Вы совершенно очаровательно краснеете

***

Чимин неторопливо раскрывает правый глаз и старается сфокусироваться на окружающем мире. Его заспанный мозг старательно пытается включиться в происходящее, посылая Чимину сигнал, мол, парень, да ты не в своей комнате, очнись. Пак неверяще раскрывает второй глаз и тут же застывает в непонятии происходящего. Вместо белого потолка омега видит натяжной голубой и перестает дышать, каким-то волшебным образом вспоминая события вчерашнего дня. Чимин медленно поворачивает голову и натыкается на умиротворенное лицо альфы. У Юнги чуть приоткрыт рот и ни одной складки у бровей — такого расслабленного Мина он ещё не видел. Омега улыбается своим секретным мыслям и ручки в кулачки сжимает, втягивая аромат апельсина в свои лёгкие, откровенно кайфуя. Пак вспоминает те дни, когда в мучениях просыпался от очередного кошмара или плача совсем малюсенького Чонгука. Те годы, когда было особенно сложно справляться с ребенком и собой, постоянно думая о том, какой ты беспомощный и жалкий. Воспоминания режут, но уже лишь канцелярским ножиком и почти незаметно. Омега зажмуривает глаза и резко распахивает их, стараясь отогнать о себя такие плохие мысли. Рядом все ещё лежит спокойный Мин и чиминовский мозг решает, что вспомнить кое-что ещё сейчас прямо-таки необходимо и крайне чрезвычайно важно. В голову лезут события того дня, когда Юнги впервые встретил глазами взгляд Чимина. Омега легко улыбается, вспоминая то, как на него смотрел Мин. Конечно, было страшно, когда на тебя, беззащитного, так хищно и разъяренно пялится альфа. Но Чимин понимает и восхищается, потому что Юнги для него пример настоящего родителя. Уверенный и не позволивший какому-то чужому человеку навредить его сыну — Тэхен за ним, словно за горой. Улыбка на лице младшего расплывается до ушей сама, рука, которая тянется к щеке старшего, действует тоже сама. По крайней мере, так утверждает сам себе Чимин. Его сердце отбивает бешеный ритм, а кончики пальцев слегка дрожат, когда соприкасаются с мягкой кожей Мина. Пак легонько делает осторожные и еле заметные движения вверх — вниз и не отрывает взгляд от альфы. Юнги просыпается от прожигающего его взгляда и медленно касается чужих губ своими, мягко и аккуратно сминая их. Альфа не упорствует и не углубляет поцелуй, не открывает глаза и улыбается уголками губ в поцелуй, думая, нет, вернее, зная, что омега опять покраснел. Когда Мин открывает глаза и чуть отстраняется от Чимина, чтобы посмотреть в любимое и заспанное личико, второй мгновенно сползает чуть ниже и утыкается носиком в грудь Юнги, не желая выдавать свое смущение. Альфа от такого жеста хихикает совсем тихо и рукой хрупкие плечи сжимает, приближая не сопротивляющееся тельце к себе. Нежно целует в макушку светлых волос и второй рукой пробирается в ту щёлочку, оставшуюся после нападения Пака на его грудь, нащупывая пухленькую щёчку. Чимин пыхтит что-то неразборчивое и губки надувает, случайно подталкивая их прямо к пальцу Мина. Юнги быстро ориентируется и поглаживает верхнюю губу и гладкую щечку параллельно, вызывая у Пака возмущение. — Вечность бы так пролежал. — шепчет в макушку Чимина Юнги и мечтательно охает, слыша хихиканье. — Что? — Тогда Чонгук и Тэхен разнесут всю твою квартиру к чертям, Юнги-хён. — Малыш, вечность обычно ограничивается десятью часами утра, потому что потом живот Тэхена решает: «Пора, Тэхен, самое время», и вечность берет перерыв. — Юнги смеётся, а Чимин опять тонет в этом звуке. — Ой! , — Чимин вскакивает и садится на кровать, жмурясь от резкого движения, — Дети наверное проснулись! — Слышишь? Тихо. Значит нет. Омега расслабляется и валится обратно, благополучно падая всем телом на вовремя пододвинувшегося на его место Юнги. Омега извиняется и пытается встать, но руки альфы окольцовывают и прижимают крепко к себе, закрывая все возможные пути Чимина к побегу. Омега сдается и обмякает в чужих руках, чувствуя поцелуи за ушком. — Персик? — зачем-то спрашивает Юнги, лаская кончиком своего носа затылок младшего, хотя сам знает ответ. — Мой персик. Юнги аккуратно выбирается из-под омеги, нависая над ним. Солнечный лучик игриво бегает по очаровательному и дурманяще прекрасному личику Чимина и Мин чувствует себя просто прекрасно. — Мой, — поцелуй в носик, — Самый сладкий, — поцелуй в лобик, — Персик, — поцелуй в левую щеку, — Чудо моё, — поцелуй в правую щеку, — Самый красивый, — поцелуй в подбородок, — Сокровище, — поцелуй в красные губки и Мин Юнги официально закончен. Чимину кажется, что