Вы совершенно очаровательно краснеете

***

Когда Чимин, держащий за ручку нарядного Чонгука, стучит в знакомую дверь, то ожидает увидеть на самом деле абсолютно всё. Всё, кроме Мин Юнги в ушках и с нарисованными усиками и носиком. Чимин вообще не против, если так подумать, просто неожиданно пипец как. Да так пипец, что у Пака-старшего чуть челюсть в пол не падает. Омега, вовремя оклемавшись, слышит несдержанное хихиканье своего сына и чувствует, как малыш легонько дёргает родителя за ручку. — Пап, ну я же говорил тебе, что надо было что-то понаряднее жёлтого свитера надевать! — посмеивается Гуки и остаётся, в общем-то доволен реакцией старших: Юнги опускает глаза в пол и, кажется даже краснеет, а Чимин возмущается. — Он не жёлтый, а персиковый! — Тэхен, он заставил, о боже, стыдно-то как… Айщ. — Мин трет переносицу и забавно шипит, открывая дверь шире, впуская долгожданных гостей внутрь. — Ну что ты, Хён, выглядишь потрясно.! — теперь уже смеётся Чимин, не сводя взгляда с «кота». — Папа прав, Юнги-хён! Мин смешно шикает на омег и помогает Чонгуку снять все те же трудно снимающиеся туфли. Пак-младший забавно хмурится и бурчит что-то про то, что обувь эта классная, но застёжка дурацкая просто ужас! Альфа поднимает Чонгука на руки и прижимает к себе, видя удивление как в глазах Чимина, так и в глазах самого ребенка. Но сопротивления он не чувствует, наоборот, Гук обнимает его в ответ, значит, все вроде бы законно. — Я просто соскучился по вам обоим, солнышки,— говорит Юнги и крепче к себе маленькое тельце прижимает. А потом делает то, из-за чего переживал больше всего за эти недели разлуки. Альфа мягко опускает Чонгук-и на пол, придерживая его попу рукой, поправляет костюмчик и выпрямляется, смотря точно в глаза Чимину, который сейчас деть себя никуда не может и глазами бегает по идеальному лицу хёна. Не то чтобы он боится следующих действий альфы, просто жутко смущается. Он доверяет Юнги безусловно, знает, что тот не обидит и не сделает физически больно, просто переживает, что Мин пропадет точно так же, как сделал его прошлый парень. Доверяет, но боится доверять. Юнги видит в ручках Гука цветную коробочку в яркой упаковке, улыбается и рассказывает мальчику где находится стол, на который можно положить подарок. Тот кивает и, кажется, понимает, что Мин собирается делать с папой. Он мягко смотрит на родителя и мысленно даёт ему согласие на все, что только возможно, уходя в соседнюю комнату, без мысли, что Тэ может накинуться на него с объятиями, потому что тот с Джин-хёном ушел в магазин за соком. Альфа смотрит в глаза омеги нежно, с трепетом, ловя каждый момент, каждую секунду вот такого спокойного и безмолвного разговора. Чимин краснеет конечно, но взгляд от глаз теперь уже не отводит. Они всматриваются в бесконечные омуты друг друга и оба не замечают, как оказываются слишком близко. Юнги срывается и крепко сжимает в своих объятиях такого маленького сейчас Чимина. Тот не менее крепко обхватывает альфу, утыкаясь своим носом в основание шеи Мина. Вдыхает его манящий апельсиновый запах и почти расплывается в чужих руках. Жмется крепко, будто в последний раз. Юнги полностью обхватывает омегу и чуть приподнимает его, слегка покачиваясь из стороны в сторону, иногда улыбаясь из-за щекотливого дыхания Пака в шею. — Я очень сильно соскучился по вам, маленькие, — трепетно шепчет на ушко младшему Юнги и коротко чмокает в пухленькую щёчку, умиляясь ее мягкости. — О боже, Джун, убери детей, им рано такое смотреть! — шокированно говорит откуда-то взявшийся Хосок, стоящий в дверном проёме рядом с Намджуном и Сокджином. Все трое стоят с широко открытыми глазами и улыбками до ушей. Намджун слушается и закрывает своей большой рукой глаза Джину. Тот возмущается и машет руками, легко толкая Джуна в паховую область коленом. — Айщ, Джин-а, за что?! — пыхтит Намджун и наигранно сгибается пополам. Сокджин лишь гордо хмыкает и притягивает не сопротивляющегося парня на себя, заключая в мягкие объятия. Чимин краснеет сильно и отпрыгивает от альфы, которому так же неловко от ситуации. Несмотря на это, Хосок хмыкает понимающе и подходит к красному омеге. — Такой милый, прям как Юнги и описывал, — дружелюбно тянет Чон, вглядываясь в милые черты омежки. — Меня зовут Чон Хосок, тебя, милашка, Пак Чимин, верно? — Да. — скомкано отвечает Пак и пожимает протянутую ладошку. Хосок улыбается ужасно заразительно и солнечно, Чимин подхватывает это настроение, улыбаясь в ответ. — Ким Намджун, приятно познакомиться, Минни. Я же могу тебя так называть, ты не против? Джин как-то называл тебя так. — К омеге подходит высокий и мужественный альфа, приятно пахнущий шоколадным молоком. Омежка кивает уже более уверенно и пожимает чужую другую протянутую руку, мотая головой, давая разрешение на такую смущающую форму имени. — Ну, а я твой любимый Джин-хён, да, ребенок? — Толпу альф расталкивает широкоплечий омега и кидается в объятия к младшему омеге. Тот с радостью принимает жест и прижимается к хёну в ответ. Все альфы в комнате замирают, увидя такую наимилейшую картину, а у