ручки и ярко улыбаются. На лицах двоих старший видит чуть красные пятна и прыскает со смеху. — Дай-ка угадаю, это Чимин-и, Чонгук-и и мы с тобой? — Конечно! Я хочу, чтобы мы были как семья! Вы с Чимином очень мило смотлитесь вместе, а ещё Чонгук-и сказал, что его папа любит апельсиновый сок! — Юнги на последние слова сына глаза немного опускает и улыбается как-то по-идиотски счастливо. — А чего это Чимин выше меня? — дует губы альфа и руки на поясе ставит, вызывая у сына смех. — А ты видел какие у него туфли! Там такая большая подошва! Дядя Чимин-и хочет быть высоким, мне Гуки это тоже по секретику сказал! — Юнги от этого почему-то очень смешно становится, хотя сам он немногим выше самого омеги. — Папе ведь нравится Чимин-и? Альфа-старший резко поднимает глаза, перестает смеяться и видит лисий взгляд, как бы говорящий: «Эй, папаша, я сведу тебя с Чимином так, что ты моргнуть не успеешь. И не думай, что я не заметил твоих хищных взглядов» — Глупо говорить, что нет, верно, Шерлок? — старший лукаво улыбается, понимая, что его чёртовы уши сейчас горят перед собственным сыном. — Вы крайне правы, ЮнСон! И прошу называть меня ТэРлок! — Ну раз уж дело пошло в следопытское русло, тогда я думаю, что было бы уместно поинтересоваться у вас, мистер Тэрлок, почему вы подошли к Чимину на детской площадке? — Я, а-а-а, отец, прости, павда, я не думал, что ты будешь так волноваться. — Тэ явно замешкался, видимо, стараясь правильнее объяснить ситуацию. — Я раскачивался на качелях и увидел очень одинокого дядю, он грустно сидел и смотрел на играющего мальчика. Я остановил качели и пошел к нему. А вот когда начал подходить, услышал запах моего любимого моложеного, и он становился сильнее с каждым шагом к тому дяде. Я позвал его, когда он посмотлел на меня, то я сразу понял, что ему правда очень грустно! Я познакомился, первым дал пожать ручку, как ты и говорил! А потом просто обнял! — Тогда получается, что ты круче папочки в сто раз? — Почему? — Ты не дал в обиду того, кому было грустно. — Почему не дал в обиду? Чимина кто-то обижал? — Когда люди грустные, Тэ, они сами себя очень сильно обижают и много думают о плохом.

***

Yooongi_Minnnn Напомни, почему я должен выбрать что-то одно из этих абсолютно одинаковых пирожных?

JIJIJIMIN Потому что они разные, хён! Клянусь, я брал в магазине два разных пирожных от разных производителей! В любом случае, я думаю, что если мы решили, что Гук действительно согласится посидеть немножко наедине с Тэ за пирожное, кажется, нам стоит запасаться ящиками.

Yooongi_Minnnn Во-первых, они будут не одни, а, как я уже сказал, с Джином. Я показывал тебе его видео, он безумно любит детей. Серьезно, Чимин-а, ты так паникуешь на этот счёт. Ты вообще видел на той фотке как Хён сжимает моего Тэхена? Ужас, я уже хотел бежать спасать сына из лап этого обнимашкого монстра.

JIJIJIMIN Ты говоришь не паниковать, но сам забыл, какими глазами смотрел на меня тогда!

Yooongi_Minnnn А если бы ты оказался маньяком? Я не мог знать точно!

JIJIJIMIN Я так похож на маньяка?

Yooongi_Minnnn Такие очаровательные люди заставляют усомниться в их очаровательности, знаешь ли~

JIJIJIMIN Напомни, пожалуйста, зачем я вообще давал тебе свой айди в какао?

Yooongi_Minnnn Не смог удержаться от моей офигенности?