он попал в рай, никак иначе. Мин целует его так трепетно, так осторожно и с такой любовью, омега рассыпается на миллионы кусочков, а его лицо трескается от умиления. Это точно не сон? — Юнги. — бурчит Чимин, но даже не пытается скрыть того, что действия альфы ему приятны. — Что, котенок? — Мин выцеловывает челюсть младшего, не упуская возможности втянуть сладкий аромат в себя с каждым вздохом. — Моему маленькому не нравится? — Это смущает, — омега все ещё пытается пыхтеть, но воспоминания о вчерашнем вечере вгоняют в краску и Чимин упирается своими маленькими кулачками в грудь старшего и от его настойчивых губ голову увернуть хочет. — Я просто целую тебя, что в этом такого? — Вчера… Айщ, мы… — омега тушуется и не знает как провалиться под кровать быстро и безболезненно. — А, вот ты чего такой застенчивый, — хмыкает альфа. Он садится на кровать, складывает ноги в подобие позы лотоса и взглядом показывает Паку сесть тоже. Тот щурится, приподнимается и сразу же оказывается в руках Юнги, тянущего его на себя. Старший усаживает его пятой точкой прямо в ту ямку между его ног и руками обхватывает свою талию ногами Чимина. Тот быстро соображает и, поборя дикое смущение, обвивает Мина чуть выше талии своими ручками и носиком жмется к излюбленной груди, становясь похожим на панду, повисшую на бамбуке. — Знаю, что мы не так давно знакомы, — начинает Юнги, а у Чимина бабочки в животе так и норовят вылезти наружу. — Но поверь мне, Минни, время идёт. У тебя сын, у меня сын, я люблю тебя, а ты любишь меня. Лёгкое волнение поселяется в чиминовской груди и не хочет вылезать. Омега уверен в своих чувствах и надеется, что в своих чувствах уверен и Юнги. — Я полностью серьёзен в своих намерениях на вас с Чонгуком, — читает мысли альфа и поднимает голову младшего, направляя его взор прямо в свои глаза. Так, чтобы не сбежать и не выбраться. — За такое короткое время вы залезли в наши с сыном сердца и никак не хотите оттуда вылезать. У Юнги пересыхает в горле, а слова путаются в один большой комок. — Минни, ты будешь со мной встречаться? Омега глазки раскрывает широко и ротик приоткрывает, чем альфа бессовестно пользуется, затягивая Чимина в тягучий и долгий поцелуй. Когда воздух в лёгких заканчивается, Пак отстраняется первым, серьезно смотря в карие глаза напротив. Ищет в них поддержку и, о чудо, находит. — Согласен, конечно согласен… Его голос в реальности не звучит так же уверенно, как звучал в его голове, но результатом он доволен — Мин почти пускает слезинку и вновь затягивает младшего в поцелуй. Уже чуточку более страстный и требовательный. — Ну капец! Парочка резко отодвигают головы друг от друга и поворачивают их в сторону, черт возьми, какими-то образом открытой двери. Тэхен стоит, облокотившись о косяк и осуждающе смотрит на отца. Сзади, к слову, стоит Чонгук с мягким взглядом, типа «Он не со мной» — Я то думал, что вы жениться будете! — возмущается Мин-младший и складывает ручки на груди. — Гуан сказал, что на свадьбах большие и очень вкусные торты.! — Торты?! — вмиг оживляется Чонгук и похлопывает в ладошки. Юнги с Чимином краснеют и альфа помогает омеге слезть со своих ног. — Я в шоке с твоего сына, если честно. — тихо произносит старший омега и поправляет чуть поднявшуюся футболку. — Я и сам иногда… Тэхен запрыгивает на кровать и кидается обнимать своего отца, почти до посинения сжимая его ребра. Старший альфа улыбается своей фирменной улыбкой, обнажая десна — Чимин замечает, что и у отца, и у сына по-своему уникальная улыбка, — и прижимает мальчика в новой кигуруми Человека-Паука к себе. Чимин к этому времени каким-то боком успевает запереться в ванной, чтобы, видимо, справить нужду. Юнги видит Чонгука, который все так же скромно стоит у дверного косяка и улыбается, смотря на семейную картину. Смущается, когда Мин смотрит на него красным от смеха лицом и приподнимается на локти. Альфа кивает малышу и призывает пальчиком подойти к ним. Омежка смущается сильнее и медленно подходит к большой кровати, тихонько залезая на нее. Юнги быстро сгребает ребенка в охапку к сыну и прижимает теперь двоих. Мина начинают щекотать аж две пары рук и он не справляется, беспомощно моля богов о пощаде, потому что эти маленькие жучки щекотят так, будто их ручки созданы для этого. Дети громко смеются, смех подхватывает Юнги и вся комната состоит из сплошного хихиканья и постанываний Мина. Комната заполняется помимо персика с апельсином, ещё кокосом с мороженым, что кажется очень гармонично и так по-семейному.