Юнги глаза непроизвольно сверкать начинают. Он рад, что его друзья приняли Минни. — О нет, куда вы Тэ дели?! — спохватывается Мин и подлетает к Хосоку с Джуном. — Он на кухне, пакеты стоит разбирает, живой и невредимый! — спешит оправдаться Джун и мотает руками, подтверждая свою невиновность к делу. Юнги цокает и берет Чимина за ручку. Парочка заходит на кухню, где видит, как маленький Тэхен старательно пытается выложить из печенья с зефиром мордочку, видимо кролика. Он делает это, очаровательно вытащив свой язычок, чуть прикусив его, на что Юнги шепчет омеге, что это у Тэ от него. Пак хихикает и из плена теплой руки выбирается, стараясь незаметно подкрасться к имениннику. Весь план срывается, когда Тэхен резко оборачивается, почувствовав странное шуршание сзади. Мин-младший вскакивает и запрыгивает на омегу, крепко-крепко обхватывая его торс ручками. Чимин мальчика на руки берет и в носик чмокает. — Какой ты большой, Тэхен-и! — Я тако-о-ой большой теперь, что тоже смогу вас с Чонгуком от всего злого защищать! — гордится собственными мыслями ребенок. — А-а-айщ… Я наверное никогда к такому не привыкну… — жалуется Пак и ставит аккуратно Тэхена на ножки, тут же заводя руки за спину. У мальчика глаза загораются, а Юнги невольно засматривается на чертову пятую точку Пака, думая совсем не о подарке, который сейчас младший достает из заднего кармана. «Вау, Мин Юнги, ничего лучше ты сейчас придумать не мог.» — Мне Чонгук-и сказал, что наш большой Тэ-Тэ умеет следить за временем и знает во сколько надо будить папу на работу? — Альфа-старший от этих слов глаза раскрывает и на сына шокировано смотрит. — Да! Папа вообще поспать любит, словно котенок, а я как вижу, что большая стрелочка на шести, а маленькая на девяти, так знаю, что это значит половина десятого, а папе длыхнуть долго нельзя, иначе он вообще с кровати не встанет! Чимин-хен, представляешь, он однажды проснулся в два часа дня! Встал, еду мне сделал и завалился в кровать! — возмущается младший альфа и драматично кладет руку на сердце. Чимин заливается звонким смехом и сгибается пополам, обхватывая ладошками живот. Мин, смутившийся словами сына, бурчит что-то под нос и бубнит о том, что собственный сын его предает уже в который раз. — А-ах, Тэхен-и, вы с папой такие забавные, — выравнивает дыхание Пак и достает подарок, вручая его имениннику. — Чимин-хён все предусмотрел и дарит маленькому супергерою часы с другим супергероем, чтобы наш альфочка рос пунктуальным и будил папочку тогда, когда стрелки придут на нужные позиции. Ребенок кланяется — Юнги учил быть вежливым, — чуть ли не выхватывает из руки гостя наручные часы с Доктором Стрэнджем и раскрывает широко ротик в немом восхищении. Бежит к диванчику и спешит раскрыть коробочку, чтобы побыстрее надеть такую классную вещь. — Спасибо-о-о, спасибо, Чимини-хён! Я теперь модный и умный! — младший вновь кидается обниматься к Паку, но резко отстраняется, серьезно взглянув на старшего, — Подарок вообще классный, а где мой Чонгук-и? Видя такой серьезный и немного перепуганный взгляд Пак пугается, а когда его причина становится ясна — прыскает в кулак, слыша смешок от Юнги. И всё-таки его сын попался в лапки этого маленького альфы. — Он пошел ставить тебе подарок на столик, его позвать? Он что-то там застрял… — — Да, зови! — ребенок кажется таким взбудораженным и радостным: не стои́т на месте, постоянно кружится по комнате, размахивает своими ручками и улыбается до ушей. — Чонгук-а! — кричит Пак и слышит слегка слышный гогот Хосока и смех Джина с Намджуном, которые уже успели познакомиться с его сыном. Когда в гостиную аккуратно заходит вновь покрасневший Гук, Пак делает пометку, что обязательно спросит у хёнов, чего они там ребенку наговорили. Омежка видит готового к прыжку Тэхена и выставляет перед собой ручки, как бы приказывая альфочке не двигаться. Все в комнате изумлённо смотрят на детей, а сам Мин-младший пытается понять, что случилось с его зайкой и где он провинился. Альфе грустно чуть-чуть, но виду старается не подавать. Большой ведь уже. Но то, что делает Чонгук дальше, заставляет взрослых буквально впасть в ступор и стоять по стойке смирно от шока: Гук взглядом приказывает Тэхену стоять на месте, опускает ручки и начинает медленно подходить. Момент затягивает в себя всех без остатка —Чонгук совершенно аккуратно и по-особенному нежно приобнимает альфочку, невесомо чмокает его в щёчку, тут же утыкаясь носиком в изгиб шеи Тэ, стараясь скрыть свои полыхающие щеки. Тэхен стоит около пяти секунд и пытается догнать ситуацию в целом, после чего крепко прижимает к себе маленького омегу обеими ручками. Чимин понимает, что по его щеке катится одинокая, но совершенно счастливая слеза, слишком поздно — когда ее вытирает оказавшийся рядом альфа. Он прижимает Чимина к себе за талию, получая в ответ тот же самый жест. Они счастливы. Абсолютно точно счастливы. — Смотри, — совсем тихонечко шепчет Гук на ушко Тэхену и чуть вылезает из рук альфы, кивая головой на ноги своего папы, — Я же тебе говорил, что у папы есть носки с утятами! — Гуки!