JIJIJIMIN аааааргхххххх

***

Пак Чимин вообще человек по своей натуре плюшевый какой-то. Как говорится в простолюдье, хлебом не корми, дай миленькие наряды в магазинчиках полапать. Омега вообще удивляется терпению Чонгука и его напористости. Ребенок с самого рождения таскается со своим папой по нежно-пастельным отделам, почти утопает в милых пушистых пледиках дома, но каким-то образом умудряется предпочитать более темные и хмурые тона. Чимин, в общем-то, человек, умеющий жить по собственному мнению, а не по стереотипам, да и суждение, что омеги должны любить все розовое, не понимает вовсе. Как можно привить чужому человеку свое мнение? Поэтому выбор Чонгука всегда уважает и не задаёт глупых вопросов. Вот так и живут — у ванной постелен нежно-голубой коврик с миленькими гуппи, а у раковины и унитаза лежит грязно-серый ковер с каким-то темным Человеком-Пауком (Ей-богу, Чимин не разбирается во всем таком, поэтому называет его именно Темным Пауком, на что Чонгук хихикает и говорит, что не разбирается в папиных подводках и тенях). На кровати у Чонгука одеяло с мишками на темно-фиолетовом фоне, а у Чимина жёлтенькое такое, мягкое и нежное до жути, аж поселиться в этом одеяле хочется, в прочем, это уже ненужные детали. Сейчас почти десять утра, Чимин, вставший сегодня в половину восьмого для того, чтобы приготовить завтрак и вообще, опустим тот факт, что Чимин сам не знает зачем так рано встал. К десятому часу Пак все-таки чувствует малую сонливость, поэтому позволяет себе получасовую слабость и падает в мягкую кровать снова. Но как только он начинает видеть второй сон, вместо третьего приходит громкое: — Па-а-а-а-а-апа! Омега разлепляет свои глаза и видит почти сидящего на нем Чонгука. Такого сонного, с растрепанным гнездышком на голове, в синенькой пижамке с кроликом, улыбающегося совсем счастливо и беззаботно. Маленький омежка видит приоткрытые глазки папы и крепко прижимается всем тельцем к любимому человеку. Он обхватывает шею старшего ручками, ножками берет в захват талию, а головой упирается в грудь, морщась от приятных ощущений из-за уютной пижамки родителя. — Человеки-Пауки снова нападают? — приглушенным голосом спрашивает Пак-старший и обхватывает тело мальчишки в ответ, чуть хихикая. Знает же все эти детские игры. И любит их, как же без этого. — Нет, папуль! Сегодня я твой единственный паучок! — забавно смеется Гук и рычит в грудь Паку. Чимин намек понимает, поворачивается на бок, утягивая за собой ребенка, накрывает их одеялком и тихо шепчет: — А щекотки мой маленький паук боится? Но ответа он не слушает — пробирается своими пухленькими пальцами под свободную футболочку сына и начинает тихонько водить ими по спинке. Мальчик понимает всю угрозу ситуации и пытается защекотать папу в ответ. Они дурачатся еще минут пять, смеются громко и ярко, потому что Пак вообще-то сам ребенок и Чонгук вообще-то это знает. Семейную идиллию прерывает едва уловимое урчание животика маленького омеги, на что Пак-старший проводит своим носом по пупочку, очерчивая его контур. — Злодеям тоже надо подкрепиться, не думаешь, Чонгук-и? — Старший поднимается с кровати с сыном на руках и медленно плетется на кухню, умудряясь собрать мизинцем пару углов. На кухне Чонгук увлеченно рассказывает о новом трейлере Марвел, говорит, что точно уверен, что Мистер Старк не умрет в этом космосе, что Человек-Муравей появился очень вовремя и заменит Питера, но только на время, потому что «Питер Паркер вообще крутой, пап!», но сам Чимин не понимает ничего. Кивает в ответ и внимательно слушает монолог сынишки, в сотый раз делая пометку, что надо бы посмотреть хотя бы пару фильмов Мстителей. Когда завтрак стоит на столе, а Чимин подкладывает ребенку под попу подушку, чтобы удобнее сидеть было, Пак все-таки решается заговорить о том, что его так сильно волнует. — Гук-а, мой хороший, почему ты так боишься идти в гости к Тэхену? — не давя, спрашивает омега и умиляется, насколько его сын очаровательный прямо сейчас: испачканный ротик в кашке, кусочек малины в уголке губ, большие щечки и застывшая в воздухе ложка. — И вовсе я не боюсь! — кичится Чонгук и ложку все-таки в рот отправляет, не дожевав прошлую порцию. — Ты стесняешься, да? — А че он ко мне лезет! — забавно возмущается омежка и хмурит бровки. — А может ты слишком милый, вот он и лезет, малыш. Он подружиться с тобой хочет, не отталкивай его, он же весь такой принц на белом коне и весь для моей принцессы. — Посмеивается Пак-старший и видит комочек смущения напротив. — Он назвал меня мужем! — А ты скажи, что если вырастите и полюбите друг друга, тогда и подумаешь. — Д...Да? — абсолютно красный шепчет ребенок и улыбается. Такая перспектива кажется более радужной. — Так пойдешь сегодня в гости к Тэхену и его другу? Джин-хен хороший! Он любит детей и ваш этот Марвел. Гук загорается от последних слов и часто-часто кивает, но Чимин-то знает, что как только они подъедут к чужому подъезду, начнется испытание «Чонгук, Тэхен не кусается»

