Марс сегодня яркий

Хорошо было все: подправленная память у всего ЩИТа (СТРАЙК, правда, какое-то время все равно обходил Брока по широкой дуге и приветствовал, как цезаря, ударяя кулаком по груди), общий дом, отсутствие особо бурной реакции со стороны знакомых на их очень уж нетрадиционные отношения. Все было хорошо, кроме одного досадного момента: Стив не был “снизу”. Ни разу. Потому что стоило дойти до распределения ролей, как Баки и Брок, до этого довольно мирно отсасывавшие друг другу, превращались в двух бойцовских петухов, едва не толкающихся у вожделенной задницы. Стив все ссоры подобного рода пресекал на корню, но проблемы это все равно не решало. — Я должен быть первым, — за кофе говорил Баки, уверенный, что Стив из душа не услышит, но он вышел за полотенцем, утащенным в очередной раз кем-то из любовников в спальню, и, конечно, услышал. — Я семьдесят лет жду. — Ты семьдесят лет сопли жуешь, — беззлобно отвечал Брок. — И если бы не ты, к слову, я бы его завалил еще полгода назад. Полгода, в течение которых ты по-прежнему жевал сопли. — Эй, — возмущался Баки, — эй, я тебе сейчас… — Ага. Мне-то ты да. А Стива я тебе не отдам. Во-первых, я опытнее… — О боже…. — А во-вторых, у меня меньше. — Не думал, что это повод для хвастовства, — ехидно замечал Баки, и Стив, краснея, отмечал (мысленно, конечно), что если и меньше, то не настолько, чтобы это было весомым аргументом. — Умение пользоваться важнее. И это возвращает нас к “во-первых”. — Слушай, детка, — говорил тогда Баки (сколько их уже было, этих “тайных” полушутливых разговоров?), — я тебя люблю и уважаю… — Сдается, мы договаривались, Баки, что кухня и служба — не вполне удачные места для всех этих “деток” и “пупсиков”. — Не съезжай с темы. Так вот, может… — Может, мы, наконец, у меня спросим? — озвучил свои мысли Стив, появляясь на пороге кухни. — Что происходит? К чему этот детский сад? — В детском саду не ебутся, — хмыкнул Брок, окидывая его голодным взглядом (да, полотенце было у Стива в руках, а в душе, из которого он так “удачно” вышел, как известно, в одежде не моются). — Ну, я надеюсь. — Боже, я ослеп, — Баки дурашливо пошарил руками по столу, а потом схватил Брока за колено. — Брок, будешь моей собакой-поводырем? — Я в душ, — распорядился Стив, — а вы доедайте и в спальню. — Ты решил? — Баки открыл глаза, но руку с колена Брока не убрал, наоборот, провел ладонью выше, к паху, и глаза его при этом масляно заблестели. — Решу, — Стив осмотрел обоих, не ощущая той уверенности, которую хотел показать, но у него было еще пятнадцать минут в душе на то, чтобы что-нибудь придумать. — Разрешите исполнять? — Баки прикрыл голову металлической ладонью и “взял под козырек”. — Исполняйте, — он надеялся, что удалился достаточно уверенно для того, чтобы это не выглядело бегством. По сути, у Стива в жизни всегда находились более глобальные проблемы, чем распределение ролей в постели, но сейчас сложившаяся в семье ситуация все больше напоминала театр абсурда, и с этим надо было что-то делать. Он так ничего и не придумал, во всяком случае, не придумал ничего, не сопряженного с болью и риском травмироваться. Но это и не понадобилось — стоило переступить порог и оказаться в постели, как все мысли исчезли из головы. Ему нравилось, когда оба его любовника действовали сообща не только во время общих операций и учений, но и в постели. Наедине он иногда любил побыть эгоистом. Центром притяжения. — Иди сюда, — позвал Баки и похлопал между ним и Броком. — Мы придумали кое-что. Без драки и членовредительства. — Да неужели? — Стив хотел, чтобы это прозвучало скептически, но, конечно, у него ничего не вышло. Интонация выдавала его любопытство и нетерпение, и, конечно, это не укрылось ни от кого. — Да, давай, на живот, — Брок кинул одну из подушек и ухмыльнулся. — Сюда. Тебе понравится, обещаю. Стив лег, оставив злосчастное полотенце на полу. Наверное, он все-таки был ощутимо напряжен, потому что вместо того, чтобы сразу приступить “к делу”, Брок и Баки вытянулись по обе стороны от него и принялись целовать: плечи, шею, спину, скользя губами все ниже — к пояснице. До этого уже доходило, и не раз: Баки любил вылизывать его, доводя до невменяемого состояния, пока Брок играл с его членом. Они так изводили его каждый раз, когда сосредотачивали внимание только на нем, но до проникновения так и не доходило. До настоящего проникновения, во всяком случае. Когда две пары рук принялись мять его ягодицы, Стив только больше прогнулся в спине, пряча запылавшее лицо. Ожидание удовольствия мягко растекалось от паха по животу вверх, по пояснице, заставляя приподнимать бедра, подставляясь, почти выпрашивая ласку. — Ч-ш-ш, — прошептал Баки. — Я так рехнусь окончательно. До чего же ты… — он, наконец, лизнул между ягодицами, заставив Стива застонать, но стоило подстроиться под его неторопливые движения, как Баки уступил место Броку, который всегда был жестче и нетерпеливее. Они вылизывали его по очереди, резко сменяя друг друга, то нежно касаясь начавших расслабляться мышц, то жестко толкаясь языком внутрь, заставляя подкидывать бедра и давить желание прикоснуться к члену. — Да, боже мой, — простонал Баки, и Стив почувствовал, как язык сменяет