***

Чимин стоит за плитой и следит за яичницей, приготовленной по его особенному рецепту. Юнги с детьми сидит за столом и рассказывает им о том, как недавно его просили написать песню для мультика. Те слушают с открытыми ртами, а Чимин очень гордится. Во время очередного переворачивания блюда, капелька просто очень и очень горячего масла неожиданно попадает на руку Чимина, из-за чего тот подпрыгивает и почти роняет все из рук, успевая кинуть приборы на столешницу. Юнги испуганно подбегает к омеге и спрашивает, все ли у него хорошо и надо ли аптечку. Тот уверяет, что в порядке и улыбается, доказывая это. Мин улыбается в ответ и позволяет себе обвить талию Пака своими руками, кладя голову на его плечо. Чимин чувствует тепло от чужого тела и расслабляется, немного облокачиваясь назад, что несказанно радует альфу. Тэхен сноровки не теряет и обнимает отца точно так же. По крайней мере, так, как ему позволяет его рост. Чонгук подходит к альфочке сзади и обнимает за талию, утыкаясь носом между лопаток. В голову Тэхена лезет недавно прочитанная книга про голубой паровозик, в котором все были очень счастливы. — Стоп! — Тэхен принюхивается и хмурит бровки, — Папа! А откуда у нас персики? Хочу персик! Чимин опять краснеет.

***

В целом, когда после четырех месяцев отношений Юнги прижимает к себе расслабленную тушу Пака-старшего, лёжа на диванчике, а дети собирают базу Мстителей на коврике уже третий раз, альфа решается на один очень важный разговор. — Чимин-а, я хочу, чтобы вы с Гу переехали к нам с Тэ. — Мин копошится в золотистых волосах младшего и в целом настроен серьезно, кстати говоря. — Хён, ну мы же говорили об этом. — Да чего неудобного-то?! Чимин, маленький, прекрати, пожалуйста. — Ну Юнги, ну не могу я так.! — Завтра. — Что завтра? — Завтра вы забираете основные вещи из дома и мы перевозим их сюда. За остальным будем ездить постепенно, а с квартирой подумаем что делать. Чонгук-и в садик и Тэхен-и в школу буду возить утром на машине, забирать тоже, хотя думаю, что иногда мы с тобой можем прогуливаться за ними пешком, дыша свежим воздухом. Младший альфочка очень резко для всех почти пищит и хлопает, потому что очень и очень счастлив видеть Чимина и Чонгука по утрам, когда те остаются у них на ночёвки. Как же давно он просит папочку никуда не отпускать этих двоих, но Чимин, оказывается, тот ещё упрямый баран. — Эй! — Чимин, правда хочет возмутиться, но внутреннее тепло не даёт сделать это в полной мере, потому что ему и самому до коликов нравится просыпаться раньше всех, готовить завтрак (в большинстве случаев на пару с Юнги) для своих мальчиков, ему приятно купать маленьких хулиганов и подвергаться обстрелу из пенового ружья, и нравится засыпать в обнимку с альфой. — Не обсуждается, Минни. Альфа сказал — альфа сделал. Уже на следующее утро Чимин бухтит и едет на машине с Юнги в их с Гуком квартиру, чтобы за два часа собрать все самое нужное и поехать в супермаркет с альфой. Юнги хвалит омегу за интерьер сразу войдя в квартиру, потому что, пусть он и не очень любил розовый, но в данном случае, выглядит квартира так уютно и мило, что Мин ощущает себя лужицей. Из супермаркета они едут с полными пятью пакетами продуктов и одним пакетом, от и до забитым сладостями, начиная мармеладками, заканчивая зефиром и попкорном для вечерних показов кино (Для вечернего показа Марвела, если быть точнее). Альфа включает радио и слышит мурлыканье Пака под его любимую песню Дуа Липы, погрузившись в свои мысли. Думает он о том, что все налаживается. Думает до тех пор, пока на мобильнике не видит «Джин не Хён». — Да, Сокджини-хён? — Пак моментально берет трубку, даже не спрашивая разрешения у владельца телефона, потому что, во-первых, знает, что ему можно все, а во-вторых, это же его любимый Хён, куда ж без него. Мин цокает, но взгляд от дороги не отводит. — Подожди, я тебя на громкую связь поставлю, стой, останови свой словесный водопад, погоди! — омега включает громкую связь и Юнги улыбается, слыша первые звуки хёна. Тот тараторит. Как всегда. — Привет, козел. — добродушно приветствуется Ким и Юнги не может сдержать смешка, — Любимый козел, после Намджуна. — И тебе не хворать, старик. Они ещё добрых пять минут словесно дерутся и Чимин улавливает едва слышный смех Джуна на заднем плане, хихикая со всей абсурдности ситуации. — Так вот, я чего вообще звоню. — Да ты каждый день звонишь. — прерывает старшего альфа и получает невидимый подзатыльник от Сокджина. — Молчи, бестолковый, — видно дело, Джин мило хмурится и пытается сдержать улыбку. — Я звоню, чтобы попросить у вас ваших детей выкрасть на ночёвку. Вот, да. Чимин удивляется, впрочем, как и Юнги. Они переглядываются и в глазах обоих вопросы. — Вы там не переглядывайтесь, бедолаги, я же не на всю жизнь, а на недельку, что вы там себе надумали? — А зачем? — учтиво интересуется Мин, заворачивая к их дому. — Праздник какой? — Да нет же! Я соскучился.! А ещё вам отдохнуть немного надо, а то мне кажется, что Чонгук и Тэхен сами вас воспитывают, а не наоборот. К тому же, у мальчишек сейчас каникулярное время. — Нет, мы не против, думаю. — Мин паркуется на своем месте и отстёгивает свои ремни и ремни Чимина, который: «Да кто придумал такие неудобные ремни! Почему нельзя было сделать их менее тугими?!». — Ну вот и славненько. Сегодня часа через три заеду за ними с Намом, будьте готовы, папаши. И отключается, оставляя их в полном недоумении.