***

Вместе с краснющим Чонгуком, открывший только что дверь Юнги видит не менее красного Чимина. Ну кто бы мог подумать. Мин открывает дверь, отступая с прохода, рукой зазывая гостей в дом. Старший омега проходит первым, таща за собой сына. Тот не боится, нет, но смущается так, что будто его не играть позвали, а под венец. Хотя кто знает, кто знает. Чимин разувается и помогает снять черные ботиночки Чонгуку. Как только последний слетает с маленькой ножки, и сын и папа слышат хриплое приглушенное и по-доброму насмешливое: — О-ой… Юнги слышит топот маленьких ножек еще задолго до того, как их обладатель буквально залетает в гостиную, снося все на своем пути. Мальчик кажется таким возбужденным игрой с новым другом, —по совместительству мужем, — что всё утро прожжужал Юнги абсолютно все, что можно прожужжать, а когда еще и Сокджин пришел, стал жужжать еще и ему. Тэхен подлетает наконец к Чонгуку, сразу же кидаясь в крепкие объятья, буквально стискивая бедного и бледного омегу. Тот по-прежнему жутко смущается, но в ответ руками чужую талию все-таки обвивает. — Маленький зайка! — визжит Тэ и Юнги глаза распахивает. У его сына может быть такой голос? Чимина от такого зрелища конкретно так раздирает и он начинает смеяться. Юнги волну подхватывает. — Я так скуча-а-ал! — продолжает взбудораженный Мин-младший и поднимает Гука на ручки. — Отец отказался идти в магазин за моложеным, потому что он камушек! Но ты не думай, я попросил Джин-хёна купить нам мороженое и кокосовых шоколадок! Он купил! — Кокосовых ш..шоколадок? — неуверенно и приглушенно спрашивает Чонгук, все еще стиснутый в объятиях. Кажется, ему трудновато дышать. Трудновато, но уютно, так что жаловаться смысла абсолютно никакого нет. — Нет, я думал, что тебе может просто хватить меня, ведь ты можешь меня понюхать, но что делать, если ты захочешь не просто понюхать, а покушать, я не знал. Не думаю, что очень холоший вариант кушать меня! — совершенно серьезно рассуждает Тэхен и начинает тащить свое сокровище в собственную комнату, обходя ошарашенных родителей и такого же ошарашенного Джина, который вообще ничего не понимает, к сведению. Чимин понимает, что его сын в надежных руках и вспоминает, зачем они вообще это все затевали. В итоге у него в руках шесть пирожных, на лице смущение, а напротив — улыбающийся Юнги. И если с первыми двумя вещами что-то сделать можно, то с третьим уже не факт. Мин мягко берет омегу за руку и ведет в сторону, как Чимин понял, кухни. Там их встречает высокий широкоплечий омега и приветливо улыбается Паку. Он берет сладости, ставит контейнер на стол к другим уже его покупкам, ставит чайник греться и пододвигает младшему омеге стул, жестом приглашая сесть, Юнги садится рядом. Джин внимательно контролирует. — Итак, никто мне ничего объяснить за чашечкой чая не хочет? — бурчит Сокджин, так и не сводя взгляда с этих двоих. — А, и да, Ким Сокджин, Джин, Мамочка, Мать, Матерь Божья, Хён и ничего не понимающий в этой ситуации человек, приятно познакомиться, — он подает Паку руку для знакомства, тот охотно жмет ее, замечая, что у хена рука похожая на его — маленькая, с маленькими пальчиками. — Пак Чимин, можно просто Чимин, у меня похуже с прозвищами будет. — Неловко мнет руку омега и улыбается. Этот Джин такой домашний и уютный, действительно — мамочка. — Мин Юнги, самый крутой папа, самый лучший чело… — Мин старается отвертеться от любопытства хёна, тянет руку, на что тот перебивает и грозно по-матерински смотрит. — Понял, понял. — Я детей очень люблю, вы тут не думайте, что я недоволен сидеть с ними сейчас, я даже так скажу — я вас прямо-таки выгоню, куда вы там хотели, но только после объяснений Юнги, — вскидывает руки Сокджин и Чимин мягко смеется на это. Такая домашняя