***

Сама часть празднования проходит так, будто они знакомы уже сто лет минимум. Когда дети убегают в комнату, Джин тащит Чимина на кухню, строго запрещая Намджуну как-либо помогать им в готовке, припоминая недавний случай, когда тот перепутал чеснок с вермишелью. Старший омега просит Хосока присмотреть за Джуном и отсылает их в гостиную, чтобы не мешались. На кухне Юнги оказывается действительно очень умелым поваром: знает на сколько градусов ставить мясо, в каких пропорциях добавлять ингредиенты для панкейков и даже умудряется повыпендриваться и мастерски перевернуть содержимое сковородки на другую сторону. Пак на это восторженно ахает, а Джин глаза закатывает. В какой-то момент старший омега решает, что альфа на кухне лишний и выгоняет его в гостиную к двум другим балбесам. Юнги особо ничего не понимает, но успевает сказать другу, чтобы не пугал ничем Чимина. Тот возмущается и кидает в Мина полотенце, попадая прямо по светлой макушке. Когда почти всё готово, а омеги говорили на каждую существующую тему, на кухню врывается Тэхен и судорожно хватается за ногу удивлённого Чимина. — Хё-о-он! Там Чонгук-и! Он по.поймать хочет меня! — мальчик пытается отдышаться и сильнее в омегу вжимается. — Спаси! Ответить ему не дают, потому что ещё один ураганчик врывается на кухню и стремительно бежит к Тэ. Чимин присаживается на корточки и позволяет альфочке забраться на свою спину, чтобы спастись от омежки. Тот хихикает и скалится, смотря в глаза именинника. — Ты втянул папу в нашу игру, а значит ему тоже придется бежать! А-а-а-ррр! — рычит Чонгук и Чимин, обхватывая руками сидящего на спине Тэхена, несётся в гостиную. Джин соображает так же быстро, поэтому кивает маленькому омеге на свою спину и уже с ребенком на спине бежит за Чимином. Пак смеётся заливисто и чуть приостанавливается у входа, потому что вспоминает, что там сидят альфы и бог знает, что они сейчас подумают. Время на размышления заканчивается ровно в тот момент, когда омега слышит рыки уже не только сына, но и Джина. Срывается на бег, все ещё держа малыша и мгновенно приковывает на себя все три пары глаз. Но не сейчас, глупые альфы, смертельный бой не ждёт. Он пробегает диван и никак не может перестать смеяться, на самом деле. Его будто распирает. Тэхен командует куда бежать, иногда поглядывая на Чонгука на спине Сокджина, которые почти ничуть не отстают от них самих. Пак заливается в приступе истерики и выбегает в коридор, чтобы убежать в другие комнаты и оторваться от монстров. Когда в гостиной стихает, всё приходит в норму. Всё, кроме ржущего Хосока, смеющегося Намджуна и витающего в розовых облаках Юнги. — Понятия не имею, как такое солнышко обратило внимание на тебя, дед, — говорит Намджун и хлопает Мина по плечу. А Мин, кажется, всё.

***

— Не хочу! — протестует омега, сложив ручки на груди и выпятив пухленькую в папу губу вперёд. — Ну пожалуйста! — парирует альфа и жмурится, потому что знает, что в такие моменты выглядит очаровательно. — Не хочу, не буду, отстань! Но ложку с кусочком мяса Тэхен не убирает принципиально. Отец вообще-то говорил, что надо хорошо кушать, чтобы все кости были крепкими и здоровыми. Только маленький Чонгук ни в какую не хочет брать еду с ложечки Мина-младшего. — А-а-а-ам, Гуки, ам! — Тэхен.! — Чонгук! — Тэ.! — Зайка! Омега сдается под таким напором, его ушки начинают приобретать чуть красноватый оттенок, а ротик открывается, чтобы принять порцию еды. Жутко неловко, безумно приятно. Тэхен такой суетливый и непоседливый, одновременно с тем очень заботливый и любвеобильный. Старшие сидят рядом и затаивают дыхание, боясь спугнуть столь трогательный момент. Когда Чонгук устрашающе оглядывает присутствующих, все возвращаются к своим тарелкам и увлекательным рассказам Хосока, не скрывая улыбок. За эти часы общения Чимин понимает, что ему действительно очень комфортно в компании друзей хёна. Те не задают лишних вопросов и в целом они нашли много общих тем. Одна из которых болезненно приятна для Пака. Танцами Чимин занимался почти всю свою жизнь. С танцами у омеги связано всё его детство и период осознания своего жизненного пути. На танцах у него появился первый лучший друг и опора по сей день. Просто в какой-то момент все то, чем парень жил, стало одним большим воспоминанием, с большой вероятностью того, что к нему Чимин больше не вернётся. Он правда хотел забыться, но никогда не забывать. Улыбаться, гордо рассказывая о своих успехах, и плакать, потому что таких успехов он больше не сделает. У Чон Хосока была своя маленькая студия недалеко от его дома. Удобно и быстро для него, да и сама студия не очень-то и затратная выходит. Конечно, она не пользуется таким огромным ажиотажем, у нее нет сотен клиентов, но они Хосоку и не нужны, по сути. Есть целеустремлённые люди, которые ходят и трудятся, потому что имеют желание это делать. И Чимин безумно рад за нового друга, рад, что у него получилось связать жизнь с любимым занятием. Пак улыбается искренне и по-настоящему гордится Хосоком, старается скрыть внешне свою грусть и не дать эмоциям выбраться из укрытия. Но Мин, случайно засмотревшись на лицо омеги, конечно, все замечает. Альфа