***

Омега до последнего обнимает Тэхена и Чонгука, не решаясь отпустить своих птичек аж на неделю к Джину и Джуну. Те, к слову, стоят и откровенно умиляются, потому что незаконно быть таким домашним и милым. — Минни, честно, мы вернём их! — возмущается Намджун и касается омежьего плеча тихо. — Есть мы их не собирались, зато вот аниме какое-нибудь посмотреть… — Папуль, ну не пележивай, мы вернёмся и будем играть в приставку! — успокаивает его Чонгук и чмокает в носик. — Да, хён! Мы скоро приедем и будем долго обниматься! — Тэхен целует старшего омегу в щеку и прилипает к себе за шею. Пак улыбается и встаёт с колен, тут же оказываясь в объятиях Юнги. Тот успокаивающе целует за ушком и талию гладит. Когда дверь захлопывается, омега понимает, что покоя ему не дадут. Потому что альфа явно голоден. И речь явно не про еду.

***

Чимин бежит в сторону ванной и судорожно пытается повернуть ручку двери, что выходит плоховато, из-за чего альфа всё-таки поднимает его на руки и кусает. И так уже второй день. Юнги просто бегает за Паком и кусает его. Без какого-либо контекста. Просто берет и кусает куда попадется. Это странно. Но забавно. Но больше странно. Странно так, что однажды слово «странно» перерастает в неопределенное «что?», потому что альфа кусает его грудь, приближаясь к зоне сосков. Куда страннее тот факт, что они на кровати. Юнги покусывает через белую футболку нежную и чувствительную кожу Чимина, вызывая у него уйму мурашек. Старший руками залазит под ткань и ведёт длинными пальцами по талии младшего, ощущая заметные мурашки. Но далеко не от страха. Мин поднимается к ключицам, шее, челюсти, доходя наконец до губ, покусывая сначала верхнюю, затем нижнюю. Руками поднимает футболку и рукой водит по твердому соску, заставляя своего мальчика стонать прямо ему в губы. Когда этого становится катастрофически мало, альфа снимает с омеги лишний элемент гардероба и видит то, как сильно давят на возбуждение младшего домашние штаны. К черту штаны. Боксеры тоже, впрочем. Юнги опускает свободную руку к члену младшего и водит ей по всей длине, не задействуя пальцы. Трётся ладонью и чувствует, как орган пульсирует, постепенно замечая, что рука становится все влажнее и влажнее от предэякулята омеги. Альфе голову от этого сносит, он врывается в рот Чимина несдержанно, иногда стукаясь зубами. Самого Пака это заводит только больше. Рука Мина обхватывает член младшего и совершает резкие движения, а изо рта его хозяина вырывается непривычно очень громкий стон. Тогда-то старший понимает, что на правильном пути. Юнги отрывается от желанных и теперь уже жутко красных покусанных губ Чимина, выцеловывая ключицы, спускаясь к ореолам сосков. Омега под ним гибкий и податливый, поэтому Мин толкается своим пахом в пах Пака, имитируя секс, от чего Чимин выгибается резко. — П-ха-а-а… Воздух в груди омеги заканчивается чересчур быстро, тот еле успевает набирать его и выдыхать, потому что шершавый язык Юнги проводит точно по чувствительным соскам, унося совершенно в иную вселенную. Альфа спускается ещё ниже и выцеловывает каждый миллиметр подтянутого живота партнёра, особое внимание уделяя пересчитыванию языком ребер младшего, для которого это кажется усиленный пыткой из-за боязни щекотки. Мин поднимает взгляд на своего мальчика и видит, как у того на лице нетерпение и болезненное возбуждение в районе паха. Чимин скулит, прося что-то сделать, а Юнги крышу сносит. Если Пак такой невероятно сексуальный сейчас, тогда какой он в период течки? Старший резко вбирает небольшой член в рот, головка упирается ему в глотку и он старается подавить рвотный рефлекс, доставляя своему малышу удовольствие, хотя собственный член давно болезненно давит и сильно пульсирует, а боксеры придется долго отстирывать от большого количества предэякулята. Юнги обхватывает губами головку, посасывая ее как чупа-чупс, позже меняя губы на зубы, чуть сжимая, но не принося боль. Проводит языком по всей длине и снова вбирает в рот полностью, совершая движения вверх и вниз. — Юнги-хё-о-о-он-н-н У Юнги срывает крышу полностью, окончательно и полномасштабно. Срывает так, что аж с петельками, потому что это чиминово «хё-о-о-н» ни в какие рамки не лезет, да и недопустимо вообще. Старший небрежно снимает штаны, а с ними и боксеры, не сводя взгляда с такого извращённого и донельзя сексуального раздетого Пак Чимина, смотревшего на него крайне затуманенным взглядом, покусывая свои красные губы. Юнги берет в руку стоявший колом член и протяжно стонет, потому что действительно больно. Больно от того животного возбуждения, какого у него не было никогда. Мин вновь подползает к омеге и видит, как его ручка тянется к футболке. Мужчина нагибается и позволяет младшему буквально скинуть с него эту тряпку куда-то в дальний уголок комнаты. Альфа собирает прозрачную