картина. — Сначала этот черствый кусок хлеба мне заливает про то, что всю жизнь проживет один с Тэхеном, что не нужны ему омеги, а потом говорит: «О боже, Джин, встретил такое солнышко, можешь посидеть с нашими детьми, пока мы погуляем? Он такой милый и очаровательный!» — Эй! Я не так говорил! — возмущается Юнги, даже не замечая смутившегося Пака. — Не имеет важности в данной ситуации, смысл остается тем же! Минни, я там от себя немножко добавил, потому что ты слишком увушный, мое старческое сердце не выдерживает. — Добавляет старший, обращаясь уже к наклонившему голову омеге. Ему так нравится смущать эту плюшку. — Тебе 28, Джин… — Вот. Именно. — Чеканит Сокджин и грозит пальцем. — А ты хёном меня через раз зовешь. В итоге проходит двадцать минут. Юнги рассказывает Джину весь тот день поминутно, на что умудряется даже получить пару-тройку подзатыльников от хёна, потому что «нечего мне так ребенка пугать, козел» и под «ребенком» он, конечно же, подразумевает Чимина. Понимающе кивает, когда Пак говорит, что на Юнги не злится, но самого альфу еще раз козлом называет. Чай в кружках заканчивается и Юнги понимает, что пора бы уже и с Чимином прогуляться. Чимин полностью доверяет Сокджин-хёну, так приятно пахнущему какао, который сразу же просит у Минни контакты в Какао, тут же кидая заявку. Чимин восхищается этим человеком и понимает, что хотел бы видеться чаще. " Хорошо, я хотел бы видеться чаще со всей этой семьей " Когда Джин отпускает их, родители идут в комнату к Тэхену, в плену которого находится принцесса Чонгук. Мин стучит в обклеенную плакатами дверь и слышит с той стороны звонкое «Заходите!», дергает ручку, открывая проход в мир детских потех. На полу валяются кучи журналов и комиксов про супергероев, сотни фигурок любимых персонажей (И не очень любимых, просто по скидке были) и еще много всякой чепухи. У кровати застенчиво сидит в своем комбинезончике Чонгук, обсыпанный мягкими игрушками. Тэхен сидит рядом и держит ручки на талии младшего. Странноватенько, но достаточно мило. — А мы тут с Гуком в щекотульки играем! — весело щебечет Мин-младший и на время убирает пальчики на коленки, ярко улыбаясь. — Не правда! — вскрикивает возмущенно омежка и дует губки забавно. — Он меня щекочет! А я не успеваю! Он не дает мне себя щекотать! — А потому что мне нравится тебя щекотать и смотреть как ты смеешься! А если ты меня щекотать тоже будешь, я тогда твое личико видеть не буду! — Боже, твой сын чертов ловелас! — ахает Пак-старший и чувствует чужую руку на своем плече. Такой милый жест, они похожи на парочку из дорамы. Можно Чимину повизжать? Нет? В следующую секунду никто ничего не понимает буквально. Младший альфа вскакивает и несется на всех порах к расслабленному старшему омеге. Тэ накидывается на него с обнимашками так сильно, что старший чуть ли не падает назад, успевая быть подхваченным Юнги. У того реакция неплохая, быстро хватает дезориентированного омегу за талию обеими руками и крепко к себе жмет. Мин-младший прижимается к нему с одной стороны, Мин-старший с другой. Чонгук начинает громко и заразительно смеяться и подбегает сзади Тэхена, кидаясь обнимать его и одной ручкой захватывая в объятья Юнги. Альфа же, когда чувствует чужую ручку на своей ноге, тает моментально, улыбаясь от всей картины в общем. Вытаскивает из-под Пака-старшего руку и приобнимает Пака-младшего. В порыве нежности позволяет себе пару раз тронуть носом теплую щечку Чимина, как бы случайно. Все прерывает звук снявшей снимок камеры. Все четверо поворачиваются в коридор и слышат еще один такой же звук. — Чертов телефон! — ругается Джин, гордо нажимающий на значок галереи в своем телефоне. — Если бы не этот звук, сделал бы побольше фоток. — Бурчит, словно старичок, на что