сдерживает свои порывы крепко-крепко прижать к себе этого омегу и никуда не отпускать ещё очень долго. Но вместо этого он ограничивается мягким взглядом и теплой улыбкой. — А что вы сегодня Чонгуку сказали, что когда я его позвал, он красный вышел? — спрашивает всё-таки Чимин и видит, как на лицах новых друзей расцветают улыбки. — Мы отсчитывали минуты до того момента, когда Тэхен-и всё-таки потребует привести к себе Чонгук-и, — отвечает Хосок и все почему-то начинают смеяться. Тэхен в паре с Чонгуком — нечто. Дети выбегают из кухни первые, убеждая взрослых, что сыты и в ожидании торта. Тэхен тянет Чонгука в комнату открывать подарок младшего. Альфа крепко держит ручку омежки и закрывает дверь в комнату, еле-еле удерживая в другой руке завёрнутые подарки. Именинник сажает гостя на миленький пуфик и коротко чмокает в щёчку. — Зачем? — угрюмо шепчет Гук и пытается скрыть свою полуулыбку за хмурой маской. — Потому что у меня сегодня праздник и я хочу так делать. — совершенно спокойно отвечает мальчик и присаживается рядом с омегой на пол, раскладывая подарки между ними. Тэхен хватает яркую жёлтую коробочку и медленно читает надпись на прикрепленной к ней бумажечке: « Моей любимой Козявке: 3 С днём рождения, герой~ » Чонгук непонимающе смотрит на старшего, ожидая услышать какие-либо объяснения, на что получает квадратную улыбку. — Это от Хосоки-хёна! Мин-младший пытается разорвать упаковку, на что Пак цокает, останавливает пальчики альфы и тянет край бумаги на себя, открывая подарок куда более аккуратно, чем Тэ. Второй кивает благодарно и рот широко открывает, потому что видит все недостающие томы манги «Последний Серафим», новую фигурку Человека-Муравья и большой плакат с айдолом, от которого альфочка без ума. Именинник почти пищит и в порыве радости прижимает подарки к своей груди, даже не замечая того, что Чонгук приложил кулачок к лицу, чтобы не захихикать и не испортить картину. Мин откладывает новые вещи в сторону и берет самую большую коробку, которая сразу от Сокджина и Намджуна. « Нашему самому любимому Тэхёну, который стал слишком взрослым для пазлов 6+ » Следуя примеру Чонгука, открывает аккуратно синюю упаковку и замирает. Потому что перед ним сейчас стоит огромный Лего набор, самый новый, рекламу которого только недавно начали крутить по телевизору — база Мстителей, в которой все самые главные персонажи Марвел. — Чонгук-и, а-а-а, Чонгук-и! — кричит ребенок и выставляет все подарки напоказ омеге, который с такими же широко открытыми глазами смотрит на все это добро. — Мы с тобой будем читать мангу! И…и распакуем Человека-Муравьишку! А-о-а-а-а, а ещё будем строить дом для Мстителей! Омега валится резко назад, потому что альфа налетает на него с открытыми руками и ничего сделать не может, кроме как принять объятия и прижать в ответ. Тэ вспоминает про подарок от Чонгука и резко хватает его, жадно открывая. В следующую секунду Мин видит абсолютно милейшую пижамку-кигуруми с Человеком-Пауком и понимает, что этот день рождения правда самый лучший из всех, которые у него вообще были. Чонгук тушуется и старается на друга не смотреть, потому что красный весь. Тэхен личико его за щеки поднимает и чмокает в носик с родинкой, после чего вновь сжимает в обнимашках.

***

— Думаю, что вам, папаши, пора звать детей и есть торт, потому что если это не сделать, то, думаю, что Тэхен начнет есть Чонгука, путая со сладостью, — учтиво сообщает Хосок, подпирая рукой голову и хитро смотря на потерянных папаш, — Это я так, чисто теоретически, Минни, ты не думай, просто вы с малышом Гу слишком сахарные. Пак смущённо улыбается и встаёт со стула, несмело потянув Юнги за рукав его свитера. Мин кидает чуть-чуть грозный взгляд на Чона — тот, кстати, дарит Мину свою улыбку, а-ка «о да, я знаю вас с Чимином как облупленных» — и уходит с Паком в соседнюю комнату, из которой слышны детские голоса. По мере приближения к детской Юнги все больше улавливает мотивы песни из опенинга аниме «Токийский гуль» и, черт, думает о том, как бы сейчас не запеть, потому что тэхеново: — Осихитэё Осихитэё! И сосредоточенное чонгуково на фоне: — Тыдыдыдыдыды.! Абсолютно точно похожи на оригинал. Прерывать концерт не хочется от слов «вообще абсолютно точно», но Пак мягко улыбается и говорит, что очень хочет посмотреть на это шоу своими глазами и чуть заметно приоткрывает дверь, открывая взору прыгающего на диване Пака и изображающего какого-то рокера — о боже, такой хардбас Юнги не видел ни на каком концерте по телевизору — Тэхена. Его темные волосы мотались из стороны в сторону, а глаза были зажмурены, но из-за неосторожности Мина-старшего, дети замечают пап и резко затихают. — Кайфоломщики! — возмущается Тэхен и несётся на отца. Юнги ловит сына и поднимает на руки, крепко прижимая к себе и целуя в лобик, тут же отпуская на пол своего певца. — Мы пришли вас на тортик позвать, ребятня, — торжественно сообщает альфа и дети изумлённо ахают. — Наконец-то! — вздыхает Тэ и тянет ручку Чонгука, бросая омегу в свои руки. Мин-младший берет Гука на ручки и смотрит сосредоточенно на отца, как бы посылая ему всевозможные сигналы, призывающие действовать. Чимин