тягучую жидкость с животика омеги в достаточном количестве и обмазывает им свои три пальца, поднося только один к сжимающемуся и истекающему ароматной смазкой входу. Он играется, дразня Чимина, вводя только первую фалангу и видит, как тот сам хочет насадиться полностью. Юнги хитро улыбается и вставляет палец резко и полностью. Пак вскрикивает от наслаждения и простыню своими пальцами сжимает. Альфа решает добавить второй, зная, что войти сейчас без подготовки равносильно животному инстинкту, потому что омега, пусть сексом и занимался, да и ребенок у него не из воздуха, но не один и даже не три года с того момента прошло, естественно будет больно. Омега чувствует немного неприятное жжение там, но терпит, потому что знает, что дальше будет лучше и в разы приятнее. Чимин обращает внимание на колом стоящий член Юнги, явно обделённый этим самым вниманием и протягивает ручку прямо к нему. Мин вздрагивает и рычит, когда маленькая ладошка Пака ласкает его орган совершенно аккуратно, но так необходимо сейчас. Омега водит пальцем по уретре, дразня напряжённого и буквально не то рычащего, не то шипящего альфу. Тот толкается уже тремя пальцами в отверстие Пака и членом в его кулак, потому что нервы на исходе. Когда Чимин насаживается сам, Юнги вынимает пальцы, вытирая большое количество смазки о свой член и убирает с него ладошку омеги, тут же целуя костяшки, как бы извиняясь за дальнейшие действия. Приставляет головку к сжимающемуся в предвкушении анусу Пака и входит. Так думает Чимин. Только Юнги вновь дразнит младшего, не входя, а дразнясь и водя головкой прямо у входа, не понимая на самом деле кого он дразнит больше — себя или Чимина. Все окончательно уплывает, когда Юнги толкается наполовину, заметно поднимая температуру в комнате до максимального предела. Хотя куда ж ещё горячее? Чимин стонет громко и ногтями полосует спину и плечи альфы, потому что боль мешается с наслаждением и ощущения такие, будто на самых классных наркотиках сидишь. На деле-то сидишь всего лишь на члене Мин Юнги. Альфа воет от узости своего омеги и замирает, сжимая руки в кулаки, потому что очень тяжело держать себя в руках, а боль Чимину Юнги причинять не собирается. Член ощущает рельефные скользкие стеночки, Мин вспоминает, как искал простату у прошлого партнёра и, приподнимая тушку младшего, подкладывает тому под поясницу наспех найденную бежевую подушку, кладя его немного боком, не вытаскивая свой член. Омега от каждого малейшего движения запрокидывает голову и мычит, кусая губы до крови. Альфа хмыкает и подается вперёд, елозя бедрами до тех пор, пока не слышит тягучее: — М-х-м-м-м-м… Чимин задыхается в стонах, потому что Юнги начинает двигаться медленно, но постоянно попадая по простате, снося крыши обоих. — Хённим. — томно и с улыбкой бога похоти и разврата шепчет Чимин и облизывает пухлую губу, сметая последние следы рассудка у альфы. Тот срывается на бешеный темп, буквально вколачивая хрупкого омегу в кровать. Чимин содрогается в оргазме и прижимает альфу к себе за плечи, утыкаясь своим хлюпающим носом в изгиб шеи старшего. Канючит, потому что немного неприятно от ощущения трения сзади после оргазма. Юнги рычит и особенно сильно вбивается в податливое и обмякшее тело любимого, слыша шлепки мошонки об ягодицы Пака. Он целует его, сливаясь в страстном танце с языком Чимина. Второй, кажется, улетает в другую вселенную, потому что финальный толчок альфа делает настолько животным и таким глубоким, Пак не сдерживается и вскрикивает, когда чувствует сперму альфы в себе. Мин понимает, что не успел вытащить член вовремя, но включает голову и вынимает пульсирующий орган. Тяжёлая тушка альфы валится рядом с омегой, приобнимая за талию, а рот сам шепчет нежные слова. Грудь обоих поднимается вверх — вниз куда быстрее, чем обычно, они стараются восстановить сбившееся дыхание. Чимин водит своим пальчиком по исцарапанной груди Юнги и пытается собрать мысли в кучу. Той ночью (вернее уже утром) они не говорят ни слова, потому что в комнате по-прежнему стоит стойкий запах апельсина и персика, вперемешку с любовью, витающей в воздухе. Они счастливы без слов. Могут прочитать друг друга по взгляду. Потому что утром Пак просыпается с жуткой болью внизу живота, жутким зудом в заднице и осознанием того, что про течку он как-то забыл. Потому что Юнги звонит Сокджину и говорит, что непредвиденные обстоятельства случились как-то очень неожиданно и просит посидеть с детьми на денек-два больше. Джин верещит в трубку, отходит на кухню и тихонько шепчет Чимину на громкой связи родное материнское: — Я посоветовал бы вам попробовать на столешнице. И отключается, не желая слушать гневную тираду Мина, зная, что Чимин опять красный как рак. Впрочем, мешать больше не смеет. А на столешнице они всё-таки пробуют. И даже не только на ней.