Тэ усмехается и подбегает к хёну. — Покажи, покажи! Сокджин гордо тянет кончики рта вверх и видит, как кто-то такой же маленький как Тэхен неуверенно подходит к нему, так же сгорая от любопытства, но стесняясь жутко. Старший откладывает мобильник и присаживается на колени, становясь с мальчиком на один уровень. — Меня зовут Сокджин, но любимые детки и глупенькие родители зовут меня Джин-хён, — омега подает ручку маленькому Гуку и улыбается широко. — Ты очень милый и красивый, будем дружить? — Чонгук, но некоторые зовут меня Гук. — Приветствуется младший омега и вместо руки жмет пальчик, что выглядит невероятно трогательно.  — А я могу быть как некоторые и звать тебя Гуком? — Конечно! Сокджин вновь улыбается и достает свой телефон, намереваясь показать отснятый материал. Чимин и Юнги, смутившиеся тем, что Джин, зараза такая, сделал такой провокационный снимок, всё-таки присаживаются на корточки рядом с детьми и омегой, так же смотря в экран телефона, совершенно боясь увидеть снимки. Джин открывает нужную картинку и Тэхен воодушевленно тянет «О-о-о-о», что подхватывает Чонгук. На фото прекрасно видно всех, а сама атмосфера настолько уютная и семейная, что кажется, будто это стоп-кадр из какого-то американского реалити-шоу, где все прекрасно и сказочно. Омега-старший улыбается тепло и видит как Тэхен с Чонгуком хитро переглядываются, уже успев встать на ножки. Родители все так же увлеченно рассматривают фото, а Джин, поняв затею младших, незаметно подмигивает им, мысленно найдя план, как быстро открыть камеру и не упустить, возможно, такие софтовые первые снимки их скромной семьи. Продумав все теории вероятностей и применив все математические формулы, рассчитав все до миллиметра, Тэхён показывает Чонгуку, мол, давай, и Джин резко отодвигается, моментально нажимая на кнопку камеры. Гуки держит спину Юнги своим тельцем, а Тэхен подталкивает Чимина прямо на ничего не понимающего Мина. Тело омеги летит на тело альфы и тот быстро обхватывает его руками, стараясь удержать, совсем не заботясь о том, что сам упасть может. Джин ногой подушку к спине Юнги подталкивает, успевая при этом делать снимки, Чонгук быстро отворачивается, из-за чего парочка летит прямо на пол. Вернее, Мин на подушку, а Пак на Мина. Омега тут же пытается встать, но альфа лишь крепче к себе прижимает и в макушку теплую носом утыкается. Приятно. Слышатся бесконечные звуки снимков, Джин сам не понимает как не свалился в обморок от такой милоты, дети стоят рядом и ярко улыбаются, а за окошком солнышко потихоньку начинает думать о том, что пора садиться. — М.мож.жет ты меня пустишь, Юнги-хён? — тихонько шепчет Чимин, который сейчас наверное краснее самого красного помидора. Да и сам Юнги похвастаться бледностью не может, что уж там. — М-м-м, не-ет. — сладко тянет альфа и крепче тельце напряжённое сжимает. — Но тогда мы не успеем погулять! Хён хмыкает и поднимается с пола, предварительно отпустив шокированного омегу, который тут же вскочил на ноги. Они ничего не говорят, понимая, что Джин с детьми, эти свахи, уже убежали в другую комнату. Юнги даже хочет предложить просто посидеть посмотреть кино, как вдруг из комнаты альфы выходит Сокджин, с бог знает откуда добытой кухонной ложкой, такой прям, которой огрести хорошо так можно и буквально кидает в Юнги шарф с шапкой. — А ну пошли уже отсюдова, голубки, — заботливо выгоняет их «мать» и грозит ложкой, на что все трое слышат приглушённые детские смешки из соседней комнаты. Чимин видит, как Тэхен стоит с джиновским телефоном и фотографирует лицо его хозяина, но виду не подаёт, решая не палить маленького шпиона. Чимин с Юнги улыбаются и собираются так быстро, как только могут, сразу же вываливаясь из квартиры. Оба счастливые и оба красные.

