Чужими глазами

      Неделя. Что может произойти за это время? В общем-то, много чего. За неделю можно организовать небольшой тур по Европе. На неделю можно отправиться в гости к семье, да и даже за такой короткий промежуток времени устать от нее. За неделю можно сменить место работы, успеть заболеть, поправиться и… также можно понять, что рядом с тобой  отличный собеседник, которого теперь тебе хочется видеть как можно чаще, слушать как можно внимательнее, стать к нему как можно ближе. Всего неделя — а в душе такое чувство, будто вот он — человек, с которого пылинки хочется сдувать, которого хочется защищать и поить горячим шоколадом. Такие чувства сейчас сидели и в Минки. И он до сих пор не понимал, что это такое. А во всем виновата одна сложная, непонятная ему штука. И вот в чем она заключается.       Чувство жалости ко всему — вещь сама по себе жалкая. Тавтология тавтологией, но по сути так оно и есть. Знакомясь с определенными людьми и видя их кратковременное прошлое, сам невольно ловишь себя на том, что от тебя инициатива идет по одной простой причине. Ты ограничиваешь себя мыслями по типу: «И как мне теперь его бросать?», «Что с ним будет дальше?» и другими подобными, на полном серьезе берешь на себя чересчур много и как бы общаешься лишь потому, что по-другому быть не должно. И всегда ли это правильно? Конечно, у Минки и сейчас есть друзья, с которым он прошел через подобный этап отношений, некоторые из них даже лучшими стали. Но в общении с Ёсаном он вообще не понимал ничего.       Общение их изначально завязалось из-за Минки. Узнать Ёсана получше он захотел еще до того, как увидел его прошлое, из-за которого обычно и складывались какие-то связи. То есть его желание было превыше той жалости, которую он испытывал обычно. Так почему же он чувствовал себя таким виноватым? Чувствовал себя таким выжатым и неопределенным? Горло неприятно сдавливало глупое ощущение лицемерия по отношению к тому, кто так ему симпатичен. Неделю. Всего неделю он знал парня, но так хотел рассказать ему все, чтобы избавиться от этих оков.       С другой же стороны, Сон был рад, что хоть как-то отвлекает парня. Ему нравилось видеть, как Ёсан улыбался, как неловко он принимал предложение попробовать очередной десерт Минки, как он смеялся с его глупых шуток. Он знал, что тот чуть не ушел из жизни, но не знал причину. Он не хотел спрашивать его об этом, да и к тому же было бы странно. Но и притворяться, будто он ничего не знает, тяжеловато. Хотелось не просто видеть его улыбку в своем присутствии. Хотелось знать, что улыбка эта искренняя, что она не покидает его лицо с приходом домой, что парень не забивается в угол, как при их первой встрече. Уж слишком много мыслей и чувств за последнюю неделю, Сон Минки.       Юнхо теперь тоже знал, что за столько лет общения его другу понравился хоть кто-то. Сложно говорить о чувствах, но что-то там точно зарождается. Минки не стал рассказывать о попытке суицида, он ровным счетом ничего не говорил о Ёсане, но Хо сам видел, что что-то с ним не то. Он уже достал друга с просьбой рассказать ему чуть больше, но Минки с каменным лицом задергивал обратно каждую ниточку, которую Юнхо так тщетно пытался из него вытянуть.       Вот тебе и диссонанс во всех смыслах. И поделиться хочется, ведь это твой друг, и промолчать, ведь говорить за спиной совесть не позволяет. И тепло на душе от улыбающегося розового облачка напротив, и больно одновременно, ведь понимаешь, через что прошел и проходит сейчас человек. И неделя. За эту неделю столько всего произошло, но этого все еще так мало.

***

MingiPie (15:01) Я почти возле твоего дома, ты скоро?

cherry_bomb (15:01) Прости, я немного задержусь…

MingiPie (15:01) Что-то случилось?