смотрит на сына, а Юнги бегает взглядом от него к Тэ. Альфочка кивает и старший улыбается коварно, кинув предупредительный взгляд на Чимина. Тот опомниться не успевает, потому что чувствует себя в чьих-то руках, которые так некомфортно поддерживают его за задницу. «Так, стоп.» — Эй! — пищит Чимин и болтает ножками в воздухе, стараясь выбраться из лап коварного похитителя, — С ума сошел, хён?! Мин улыбается и ведёт губами от ушка Чимина к его пухлым губам, оставляя едва ощутимое касание, которое вызвало у омеги табун мурашек. Пак смиренно затихает и заливается краской, потому что чертов Мин Юнги продолжает пялиться на него. — Ну что, пират, пошли торт есть и сок пить? — слегка рычаще спрашивает старший альфа, на что младший решительно кивает и первый вытаскивает свою добычу прямо по коридору прямиком к кухне. Юнги же своим носом по носу Чимина ведёт нежно и своими губами губ омеги касается. Просто касается и позволяет себе чуть задержать их в таком положении. Юнги соврет, если скажет, что ему не нравится прямо сейчас держать хрупкого омегу вот так — за пятую точку, которая, кстати говоря, просто шикарная, как внешне, так и тактильно. Кожа у Пака такая мягкая, словно кожа ребенка, из-за чего альфа делает вывод, что Минни, скорее всего, активно ухаживает за лицом, в отличие от Мина, у которого губы в местах потрескавшиеся. — Может, ты меня пустишь? — тихо просит омега. — Никогда. — ещё более тихо шепчет Мин, только для Чимина и только для него. Старший несёт Пака в гостиную к заждавшимся друзьям и детям, вызывая уйму немых вопросов от первых. Все трое смотрят так, будто родители, пришедшие на выпускной ребенка, закончившего всю учебу на «отлично». Сокджин театрально вздыхает и прикладывает руку к сердцу, падая головой на сидящего рядышком Намджуна. — А я знал. — произносит Хосок и очень хитро улыбается. — Срамота-то какая… — бубнит Чимин и дует свои щеки, параллельно с тем хмуря бровки. Юнги аккуратно ставит свое приобретенное сокровище и незаметно для всех проводит губами за ушком омеги. По телу второго бегут крупные мурашки и Мин понимает, что нашел одну эрогенную зону. Остальная часть чаепития проходит весьма спокойно и без особых происшествий, все как обычно: — Нет, голова Капитана Америки моя! — бурчит Тэхен и серьезно смотрит на Хосока, — Хён! — Но я хотел голову Стива! — Съешь голову Ракеты! — Не хочу я енота есть! — поднимает руки Чон, высказывая свое недовольство, — Я, по-твоему, живодёр? — Тогда съешь Грута! — Я земли тогда с вами на прогулке наелся, вот уж не стоит! — Тогда Халка! — Я похож на того, кто может сокрушить Халка? Именно в такие моменты Юнги думает, какого черта вообще он решил купить торт с этими чертовыми мужиками.

***

Ближе к десяти часам Намджун видит, как у маленького омеги взгляд все чаще теряется в своем пространстве, а значит его накрывает усталость. Альфа чмокает своего омегу в щеку и кивает на приклюнувшего Чонгука. Сокджин мысленно по лбу себя лупасит, потому что не уследил за временем и дети, должно быть, очень устали. Он лишь надеется, что Юнги не разрешит им уйти к себе и оставит у себя. — Думаю, нам пора, ребята-а… — потягивается Джин и обнимает стоявшего рядом Намджуна за плечи. Тот кладет свои руки на руки парня и нежно поглаживает, давая согласие. — Ага-м, а то засиделись немного, — посмеивается Хосок и подходит к детям, которые понять не могут, почему гости собираются уходить. — Давайте, малы́е, до новых встреч, я ещё вам отомщу за салфетки… Чон мстительно улыбается и прижимает два маленьких тельца к себе, чмокая каждого в щеку. Юнги видит небольшое замешательство Чимина и некую панику у Гука и решает расставить все точки над « i » — Даже не вздумай, — спокойно сообщает он, подойдя к напряженному Паку. — Не смей перебирать всевозможные пути побега из этого дома в своей очаровательной голове. — Я не.! Не перебирал! — бузит Пак. — Вы ночуете у нас, как Чонгук и говорил в прошлый раз, — Мин закрывает дверь за быстро вышедшими друзьями — конечно они все поняли, даже ёжику понятно — и ставит руки на пояс, становясь напротив Чимина. — Чонгук-и и Чимини-хён остаются у нас? — изумлённо ахает Тэхен и быстро подскакивает на ноги, уносясь в комнату за одной очень важной вещью. — Ура-а! — Мне по-прежнему неудобно, хён, а… — Никто вас на потолке спать не заставит, не переживай. — И все же. — Отец! Я принес пижамку с динозавром! — в гостиную забегает Мин-младший с зелёным комплектом вещей и сразу же выставляет руки омеге, отдавая его. — З.