палец. Не спеша обводит по кругу вход и медленно проникает внутрь, заставляя замереть, а потом к нему протискивается второй. То, как асинхронно они задвигались в нем, проворачивась и задевая простату, едва не довело Стива до края. Стоило представить, что когда-нибудь, набравшись опыта, он сможет так же принять их обоих, как он мелко задрожал от удовольствия, прилившего, как волна: от паха к голове, заволакивая все вокруг красным туманом. — Мать твою, — простонал Брок, обводя языком растянутые мышцы. — Это самое мозговыносящее, что я видел. Баки что-то простонал в ответ, и пальцы исчезли, а входа коснулся член. Стив не понял, чей, да это было и не важно. Его выгибало от желания почувствовать его в себе, но головка, едва коснувшись снова сжавшихся мышц, не надавила на них, раскрывая, а будто погладила сверху, дразня, издеваясь над далеко не суперсолдатской выдержкой. Баки сжал ягодицы Стива, укладывая член вдоль них, добавил смазки и толкнулся, скользя вдоль, едва задевая раздразненный вход. — Бак, — прохрипел Стив, — Баки, ну же… — Неа, — ответил за него Брок, касаясь губами поясницы. — Терпи, здоровяк, ты нас довел. По тому, как застонал Баки, и по прикосновению колючей щетины к пояснице, Стив понял, что Брок ловит головку члена Баки губами на каждом движении, представил, как раскрываются его губы, как Баки запрокидывает голову, открывая шею, и снова оказался мучительно близко к краю. А потому когда они поменялись, и Брок, похлопав членом по ставшим очень чувствительными мышцам входа, осторожно надавил на них, почти не проникая, только дразня, Стив скорее услышал, чем почувствовал, как треснула под пальцами простыня. Жалобно и обреченно — почти как тот стон, который он издал. — Ебануться, — хрипло произнес Брок, а Баки, будто издеваясь, поправил член Стива, которым тот почти трахал несчастную подушку, лишив его и этого. Представив, как он выглядит: с задранной вверх задницей, с отогнутым вниз членом, наверняка пунцовым от прилившей крови, дрожащий от нетерпения, Стив зажмурился от удовольствия с едва ощутимой примесью стыда. Возбуждение стало почти невыносимым, когда Баки лизнул разом и головку члена Брока, и его выставленную напоказ задницу. — Да вы издеваетесь, — простонал Стив. — Брок. — Ага, — отозвался тот и еще немного надавил, почти раскрывая собой, но этого было до того мало, что Стив попытался дернуться ему навстречу. — Э, нет, — Баки удержал его, надавив ладонью между лопатками, и, похоже, оттеснил Брока, выдавил еще прохладной смазки на полыхающие от нетерпения мышцы и толкнулся, заставляя их раскрыться как следует. — Ч-черт, я в ебаном раю, — едва слышно прошептал он. — Ну же, детка. Стив комкал простыню, ничего почти не соображая, желая одного: чтобы Баки толкнулся глубже. Сильнее. Или Брок. Все равно, кто из них. Лишь бы эта пытка, наконец, закончилась. Ожидание удовольствия росло в нем, как жажда, пока Баки толкался в него одной головкой, каждый раз вынимая, чтобы через мгновение снова скользнуть внутрь, продолжая удерживать Стива от рывков навстречу. — Я, — сказал Брок, и Баки послушно уступил ему место, Стив сразу почувствовал перемену по тому, как по-хозяйски, быстро Брок вошел в него, чуть глубже, чем Баки до этого, но все равно недостаточно. Он резко, коротко толкался в него, почти рыча, каждый раз вынимая полностью. Баки, сжалившись, погладил влажным пальцем член Стива под головкой, задевая чувствительную уздечку, заставляя сжиматься на члене и почти умолять. — Будет, детка, — хрипло пообещал Баки ему в ухо. — Все будет, не сомневайся. Они снова поменялись, и от неторопливых, нежных движений Баки Стив чуть не закричал в голос, без слов выражая свои нетерпение и негодование. — Ч-ш-ш, — Брок, добравшись до его члена, обвел языком головку и надавил кончиком на все то же чертово чувствительное место. — Барнс… — Да, — простонал Баки, выходя полностью, добавляя смазку и, наконец, толкаясь снова, достаточно глубоко, чтобы задеть простату. Набухшую, отозвавшуюся на прикосновение таким острым удовольствием, что у Стива потемнело перед глазами. Рыкнув, он поднялся на четвереньки, схватил Баки за задницу и вжал в себя, заставив войти на всю длину, чувствуя, как пульсирует внутри его член, как он сам сжимается вокруг него, остро чувствуя подступающий оргазм, балансируя на самом его краю, зная, что кончит от малейшего движения. — Блядь, не могу, — четко произнес Баки и несколько раз двинул бедрами, будто желая оказаться еще глубже, сжал бедра Стива и коротко вскрикнул. — Охуеть можно. — Язык, — рявкнул Стив, которому не хватило всего немного, и с облегчением принял Брока, взявшего сразу идеально быстрый, резкий темп, от которого под веками будто вспыхнула сверхновая, выжигая сетчатку, испепеляя дотла. Он жадно вскидывал бедра, кончая, даже не прикоснувшись к члену, который все же оказался у Баки во рту, отчего удовольствие снова взметнулось в нем, как пламя, едва не доводя его до потери сознания и сердечного приступа одновременно. Он упал ничком, легко удерживая на себе вес Брока, ослабевшей рукой подгреб ухмыляющегося Баки и закрыл глаза, чувствуя в теле отголоски пережитого удовольствия. Вот теперь точно все было хорошо.

Конец первой части