***

Юнги обхватывает голые ягодицы Чимина, слегка сжимая, не обращая внимания на небольшую боль. После очередного раунда пара пошла мыться, но Мин-ненасытное-существо почти умудряется разложить своего омегу на поверхности стиральной машинки. И у этих двоих действительно вышло бы осквернить ещё и стиралку, если бы в самый разгар не прозвучал телефонный звонок, пугая обоих. Чимин отпихивает от себя настойчивого Юнги, который шепчет что-то про то, что потом перезвонит, а желательно никогда и почти краснеет, когда ранее разозленный альфа показывает на дисплее звонок от Намджуна. — Да-да? — быстро меняет голос и настрой Мин, помогая младшему слезть с высокой машинки. — Мои хорошие, привет! Юнги ставит на громкую связь и Чимин может слышать взбудораженные голоса детей. Омега улыбается и ручки к щекам прижимает, потому что они чуть не занимались этим почти при детях… Ну, не совсем, конечно, но… Боже. — Привет, привет, привет! — Утро доброе, Юнги, Чимин, — добродушно говорит Намджун и детки хихикают, потому что когда Джун улыбается, те любят тыкать в его ямочки на щеках. Очаровательно. — Привет, Джуни-хён, а куда вы дели Джина? Боже! Вы же не свели его с катушек?! — Пак искренне переживает за здоровье друга, потому что тот меньше недели наедине с монстром разрушений, а-ка грозой готовки и двумя детьми, что гораздо страшнее. — Нет, конечно нет! Он в магазин за шоколадным молоком пошел, потому что Тэхен, нюхая мой запах очень — Нам хмурится, а Мин-младший показывает язычок, — сильно захотел его. А потом младшие рассказывают абсолютно про все, что произошло с ними за последние несколько часов, не забывая напомнить про то, как Джун-хён соль с рисом перепутал, словив от Сокджина полотенце в лицо. Юнги откровенно счастлив.