***

Первая половина прогулки проходит как-то смято и жутко неловко, чему отчасти поспособствовала их недавняя короткая беседа: — Юнги-хён, прости, я тяжёлый, наверное раздавил тебя, мне так неловко, прости.! — тараторит Пак, теребя край своей худи. Юнги на это мягко усмехается и своей рукой по чиминьей проводит. — Ты лёгкий, как пёрышко! Честно, Чимин-а. И вообще, фигура у тебя просто шикарная, многие альфы бы за такую… Ух! — ляпает альфа, почти не подумав, понимая это слишком поздно. — Э-э, спасибо большое, Хён, наверное.! — Чимин вообще не уверен, считать это за комплимент или нет, но слова эти смущают жутко и улыбнуться по-идиотски хочется. Дальше они идут молча, изредка пересекаясь какими-то незначительными фразами. Ситуация меняется лишь тогда, когда солнце начинает садиться, окрашивая небо в романтические оттенки. Юнги ведёт омегу к парку, который почти пустует из-за отсутствия людей. Они садятся на лавочку, откидываясь на спины, и тогда Мин решает, что пора бы собрать свои яйца в кулак и начать разговор первым. — Меня зовут Мин Юнги, мне 27 лет, работаю личным композитором, работаю в основном на дому, имею пристрастие к музыке и обожаю сына. — Юнги смотрит на удивлённого омегу, отмечая для себя, что тот просто невероятно красив в таком розовом свете. — Наше первое знакомство прошло достаточно странно, думаю, что нам стоит познакомиться ещё раз и начать все более красиво? — Пак Чимин, мне 23 года, работаю также дома с ноутбуком, являясь чем-то вроде художественного генератора идей для медийных проектов или просто обратившихся людей. Люблю танцевать, раньше занимался танцами на протяжении долгих лет, — тепло улыбается Чимин, подавая руку для знакомства на этот раз первым. Мин пожимает ее и отвечает своей улыбкой на улыбку этого солнышка. — Ты занимался танцами? Перестал из-за беременности? — они оба сидят и смотрят куда-то неопределенно вдаль. Обоим хочется коснуться друг друга, но рано. Наверное. — Да, я танцевал ещё с детского садика вплоть до 16 лет. Около девяти лет суммарно. Любил это дело, ездил на соревнования, побеждал и отдавал себя всего, растворяясь в танце. — Чимин провел рукой по блондинистым волосам, зачесывая их вверх. — А ты, Хён? Ты говорил, что композитор и любишь музыку. — Ха, помню как в четырнадцать впервые написал какой-никакой складный текст, а в пятнадцать, подкачав свои навыки, впервые зачитал его ребятам со двора. С того дня стал писать тексты чаще, потом пошел в универ на музыкальный профиль, выучился и вот уже лет тринадцать вожусь в музыке. Создаю биты, пишу музыку, эм, приходилось даже работать с айдолами, но это так… В первую очередь, мне это нравится и я действительно рад, что у меня получилось связать жизнь с тем, что мне нравится. — Мин поднимает взгляд на Чимина, привлекая тем самым его внимание к себе, — Я бы хотел увидеть, как ты танцуешь. — А я хотел бы послушать твои песни, Юнги-хён! — Потом, Минни, я обещаю, что дам тебе их послушать. Однажды я выкраду вас с Чонгуком и вы никуда не денетесь от нас с Тэ, поверь мне. — двусмысленно тянет Мин последнее предложение, а Паку как-то совсем приятно на душе становится. Из-за чего непонятно правда, но приятно жуть как. — Не сомневаюсь, Хён… — мило отвечает Пак и кладет ручку на плечо альфы. «Прямо как тогда на детской площадке» — вспоминает Юнги и его уголки губ невольно поднимаются вверх. — А родители? Что у тебя с семьёй? — Оу, они живут в Тэгу, мы достаточно редко видимся, я переехал в Сеул, когда мне было лет 20, и за эти 7 лет мы виделись от силы раза три-четыре, не больше. Я думаю, что они и про Тэхена не знают толком. Но знаешь, они есть, они в порядке, здоровы и сыты — это главное. Помню, они даже помогали первое время, когда я только-только остался один с Тэхеном. Я начал писать песни и продавать за хорошие деньги, что очень помогало жить в достатке. На самом деле Джин помог больше всех, как материально, так и морально. Второе, конечно больше. Он постоянно приходил, да ладно, он почти жил у нас с Тэ, потому что первое время было все в новинку. А к тому же, он омега, ему с его омежьими инстинктами было проще, чем мне. А потом появился Хосок. Познакомились как-то из-за работы, Хорс тоже в этой сфере варится, он также стал помогать нам. А там и Намджун подтянулся, а потом они ещё и с Джином встречаться начали. В общем, поддержка у меня была и до сих пор есть. И если ты не против, я бы хотел познакомить тебя и с Хосоком, и с Намджуном. Они оба альфы, но такие классные. — закончив свой монолог, Юнги делает вывод, что сосредоточенный на разговоре младший выглядит просто невероятно. Невероятно красиво? Просто невероятно, тут даже синонимов не хватит, чтобы Мин смог здраво описать свои эмоции. — А у тебя, Минни? — У меня мама только есть, она в Пусане живёт, нет возможности сюда перебраться. Но я ее очень люблю! Когда Гуки родился, главной проблемой была нехватка денег. Я был ещё, по сути, школьник, у меня не было образования и я не знал откуда брать деньги. Прожил месяц на те, что кинул мне тогда отец Гука, а потом, когда понял весь масштаб бедствия, позвонил маме и все рассказал. Она, конечно была зла, но только из-за того, что я сразу ей все не рассказал. Она стала перечислять мне периодически деньги, потом я начал активно искать работу в интернете, в итоге про Чонгука узнал ещё и мой лучший друг Тэмин, он тоже омега, мой одногруппник в танцевальной студии, в которую я ходил. Тэмин не мог физически помочь деньгами, это было понятно — он