зачем? — нерешительно интересуется Гук, рассматривая сразу понравившуюся ему пижамку. — Чтобы ты в ней спал, зайка! — Так, Чимин, Чонгук, вы взяли с собой вещи? — Юнги начинает убирать еду со стола, перенося ее в мойку. Чимин помогает. — Нет, Хён, я совсем не подумал о таком исходе событий. Айщ… — Ничего, я тебе дам чистые боксеры, свои какие-нибудь шорты с футболкой, а Гуку Тэхен уже пижаму нашел. Отказы не принимаются. — Ладно, хорошо, боже, — почему-то краснеет омега и закрывает лоб рукой. — Так, Тэ, идите немного приберите игрушки, и Гуки, ты не против поплавать с Тэхеном в нашей большой-большой ванной с игрушками? — заманчиво спрашивает альфа и подмигивает обоими глазами, потому что парень опасный и бандит по натуре. — Не против, наверное, если он щекотать меня не будет! — омежка тушуется, но сдается под пристальным взглядом своего альфочки. « У них семейное что ли? » Когда альфа слышит шум открытой двери в ванную, перехватывает ручку Чимина, который потянулся за новой тарелкой. — Иди, пожалуйста помоги ребятам удачно погрузиться, а я домою и приду, хорошо? — Мин тыкает в носик Пака и легонько шлёпает его по пятой точке, когда тот отходит в сторону коридора. Пак краснеет, естественно. Уже через пять минут Мин слышит хихиканье сына и видит его вбегающего на кухню, совершенно голенького с растрёпанными волосами. Следом забегает Пак, связывает альфочку своими руками и тащит обратно в ванную, мило улыбнувшись напоследок Юнги. Удар в сердце. Он как можно быстрее заканчивает мыть посуду и тихонько приоткрывает дверь в ванную и замирает, видя сидящего на полу Пака-старшего, у которого на голове что-то по типу рожек. Дети выглядывают из-под бортиков ванной и скрываются из вида полностью, слыша рык Чимина. Юнги решает подыграть и как-то совершенно случайно становится вторым злым, как оказалось, Таносом. В итоге Тэхен вынуждает легонько взять его за шею и имитирует смерть от удушения. Старший альфа в шоке и, кажется, абсолютно обескуражен таким странным поступком. Чонгук рядышком бросается трагично к альфе и пожимает его к себе, говоря, что отомстит злому Таносу-папочке-Тэхена, шепчет что-то про солнце и вечный свет.

***

— Сказку. Маленький альфа смиренно ждёт, пока отец высушит полотенцем его волосы и надувает губки, потому что хочет сказку. Чимин рядом причесывает Чонгука и смотрит время от времени на недовольного Тэ. — Но уже поздно, милый, — пытается объяснить Юнги, но лишь усугубляет ситуацию. — Я могу почитать им.? — неуверенно предлагает омега и широко улыбается. Альфочка хлопает в ладошки и почти подпрыгивает на месте от радости. Сходятся все на том, что Пак выходит из душа в растянутой нежной персиковой футболке и шортах до колен, почесывая свои слегка мокрые волосы и рассматривает все имеющиеся книжки. — Спасибо. Спасибо, Чимини-хён за то, что пришли, — шепчет Тэхен только для Чимина, сладко зевая и прижимается к груди омеги, слушая сказку. — Это был лучший день рождения, плавда. Мин убеждается, что Чонгук и Тэхен улеглись и внимательно слушают старшего, заходит в душ и пропадает на добрых двадцать семь минут. Выходя уже чистым из комнаты, он не слышит ничего и немного пугается, тихо подходя к детской. На небольшой кроватке по середине полулёжа сидит Чимин и тихонько сопит, держа в своих маленьких ручках книжку с яркой обложкой. В комнате светит прикроватная лампа в виде светлячка, игрушки расставлены по полкам пусть не совсем аккуратно, но не мешают, светло-синие шторы закрыты, а на кровати небрежно разбросаны разные мягкие игрушки. Омега лежит крайне неудобно, его спина и шея, в случае, если его не переложить, будут нещадно болеть утром. На левой руке Чимина буквально лежит уставший Тэхен и сопит, изредка подрагивая во сне, а на правой руке лежит голова Чонгука, который аналогично Тэ, сладко сопит после утомляющего дня. У альфы от такой картины в груди очень приятно щемит и он впервые в своей жизни может представить пример настоящей семейной жизни. Юнги хочется запереть омег у них с сыном дома, выкинуть все возможные ключи и забыть обо всем мире вне этого уютного гнёздышка. Тэхену с первого взгляда понравился этот маленький сейчас спящий в пижамке динозаврика мальчишка, а Юнги с первого взгляда утонул в карих глазах такого хрупкого и беззащитного Чимина, которого сейчас аккуратно, чтобы не разбудить, пытается спустить чуть ниже, чтобы тот полностью лег и не напрягал спину с шеей. Чонгук для Юнги вовсе не чужой — Юнги для Чонгука тоже. Это ощущается на каком-то подсознательном уровне. Мин сразу понял, что от этого спокойного и стеснительного малыша он не откажется никогда в жизни и не при каких обстоятельствах. Пак-младший притягивал своими красными щёчками и уютом, очаровывая не меньше его папы. Чонгук и Чимин — самые мягкие существа, что удалось видеть Минам. Альфе-таки удается опустить омежку на спину и укрыть одеялом, но не удается удержать себя. Юнги целует Тэхена в щёчку, целует Чонгука в щёчку и медленно опускается лицом к лицу Чимина. Тот выглядит, к слову, просто очаровательно: его брови полностью расслаблены, а губы чуть раскрыты, словно клюв милой уточки, будто Чимин — персонаж какой-нибудь невероятно романтичной манги. Юнги пропадает в этом мальчишке все больше и больше, совсем аккуратно прикасается своими губами к его и оставляет по-детски невинный поцелуй. Омега немного ворочается, но не просыпается, что несказанно радует Мина. У него нет объяснения собственным действиям. Он захотел — он сделал, вот и все. Найдя огромный прилив вдохновения, альфа прикрывает дверь в детскую, напоследок проверяя своих мальчиков и плетется на кухню, заваривая себе некрепкий кофе. Заглядывает в окно и, наверное, впервые так удивляется ночному пейзажу Сеула. Город пестрит цветными плакатами и яркими вывесками. Все сверкает и немного режет привыкшие к темноте глаза. Мин мешает свой кофе и крепко держит в руке любимую черную кружку, не смущаясь ее температуре. Руку немного жжет, а город будто замирает в ожидании наступления дня. В некоторых районах видны торопливые силуэты людей, но это в основном лишь в центре или в его округах. В более глубоких улочках тихо так, словно не существует никаких людей вовсе. Раньше Мин Юнги такого не замечал. Раньше у него не было времени такое замечать. Внезапно пришедшие в голову слова для, возможно, новой песни давят на сознание, так и крича альфе: « Возьми блокнот и запиши все, что думаешь… Давай же, Мин Юнги… Вперёд… » Время идёт удивительно быстро и незаметно. Юнги нащупывает рукой телефон и смотрит на время. 