***

Все закручивается как-то очень быстро: Во-первых, Мин безоговорочно записывает Чимина, Гука и Тэхена в танцевальную студию Хосока, который от такого заявления прыгает и произносит странные звуки, а дети с омегой в полном шоке и восторге одновременно. Пак сперва кидается на шею своему альфе и нежно невинно целует в губки, а потом поднимает детей на ручки и долго кружит, вторя всего три слова: «Я такой счастливый!» Одним семейным утром, когда Тэхен как обычно заканчивает есть самым первым, все удивляются, потому что после окончания трапезы он всегда уходил мыть ручки и заправлять кровати, а сегодня сидит и странно рассматривает Чимина. Пак в последнее время кушает чуть больше и еду предпочитает иную, совсем не ту, которую любил есть раньше. Чонгук списывает это на иногда приходящего к его папе «Обжорку» и улыбается, а Юнги таких вещей даже и не замечает. Радуется лишь, что омега стал лучше питаться. — Отец, а Чимини-хён ведёт себя как беременный омежка в дорамах! — с серьезным лицом сообщает Тэхен, подкладывая ручку под голову, опираясь об стол. На кухне воцаряется тишина, разрезаемая звуком упавшей с руки Мина-старшего вилки. Альфа смотрит сначала на сына, потом на такого же ничего не понимающего Чонгука, а затем на самого омегу. Чимин сидит красный, и на самом деле волнение накатывает его волнами все сильнее и сильнее. Гук чувствует панику папы и решает ударить нападавшего в ответ. — Папа, а у Юнги-хёна из кармашка красная коробочка торчит! Юнги откровенно впадает в ступор, а волнение теперь накрывает и его. Старший вздыхает и подходит к омеге, становясь на одно колено, беря его крохотные ручки в свои большие. Чонгук и Тэхен ближе друг к другу прижимаются и замирают, стараясь не издавать никаких звуков, сливаясь со стеной. Они безумно счастливы за родителей. — Ну что ж, думаю, пора. — мурлычет себе под нос Юнги и крепче ладошку обхватывает, как бы не разрешая младшему отводить от него взгляд. — Минни, мы с тобой знакомы чуточку больше года, но вы с Чонгук-и очень нужны нам с Тэхеном, надеюсь, что и мы с Тэ нужны вам. Мы прекрасно дополняем друг друга и нуждаемся в тепле, исходящем из нашего общего дома. Альфа громко вздыхает и собирается с силами, чтобы сделать финальный на данном этапе толчок. — Пак Чимин, я безмерно люблю Тэхена, безмерно люблю Чонгука и безмерно люблю тебя. — Мин тянется к кармашку штанов, выуживая красную коробочку, раскрывая ее перед младшим, не разрывая зрительного контакта. — Готовы ли вы с сыном взять нашу фамилию и жить с нами до конца вечности? — Ты выйдешь за меня? Сердце старшего омеги отбивает сто миллионов ударов в секунду, руки дрожат, а разум не слушается совсем. Из глаз вытекают первые слезинки, а сам он поверить не может, что это все реально и происходит с ним прямо сейчас. Чонгук всхлипывает, искренне радуясь и Тэхен прижимает маленького омегу к себе, вытирая его слезки, но не говоря ни слова. — Да. Юнги подхватывает Чимина на руки и кружит в воздухе, обцеловывая его опухшее и красное личико, шепча бесконечные слова благодарности. Когда омега чувствует под ногами землю, неуверенно отходит на шаг назад и голову понуро опускает. Боится говорить, хоть вовсе не сомневается в том, что альфа поддержит. Внутренне беспокойство душит и Мин видит это. — Что случилось, маленький? Ты не рад? — старший поднимает голову омеги и чмокает его в губки. — Рад очень сильно, Юнги, правда.! Просто, а. — Пак набирается смелости и отходит в сторону спальни, входя на кухню под удивлённые взгляды с маленькой коробочкой, обернутой в розовую ленточку. Протягивает ее альфе и старается унять бешенное сердце. Он уже говорил насчёт этого с Джин-хёном, потому что держать в себе не мог. Тот очень долго обнимал младшего и говорил, что это просто замечательно и замечательнее быть не может, улыбаясь тепло и в носик чмокая. Старший омега говорит, что в любом случае поддержит и Пак верит. Дети елозят на стульях в нетерпении узнать что там в этой коробочке и подскакивают, когда Юнги вновь берет уже будущего жениха на руки, кружа. — Не смей, Чимин! Не смей думать, что я могу усомниться в том, что это — самое настоящее счастье и самый лучший подарок, что ты мог сделать! Я так счастлив! Я самый счастливый человек, у меня три сына и любящий муж… Дети переглядываются и пересчитываются, насчитывая только два ребенка. — У нас с вами скоро будет маленький малыш! — радостно разъясняет сыновьям Юнги и видит, как загораются глазки малышей. Младшие вскакивают со стульев, подбегая к папам, заключая их в объятия. И Мин Юнги впервые за долгое время плачет.