MingiPie (15:03) Хён?

cherry_bomb (15:03) Я не могу найти новый свитер. cherry_bomb (15:04) Насколько ты близко? cherry_bomb (15:04) Кажется, это надолго… :/ Может, зайдешь пока?

MingiPie (15:04) Кк

      Уже минут через пять Минки стоял перед чужой дверью. Звонить сразу он не решался, стоял, мялся и думал, насколько же неловко приходить домой к человеку, который тебе симпатизирует. Будто вторгаешься на чужую территорию, будто вот-вот увидишь то, что видеть не должен.       Быстро придя в себя, он все же осмелился и нажал на маленькую кнопочку. В доме раздался звонок, послышались чужие шаги. Через мгновение напротив Минки стояла молодая девушка, которую он узнал сразу. Это была сестра Ёсана.       В голове начали виднеться невыносимые сцены: до боли в глазах белоснежная ткань, что в одно мгновенье становится ярко-красной, противный шум воды, крики... Увидеть такое снова он не был готов, но его то и дело отбрасывало к тому дню. Он будто сам все это пережил. Снова. — Привет. — Из воспоминаний Минки вытащил приятный голос. Он поднял глаза и увидел такое же красивое лицо. По-настоящему красивое, без всяких преувеличений. Но мордашка Ёсана все же была ему намного ближе. — Ты, наверное, друг Ёсана? Меня зовут Кан Лиён, я его старшая сестра. А тебя как зовут? Проходи поскорее!       Но все, что говорила Лиён после своего имени, Сон не слышал вообще. Его снова отбросило на два дня назад, отбросило в чужом теле. За рулем машины сидела миленькая длинноволосая девушка, чья внешность, вероятно, останется в памяти надолго из-за ее ярко-красных волос. Она сосредоточенно набирала сообщение, но отправить его не успела. Все это время вторая девушка наблюдала за ней из-за стекла справа. В ее глазах было что-то по-детски озорное, невинное. Это была Лиён. Она постучала по стеклу, а вторая подпрыгнула от неожиданности, затем резко открыла дверь. — Глупышка. — Хотелось как можно строже, а получилось так, будто девушка умилялась с попытки напугать ее. — Ючжин-и, а я скучала по тебе. — Лиён закрыла дверь. Заметив, что рядом с машиной никого нет, она приблизилась к девушке за рулем. Еще чуть-чуть — и поцелуй, но Ючжин резко остановила ее. — Ты говоришь, что скучаешь, но мы почти не встречаемся. Почему ты постоянно смотришь по сторонам, почему мы должны стесняться кого-то? — Ты ведь понимаешь, что… — Нет, Лиён, я не понимаю. Я понимаю, не привлекать внимания остальных, но почему ты так стесняешься пригласить меня к себе? Почему ты не можешь пригласить меня даже в качестве подруги? — Послушай, — девушка не успела ничего договорить. — Не послушаю. Сейчас мне нужно заехать в ресторан, там без меня не могут вообще. Домой тебя подбросить не успею. Увидимся завтра.       Прошел день, но встречи не состоялось. Все это время Лиён не находила себе места. Ей тоже не нравилось, что приходится вот так бегать, скрываться ото всех. Но как она может просто так подойти к брату и сказать, что уже год встречается с девушкой? Она боялась, что он не примет ее. Боялась, что увидит их вместе и сразу все поймет. Поэтому считала, что уж лучше просто промолчать, чем приводить свою девушку под маской лучшей подружки.       Сказать, что Минки в шоке, будет просто недостаточно. Он очнулся, но все еще не мог сказать ни слова, не мог выдавить из себя даже подобие улыбки. Нет, ему не было противно. Просто слишком много всего происходит неожиданного в последнее время.       Покачав головой, он все же представился и вошел в дом. Ёсан сразу пригласил его в свою комнату. Сегодня он был особенно взбудоражен. Он в спешке заглядывал под подушки, отодвигал какие-то вещи, все время шумел дверцей шкафа. Минки не понимал, что происходит. Понаблюдав за хозяином комнаты, он принялся разглядывать ее содержимое. И действительно, комната может очень многое сказать о человеке. Это как личный дневник. Сначала ты не понимаешь, почему в комнате такой беспорядок, но потом приходишь к выводу, что этот хаос по-своему милый. В одном из углов стояло кресло, на котором лежали не просто вещи, а свитера — кажется, основная часть гардероба парня. Все они были светлыми, на вид мягкими, с миленькими рисунками. На стене светло-коричневого цвета, прямо над столом, было множество разных полароидных фотографий, но ни на одной из них не было людей: либо цветы, либо животные, либо просто красивый пейзаж. На самом столе много всяких канцелярских принадлежностей, книг, косметики и аксессуаров. Мебель, кстати, тоже была светло-бежевой, поэтому Минки решил, что этот цвет был создан для Кан Ёсана. Конечно, после розового.       Но не может быть все так хорошо. Рядом с цветными и пушистыми вещичками, Сон заметил несколько коробочек и бутыльков с таблетками. Знакомые названия уж точно не были такими приятными, как все остальное в этой комнате.       Что же такого случилось у парня? Все, что находится в этих четырех стенах, — энциклопедия, по которой можно поверхностно понять хозяина комнаты. Когда-то все было просто прекрасно, но транквилизаторы и успокоительные, что так выбиваются из всей этой атмосферы, отвечают за какой-то переломный момент. И Сон Минки так хотел узнать об этом хотя бы чуточку подробнее. — Придется идти в этом. — Кан сказал это сам себе, но второй подхватил. Он увидел, как Ёсан разочарованно поднимает свитер, что лежит возле кровати. Находясь буквально в нескольких шагах от Минки, он снимает свой домашний свитшот и начинает переодеваться. Сон вздрагивает, когда видит белоснежную, такую хрупкую спину, а затем, переводя дыхание, отворачивается. Он успел уловить не только нежную кожу, но и забинтованные запястья, снова выбившие его из колеи. — Пойдем? — Уже через мгновение они стояли друг напротив друга.