сам шестнадцатилетний ребенок, но морально он помогал сильно. Мы и сейчас поддерживаем связь, но намного реже. Я запретил ему отвлекаться на себя во время того, как у него вся жизнь кипит — экзамены, зачёты, сессии, парень, с которым они недавно встречаться начали, поиски какой-нибудь работы, выступления на танцах. Я понимаю, что ему нужно сейчас посвятить себя всему этому. — Чимин улыбается совершенно искренне и так ярко, что Мину кажется, что солнышко садится лишь для того, чтобы уступить место настоящему солнышку, сидящему сейчас напротив него. — Мы с тобой так похожи, Чимин-а, так сильно совпадают наши судьбы, — мечтательно шепчет Юнги и позволяет себе чуть больше — берет чужую маленькую ладошку в свою большую и поглаживает костяшки пальчиков. Чимин смущается и носик в шарф трогательно прячет, что от взгляда Мина проницательного не уходит. Он аккуратно просовывает руку к чиминовскому носу, трогает его легонько и чуть надавливает, давая Паку понять, что хочет видеть его личико. Омега заливается краской сильнее. — Думаю, что не стоит бегать друг от друга, мы слишком похожи. Знаешь, это даже схоже на какой-то дар судьбы. Посмотреть только то, как Тэхен к Гуки тянется. Разве это не прелестно? — Пак после слов старшего в глаза его смотрит и видит ничего. Абсолютно ничего. Пустота. Но лишь пустота способна раскрыть всю многогранность бесконечности. Чимин смотрит в глаза напротив и видит вселенную, всю галактику и отражение заката. Красиво. — Думаю, да. — все, на что сейчас способен Чимин, который мыслит вроде совершенно здраво, но слова свои не слышит. Он хочет раствориться в этом моменте чуть побольше. Хочет, чтобы Юнги смотрел на него так всегда. А если не всегда, то хотя бы вечность. Сейчас, когда Чимин и Юнги абсолютно одни в парке, где нет посторонних запахов, Пак улавливает едва заметный, но такой яркий и такой приятный аромат апельсина. Свежего, только что разрезанного апельсина. Омега борется с огромнейшим желанием сильно вдохнуть и впустить этот запах глубоко в свои лёгкие, чтобы полностью насладиться им и, по возможности, задохнуться в эйфории. А потом до него доходит, что запах он слышит именно от Юнги. Черт возьми. От Мин Юнги, сидящего прямо в нескольких миллиметрах от Пак Чимина. Из глубоких душевных вопросов его вытягивает такое неожиданное и совершенно выбивающее из колеи: — Минни, почему ты скрываешь запах? — мягко интересуется Мин, а Чимин как-то даже не заметил, что Юнги положил голову ему на плечо. Тепло разносится по телу омеги и Пак внезапно чувствует себя одним из самых счастливых людей в мире. — Ау-у, Минни! — А? Прости, хён, я задумался немножко, — Чимин в этот раз сам позволяет себе немного больше, поэтому запускает свободную руку в светлые пряди своего хёна. — Я, ну, фруктом пахну. — Мне почему-то кажется, что этот фрукт либо самый сладкий, либо один из самых сладких в мире, потому что сам ты невероятно робкий и необычайно сладкий. — Хён, давай договоримся, что придет время и ты сам все узнаешь. Я просто не думаю, что готов прямо сейчас и… — бубнит Чимин, надеясь, что его смущение не выдаст хотя бы голос. Но тот предательски дрогает. — А почему ты пьешь блокаторы? — М-м, мой запах чересчур сладкий, я не хочу привлекать ненужное внимание к своей персоне. — тушуется Чимин, чаще возя пальчиками по шевелюре альфы. — Ты же знаешь, что последствия от такого частого приема блокаторов бывают крайне неутешительными? — Юнги слышит разочарованный вздох и понимает все без слов, — Я хочу, чтобы ты перестал их пить, хорошо? — У меня есть выбор? — улыбается омега — Не-а. — улыбается в ответ альфа. Они не видят лиц друг друга, но почему-то видят нечто большее. И им хватает. Хватает, чтобы утонуть друг в друге, чтобы переплести пальцы и смотреть на закат, почти подходящий к концу и к своему логическому завершению. — Думаю, что пора идти домой, Хён. — Да, пора. Они встают, но руки не отпускают. Идут за ручку и понимают, что да, это удобно, да это комфортно и нет, отпускать совсем не хочется. И да, никто и не собирался вообще-то. — Знаешь, Минни, думаю, что все с нами понятно. — еле слышно шепчет Юнги, а омега с таких слов немного напрягается. — Что понятно, хён? — Ты же сам понимаешь, верно? — Юнги почему-то уверен, в том, что-то, что он сейчас чувствует, взаимно, но внутреннее беспокойство выдает себя и длинные пальцы начинают дрожать. Такой серьезный шаг, это так сложно для них обоих. Чимин замирает после сказанных слов старшего, останавливается уже почти у самого подъезда и смотрит в юнгиевы глаза. Альфа же смотрит в глубь, выкапывает в омеге все самые сокровенные тайны. Пак решает, что ничего внятного произнести не сможет, поэтому спустя минуту гляделок, притягивает старшего за болтающийся темный шарф и крепко прижимает к себе. Альфа теряется по началу немного, но быстро приходит в себя и обхватывает хрупкого омегу в ответ. Прижимается своей щекой к щеке младшего и замечает самый настоящий контраст — его прохладная щека и теплая мягкая щечка Чимина. Мин закрывает глаза, отдавая себя полностью моменту. Поглаживает спину расслабившегося наконец омеги и шепчет ему на ухо, что все будет хорошо. Пак чувствует, как по щеке течет маленькая слезинка. Он счастлив. Просто счастлив здесь и сейчас. — Маленький, у нас все будет хорошо. — шепчет на ушко омеге Юнги и вытирает одинокую слезку на его щеке. — Мой Тэхен никогда не отдаст теперь твоего Чонгука. — А ты? — неуверенно шепчет Чимин и Юнги улыбается. — А я не отдам вас троих.