***

— Давай, Тэхен, связывай его руки, мы задержим слева! — кричит сыну Чимин и стоит у двери с Чонгуком, ожидая сигнала Тэ. — Эй! — все, что успевает выкрикнуть Юнги, пока его руки не связывает альфочка, а Чимин и Чонгук начинают щекотать его ребра. — Чон.гук! —пытается сказать сквозь смех альфа и тянет руку к младшему сыну, — Ну ты-то со мной? — Прости, папочка! Самый старший Мин воет и приглушенно говорит, что сдается. Чимин победно садится на копчик мужа, зная, что тот не сможет и шевельнуться, чтобы не дай бог задеть пузатого омегу. — Так не честно! Вы напали тихо и вчетвером! — пыхтит Юнги, но не двигается, потому что да, на нем сейчас сидит беременный Чимин-и. — Просто признай, что мы как обычно лучшие! — смеётся Чонгук и гладит отца по уже теперь серой шевелюре. — Ой, да конечно! Напали кучкой и не дали мне другого выбора, кроме как сдаться! — смешно возмущается старший и забавно надувает губки. Чимин не удерживается и тыкает в них пальчиком. Но не успевает бывший Пак порадоваться со своей командой, как альфа, придерживая его за талию, переворачивается на спину, обвивая омегу и сыновей руками, укладывая их почти на себя. — Ладно уж, победители, — Юнги гладит мягкие волосы Чимина одной рукой и пушистые волосы детей другой, чмокая всех по очереди в носики, — Выхожу из игры. Все равно главный приз я получил. — О нет, папа, неделя плейстейшена и мороженого наша! А ты моешь полы! — дует губки Тэхен. — О-о-о-о… — на глазах тает Чимин, когда до него доходит смысл сказанных альфой слов. — А-а-а-а, Юнги. — А…— Младший альфа хмурится и думает. — А! Папочка имеет в виду нас?! Юнги стремительно краснеет и взгляд уводит. — Ну скажи, скажи это, папа! — Нет, — бурчит смутившийся старший, а бывшие Паки хихикают. — Ну п-а-а-а-п! — Да. Да, я имею в виду вас. Чимин кидается обнимать своего мужа, целуя в нос, к чему присоединяются дети и они становятся похожими на один большой кокон. — Наши папы самые лучшие! — воодушевленно говорит Тэхен и чмокает Гука в щёчку. — А Джонги будет самый лучший малыш! Мы будем его братьями и будем сильно любить! Потому что мне уже нравится то, что папуля стал пахнуть не только персиком, но ещё и малинкой! Чонгук согласно кивает, улыбается и обнимает своего маленького принца крепко. Юнги нежно гладит большой живот мужа и целует за ушком, едва слышно мурча, пока не встаёт наливать всей семье какао, а Чимину апельсиновый сок, потому что тот сейчас без ума от него. В новой большой светлой квартире уже три месяца стоят ароматы семьи — апельсин, персик, кокос, сливочное мороженое и малина. Рядом с гостиной небольшой кабинет, где Юнги и Чимин работают, дальше по коридору небольшая студия, где дети с Чимином и иногда приходящим в гости Хосоком отрабатывают танцевальные движения. Хотя сейчас старший омега просто помогает маленьким, сам танцевать не думает, потому что такие резкие движения и прыжки могут быть опасны для малыша. Ближе к концу три небольшие комнатки — детские. В каждой свой стиль, исключая последнюю, потому что малыш Мин Джонг ещё в животике папочки, а его кроватка будет первое время стоять в спальне родителей. А вот Тэхен, даже имея собственную комнату с собственной кроватью, все равно наотрез отказывается отлипать от Гука, порываясь спать с младшим, закидывая на него свои конечности, похрапывая куда-то в руку. Намджун и Хосок, узнавшие о беременности Минни, были в полном восторге и шоке, бесконечно обжимая младшего. Тот, кстати, позвонил Тэмину и очень долго рассказывал, в конце слыша умиленно-грозное «Вот я приеду и буду твой пузяк лапать!». Чимин смеётся и в ближайшее время ждёт своего друга в гости вместе с его альфой. К слову, когда Намджун слышит про беременность омеги, то странно посматривает на Сокджина, легонько гладя его по талии. К концу вечера Тэхен просит себе племянника и Намджун смешно подмигивает покрасневшему Джину, получая от него толчок, улыбаясь ребенку. Что-то явно пошло не так. Мама Чимина явно безумно рада, когда узнает о Юнги и беременности, обещая приехать так скоро, как только сможет. Даже родственники Мина радостно поздравляют и также обещают приехать, но извиняются, потому что не в самое ближайшее время. Теплый вечер, один плед на всю семью. — Джонги, маленький, мы тебя любим, — нежно шепчет Юнги, чмокая живот счастливого Чимина. По бокам подбегают дети и аккуратно кладут ручки рядом с отцовской на пузико беременного папы, чувствуя несильные толчки.

Всё-таки эта встреча была их маленьким чудом.

***