2:03 Думает, что немного засиделся, но понимает, что не зря. Текст почти готов, осталось внести некоторые правки и можно подавать на продажу. Мин идёт на кухню, чтобы поставить кружку, а как только дно той соприкасается с поверхностью столешницы, слышит сзади звук босых ног, которые тихо топают по холодному полу. — Хён? Альфа оборачивается и видит заспанного и совершенно милого Чимина. Он зевает и потирает своими ручками глазки, топчась с ноги на ногу, не ожидая такой встречи, идя в туалет. — Ты почему не спишь.? — Вдохновение нахлынуло, текст писал, Минни, — мягко говорит альфа и подходит ближе к омеге. Тот немного смущается, но в глаза старается смотреть уверенно. — Не засиживайся так долго, побереги свое здоровье. Юнги улыбается своей необычной улыбкой и нежно треплет младшего по гнездышку блондинистых волос. — Если хочешь, можем пойти спать прямо сейчас, — предлагает альфа и даже в темноте видит, как загораются глазки омеги. Конечно он хочет. — А. Да, конечно, — Пак чешет свою руку, опуская глаза в пол. — Только там это, маленькие развалились друг на друга и на всю кровать, а я не хочу их беспокоить. Могу я лечь на диване? Чимин устал краснеть, черт, как же он устал краснеть от каждого смущающего слова. Но ничего с собой поделать не может, поэтому старается списать все это на резко прерванный сон. Только для кого он ищет оправдание — непонятно. — Чимин, звучит странно, но я не хочу, чтобы ты спал на диване, — начинает альфа и видит слегка поникшие плечи омеги. — Я хочу, чтобы ты лег со мной на кровать. Чимин, кажется, давится воздухом. Что? — У меня достаточно большая кровать, таких как мы с тобой ещё две штуки поместятся, так что не переживай, к тому же я трогать тебя не буду, не переживай. — Спешит разъяснить Юнги и кладет ладони на плечи младшего. — А тебе точно удобно будет? — Без сомнений. — Тогда ладно, хён, я сейчас. Пак отходит в сторону туалета, быстро возвращаясь, и они с альфой идут в комнату. В чиминовской голове бегают миллионы, нет, миллиарды маленьких Чиминчиков и нажимают на всевозможные кнопки тревоги. Тело Пака двигается само по себе. Разум отключается, когда его мягко опускают руками на кровать, усаживая на действительно очень мягкий матрас. — Так, ну смотри, ты на какой стороне спать будешь? Спустя почти пять минут они всё-таки укладываются и чувствуют себя немного некомфортно. Юнги казалось, что все будет проще. Чимин догадывается, что альфа хочет его обнять и добрых десять минут борется с желанием сделать это первым. Когда омега слышит едва уловимое сопение, позволяет себе чуть больше, чем позволяет Чимину мозг и здравый смысл. Омега переворачивается к Юнги лицом, двигается ближе и смотрит на красивого хёна напротив, мысленно давая себе пощечину за такие глупые мысли влюбленного школьника. Пак смотрит минуты три, а потом припадает своими пухлыми губами к губам спящего Юнги. Сминает совсем робко и аккуратно. Так по-детски и так мягко. Но кое в чем оказывается не прав абсолютно, когда чувствует ответ. Альфа придерживает выбранный омегой темп и целует парня совсем расслабленно и невинно. Когда Мин чувствует, что Чимин старается взять инициативу в свои руки и углубить поцелуй, то берет и углубляет его. Старший целуется просто вне этой вселенной, слишком невероятно. Исследует всю полость рта, проводит языком по ровному ряду зубов и рукой за затылок притягивает ближе, сам того не замечая, как оказывается нависающим над омегой. Чимин под ним такой донельзя мягкий и совершенно плюшевый, что никак не вяжется с теми стонами, что Юнги слышит краем уха каждый раз, когда целует особо глубоко. Мин убирает руку с лица младшего и медленно приподнимает низ своей же футболки на омежьем теле, впуская руку под нее, открывая для себя обнаженную кожу Пака. Альфа очерчивает буквально каждый миллиметр подтянутого тела и откровенно кайфует. Поднимается прохладными пальцами по животу и, доходя до сосков, Юнги очерчивает их ореолы, вызывая у Чимина табун мурашек и чувство, будто он сейчас взорвется. Мин чувствует сильное напряжение Пака и целует намного требовательнее и напористее, чувствуя небольшой бугорок своей коленкой. Двигает ногой по вставшему члену младшего, и спускается губами ниже, ведя дорожку поцелуев по щеке, скуле — на скулах Юнги останавливается чуть дольше положенного, потому что скулы у омеги такие шикарные, что альфа чувствует себя чёртовым фетишистом, — выцеловывает каждый миллиметр паковской