***

Домой они поднимаются почти ровно в девять, аккуратно открывая дверь, не исключая того факта, что дети могут спать. Оба, конечно, понимали, что мысль бредовая, но всякое же может быть, кто знает. Но в гостиной, как и на кухне никого не обнаруживается. На столе лежит упаковка от сливочного мороженого и этикетки от шоколадок. Мин быстро смахивает это в мусорку, пока Чимин старается морально прийти в себя. Альфа берет Пака за руку и они идут к детской, готовясь ко всему: начиная связанным разрисованным Джином, заканчивая непонятно откуда взявшимися миллионами долларов. Но все оказывается куда проще. В комнате полнейший хаос: везде разбросаны игрушки, книжки и бумажечки от пирожных, по середине сидит Джин, о которого облокотившись еле-еле и по слогам читает какой-то комикс Чонгук, у которого на коленках спит Тэхен. Вошедшая парочка растекается в одну лужицу сразу же. — Мы тут с Гуки читаем про Вижина, привет. — тихо говорит Сокджин, чтобы не разбудить успокоившегося Тэхена. — А Тэхен, он.? — Изгибает бровь Юнги, прикладывая руку к рту, чтобы не засмеяться. Его сын выглядит таким спокойным, лёжа прямо на Чонгуке. — Как вы заставили его спать в такое время? Он обычно ни в какую, когда я его в спальне укладываю! — А они с Чонгук-и так набегались, что мы когда читать сели, он на него голову положил и уснул. Гук сначала мурзился, а потом всё-таки разрешил себя как подушку использовать и даже улыбнулся! — А вот и не улыбался я, хён! — бузит омежка и надувает губки, стараясь не смотреть на милый спящий комочек внизу. Тэхен просто очаровательный, когда спит. — Улыба-а-а-ался! И даже сейчас! — протестует Сокджин и показывает язык ребенку, на что тот щелкает старшего по носу, забавно шикнув. — Юнги-хё-о-о-он, — хнычет Пак-старший и на плечо альфы голову кладет. — Это слишком ми-и-ило, а-а… — Вы же останетесь на ночь, Минни, Гуки? — поглаживая чужие мягкие волосы спрашивает Мин. — Нет, хён, не сегодня. Ну, то есть, сегодня мы поедем домой, а потом может быть, я не знаю! — суетится Чимин, — У нас с Гуком завтра есть дела и вообще мы ничего не брали и не были готовы к такому, вот! — Юнги-хён, папа говорит, что сейчас мы пойдем домой, но потом обязательно придем с ночевкой. — помогает родителю Чонгук и улыбается такому поведению папы. — А точно сегодня не останетесь? — с надеждой интересуется старший Мин, на что получает два качания головой. — Джин-хён, не мог бы ты их подвезти пожалуйста? Моя машина все ещё в ремонте, а ты же вроде приехал на своей, да? — Альфа обнимает Пака за талию и чуть отходит, чтобы переложить сына на кроватку и спасти принцессу Чонгука от заточения. — Конечно, я бы все равно подвёз их, кто же таких булочек одних пустит. — Джин помогает аккуратно снять Тэ с Пака-младшего и подаёт ручку Гуку. Тэхен во сне елозит, губки надувает и бровки хмурит. Чувствует отсутствие любимого запаха и тепла. Альфа укладывает сына на расправленную Сокджином кроватку с персонажами аниме Последний Серафим и накрывает теплым одеялом. Выйдя из комнаты в коридор Юнги видит, как тяжело даётся Чонгуку застёгивание его ботиночек и замечает, что Чимин сам возится с застёжкой на куртке. Мин становится на корточки у маленького омеги, убирает его ручки и легко застёгивает молнию. Чонгук смущается, а Пак, заметивший эту картину, улыбается искренне и прикладывает ручки к щекам. Он делает это слишком часто. Черт. — У Тэхена день рождения через недели две, говорю просто для того, чтобы вы не строили никаких планов, потому что ты, Чонгук-и, и ты, Чимин-и, обязательные гости, если не единственные, кроме наших старых друзей. Не думаю, что Тэ захочет звать кого-то ещё. — Юнги встаёт напротив Паков и смотрит в глаза то младшему, то старшему. — Хорошо, хён, — соглашается чуть покрасневший от такого внимания Чимин. Из гостиной выходит полностью одетый Джин, видит те волны смущения между альфой и омегой и улыбающегося счастливого Гука. Хмыкает понимающе, берет маленького омегу за ручку и тянет к выходу из квартиры, говоря Юнги попрощаться как следует. Мин медленно подходит к Чимину и тушуется, потому что не знает что делать дальше. Вернее знает, но боится спугнуть. Пак знает тоже, причем знает прекрасно и желает не меньше. Понимая, что альфа боится напугать, подается вперёд сам, целуя в щёчку. Самый обычный чмок, такой невинный и чистый. А момент, когда пухлые губы омеги соприкасаются с мягкими губами альфы, оба пытаются запомнить навсегда. Ставят мир на паузу и делают стоп-кадр, чтобы поставить его в рамочку и любоваться вечность. Когда голова Чимина отстраняется обратно, Юнги не выдерживает и быстро притягивает к себе омегу, аккуратно впиваясь в его губки нежным и мягким поцелуем. Чимин ничего не успевает понять, отдаваясь эмоциям и чувствам. Альфа сминает сначала верхнюю губу, аккуратно посасывая ее, иногда вытягивая, а потом хватает нижнюю, обхватывая ее своими двумя так аккуратно и трепетно, что из рта Пака доносится блаженный стон. Тихий и скорее больше мягкий, чем возбуждённый стон. Юнги совсем голову теряет. Углубляет поцелуй, понемногу проталкивая свой язык в не сопротивляющийся рот омеги, не видя никакого протеста — лишь чистое желание быть сейчас с Мином одним целым. Омега жмется к надёжному телу альфы, а Юнги сжимает чиминово пальто на спине. Стоят максимально близко друг к другу и не жалеют абсолютно ни о чем. Поцелуй выходит чересчур сладким и таким нужным для обоих, что они не видят, как Джин делает уже беззвучный снимок, улыбаясь открыто и нежно. Он хочет, чтобы у этих двоих все было хорошо, поэтому сейчас держит маленького и радостного за папочку Чонгука за ручку, пересматривая сделанные сегодня фотографии. Он обязательно сделает альбом, когда моментов станет чуть больше. А их обязательно станет больше. Он уверен в этом, так, как не был уверен ещё ни в чем.