Марс сегодня яркий

День прошел почти лениво: разжившись у кузнеца топором и пилой, Стив ушел достаточно далеко в лес, чтобы найти сухостой. При его физической силе он повалил довольно толстое дерево минут за пятнадцать и принялся обрубать ветви, гадая, получится ли у него самостоятельно распилить ствол, когда к нему на помощь неожиданно пришел тот самый Олаф. — Давай подмогну, — предложил он и одной рукой перекатил жалобно хрустнувшее уцелевшими ветвями дерево. — Ты маггл. — Как мне сказали, сквиб, — хмыкнул Стив. — Магглом у нас был Брок, пока, как он выражается, не отрастил себе коня. Олаф несколько минут сосредоточенно обрубал ветки со своей стороны, а потом продолжил: — Ты смелый малый. Ваш третий вообще без тормозов, но ты вроде с соображением. На кой вам конь? С ними проблем — не оберешься. — А тебе? — переходя на “ты”, спросил Стив, легко поднимая толстую часть ствола на оставшийся пень, чтобы было удобнее пилить. Олаф уважительно присвистнул. — Силен. — Я суперсолдат, — ответил Стив, доставая пилу. Олаф молча полез в длинный чехол и вынул оттуда двуручную. — Так сподручнее будет. За час молчаливого сотрудничества они распилили дерево на круглые чушки и принялись колоть дрова. — Вот что, — наконец сказал Олаф. — Идем ко мне, пообедаем и поговорим. Дрова молодежь перетащит, все равно гоняют, задрав хвосты, я Фредерике скажу, чтобы организовала их. Теперь дров всем на неделю хватит. Стив, собрав инструмент, пошел за ним. Жил Олаф в большом доме, чем-то напоминавшем очень чистую конюшню — только низкая массивная мебель, которой было очень мало, странная лежанка с подушкой около нее. Больше половины единственной большой комнаты пустовало, а на чисто выскобленном полу виднелись следы от копыт, продавленные в относительно мягкой древесине. — Вот смотри, — заговорил Олаф, расставляя деревянные миски на прочном столе. — Подушка около лежанки — на ней Кайло спит, когда не в табуне, соскучится или еще чего. Грудью на постель ляжет, а нижнюю часть туловища на подушке кое-как примостит. Ни обнять толком, ни… — он отвернулся, нарезая хлеб, и продолжил: — Есть только стоя может. И то крутится постоянно, ногами переступает. Любиться и вовсе проблема. Я не кентавр, и он не человек. — Жалеешь? — спросил Стив. — Нет, — не раздумывая, ответил Олаф. — Я ведь великан на четверть, да еще и волшебства мне не досталось совсем, так, огонь зажечь да что простое начаровать. Ну, травы могу, какая для чего, зверя приманить. А для серьезной волшбы я не пригоден. Как и для семейной жизни. С юности в лесу, охотой жил, в сторожке, изредка менял место, чтобы не засиживаться, пока сюда не забрел. Я ведь Кайло жеребенком встретил. Любопытный он был да привязчивый. На меня-то так и не смотрел никто никогда. Огромный, неуклюжий, вечно в лесу, магии чуть. А тебе-то это зачем? — Затем, что мы с Броком вместе были до этого. И то, что он кентавр, по сути, ничего не меняет. Даже если назад перекинуться не сможет. — Он перевертыш? — Пока непонятно. Но это и неважно. Мы с Баки его не оставим. Олаф вздохнул, закуривая длинную трубку, и уставился в окно. — Ешь. Не буду тебя отговаривать. Испытания вы пройдете, это как пить дать. А вот что дальше делать будете — одному Мерлину известно. — Разберемся. — Разберетесь. Только захиреет он у вас без табуна. А вы в лесу. — Тут много женщин, и мужчины есть. Олаф странно хмыкнул и посмотрел прямо на Стива. Глаза у него были темные, почти черные, и Стив невольно задумался, сколько ему лет. По всему выходило, что немало. — Бабы, как романтика и катание на спинах жеребцов заканчиваются, многие домой возвращаются, хорошо, если не в тягости. Жеребцы, один хрен, больше в табуне времени проводят, друг с другом. Охотятся, воюют с кем-то, дерутся, на звезды эти свои смотрят, магичат. И Брок ваш будет. И законы ему не запрещают при этом перед другими жеребцами хвост задирать. — Твой Кайло задирает? — спросил Стив, которому очень не нравился разговор, но он был из тех людей, которые готовы слышать правду, какой бы она ни была, чтобы самому выбирать, принимать ее или нет. — Кто ж его знает. Я его намного старше, мудрее, терпеливее. Пока он ко мне возвращается, я буду ждать. — И мы будем, — поставил точку Стив, хотя ни на мгновение не поверил, что Брок будет “задирать хвост” перед кем бы то ни было. — Ешь, — тепло улыбнулся Олаф. — Тебе силенки ох как понадобятся сегодня. Ешь и иди к себе отдыхать. Табун на закате вернется. Стив наелся от души и горячей похлебки, и жареного мяса, и настоящего деревенского хлеба из печи. Олаф все подкладывал и подкладывал ему куски, улыбаясь куда-то в светлую бороду. — Хвалю, — наконец, сказал он, когда Стив отвалился от стола. — Кто хорошо ест, тот хорошо работает и любится без устали. Я бы на месте вашего жеребца поберегся. — Я его не обижу никогда, — честно ответил Стив. — И никому не позволю. Олаф вдруг хлопнул ладонью по столу и расхохотался. — Ой, умора. Иди, отдыхай, защитник! Кентавры — живучие агрессивные твари, даже акромантулы к ним не суются никогда. Сами кого хочешь затопчут, хоть оборотня, хоть дракона. Да не суетись ты, я сам приберу здесь. Иди к себе. Жди своих. Рад знакомству, чего уж, рад. Поблагодарив, Стив пошел обратно в селение, где, едва переступив порог пещеры, улегся на спальник и заснул счастливым крепким сном.