шеи, чуть покусывая кадык, чередуя с поцелуями ключиц. Чимин стонет как можно тише, потому что дети в доме все ещё спят и пытается прийти в себя. Вопрос « Что ты делаешь, Чимин? » вертится в голове, ища свой драгоценный и нужный ответ, но находит лишь шок, потому что омега, несмотря на свой затуманенный разум, чувствует, как рука Юнги нежно ведёт по его бёдрам, подбираясь к чиминовскому бугорку. Мин нащупывает головку небольшого члена Чимина и надавливает на нее двумя пальцами, тут же затыкая хныкающего омегу мягким и аккуратным поцелуем, изредка покусывая пухлые губы. Альфа ведёт рукой по всей длине ствола через ткань и понимает, что последняя явно лишняя прямо сейчас, прямо в этот момент. Рука Юнги пробирается под шорты, которые он сам недавно носил, а его губы возвращаются на шею, оставляя не сильные красные отметки и слабые следы от зубов. Он умеет контролировать себя. Пока что. Мин гладит чужой член крайне медленно, дразнясь, кусает также медленно, давая понять Паку, что не причинит вреда. Когда тонкий, слегка прохладный палец Юнги в очередной раз задевает ногтем головку, Чимин стонет имя альфы максимально громко, как только позволяет вся сложившаяся ситуация, сильно сжимает пальцы на ногах и по инерции пару раз царапает спину Мина своими ноготками, зажмуривается и кончает в руку Юнги. Альфа от осознания того, что сейчас произошло и происходит до сих пор, сгибается пополам, кладя голову на часто поднимающуюся грудь младшего, сжимает кулаки и почти рычит, потому что кончать без рук очень больно, но безумно приятно. Юнги, находясь где-то явно не в этой вселенной, тянется к тумбе и достает оттуда детские салфетки, вытирая себя и Чимина от спермы. Альфа кидает салфетки в ящик, обещая себе завтра выкинуть, и ложится рядом с омегой, притягивая его к себе, стирая все миллиметры расстояния между ними. Чимин утыкается носиком в основание шеи Юнги и начинает дышать более спокойно, почти восстановив дыхание. — Я люблю тебя. Юнги шепчет почти неслышно, совсем тихо и только для Пак Чимина. Он понимает, что в их прошлую встречу они так и не сказали друг другу эти слова. Но сейчас они кажутся не такими важными. Важнее те действия, которые кричат о чувствах. Мин от Пака голову теряет, эйфорию испытывает — эти чувства гораздо сильнее трёх слов. Пака от Мина в дрожь бросает и глаза слезятся от осознания найденного счастья. Они счастливы быть рядом, счастливы помогать друг другу. — Я так люблю тебя, Минни, — вздыхает Юнги и глаза прикрывает ослаблено. Прижимает небольшое омежье тельце сильнее и за ушком целует два раза, чтобы утвердиться в том, что это не сон. — Люблю тебя с первого взгляда, с первого взгляда твоих напуганных прекрасных глаз и до сих пор виню себя за то, что сам довел тебя до испуга, — Альфа извиняюще выцеловывает личико с пухлыми щечками. С каждым словом голос Мина будто бы становится все более хриплым и тихим, Чимин выпадает из мира, потому что голос Юнги — лучшая симфония. — Люблю тебя таким солнышком, каким ты являешься. Люблю. Чимин настолько тонет в происходящем, что даже не замечает медленно ползущие по его щекам теплые слезы. Он любит. Его любят. Пак знает, что все может случиться внезапно, как случилось с прошлым парнем, который тоже клялся в любви, но почему-то совершенно обосновано доверяет именно этому альфе. Может потому что видит добрые глаза и влюбленный взгляд напротив, а может потому что его юное сердечко, у которого когда-то так безбожно больно вырвали кусочек и оставили не то шрам, не то огромную дыру. Чимин хочет любить. Чимин хочет быть любимым. — Мой маленький, — тихо говорит Юнги и сцеловывает дорожки от слез своего омеги на его щеках. — Мой самый маленький Минни и самый взрослый Чонгук-и. — Люблю. Я люблю тебя, Юнги. Голос Пака звучит ещё тише, чем Мина, и в ночном спокойствии это выглядит действительно очень гармонично. Они, два влюбленных дурака, лежат на смятой кровати, у обоих красные губы и смущение от недавних действий. Мин погружается в сон под самый сладкий аромат персика. Блокаторы омеги перестали действовать, раскрывая альфе запах Чимина. Юнги внюхивается и заполняет все лёгкие немного слабым, но ужасно желаемым, сладким и сочным персиком. Чимин — его персик. Личный сорт, только для Мин Юнги. За окном полнолуние, которое пускает свет на ноги, завёрнутые в одеяло, на улице ни единой живой души, а на листах блокнота Юнги текст новой песни, посвященной Чимину. Чимин не замечает, как веки медленно опускаются и чужое сопение становится все тише и тише. Он засыпает в абсолютном спокойствии впервые за такое долгое время и думает лишь о том, какие блинчики сделать своим мальчикам завтра утром. Спальня заполняется нотками персика и апельсина и все в этом мире может подождать. Юнги даже во сне все ещё крепко прижимает Чимина к себе и в комнате стоит размеренное сопение. Ветерок гуляет у них ещё несколько секунд и бежит к соседней комнате, в которой Тэхен, закинувший ногу и руку на Чонгука, утыкается ему в щёчку и чуть похрапывает. Сам омега крепко сжимает талию альфочки и позволяет закидывать на себя конечности. В их комнате пахнет сливочным мороженым, кокосом и детским счастьем.