***

      Погода сегодня была явно не для времяпрепровождения дома. Из-за яркого и теплого солнца ветер не казался таким холодным, а воздух был таким чистым, что возвращаться в душное помещение совсем не хотелось. Взяв кофе на вынос, Минки и Ёсан пошли в городской парк. Первый, как обычно, взял очередной десерт, которыми он часто угощал второго. Время близилось к вечеру. А день был таким чудесным, что ни тому, ни другому не хотелось его окончания.       За несколько часов они успели посетить парочку канцелярских магазинчиков, где Кан купил себе картриджи для своего фотоаппарата, скрепки и новенький блокнотик. Не обошлось и без нового свитера, на этот раз пастельно-оранжевого. Даже котиков успели покормить. После они немного побродили еще по городу в поисках интересных мест, но пришли к выводу, что как-то устали. Поэтому Минки предложил взять кофе и пойти в парк, в его любимое место. — Ты всегда сюда приходишь? — Ёсан отпил немного кофе. Орехово-ирисный латте уже не казался таким приторно сладким. Потихоньку его вкусовые рецепторы приходили в норму, да и сам он казался менее апатичным. Конечно, Минки было не с чем сравнивать, однако где-то в глубине души он надеялся, что Кан чувствует себя лучше. — Обычно, когда хочу побыть один. — Они стояли на мосту. По счастливой или нелепой случайности место это называлось «Мостом влюбленных». Но парк в такое время пустовал, да и постройка довольно старая. «Мост влюбленных» уже утратил свое прежнее свойство, и теперь просто оставался местом, с которого было хорошо видно город. — Редко здесь есть кто-то, кроме меня. — Он усмехнулся. — Красиво, — не очень-то многословно, но Минки было понятно по интонации, что Ёсану нравится, — И часто ты хочешь один побыть? — Раньше я хотел этого намного сильнее из-за определенных обстоятельств. Я приходил сюда с самого детства, пока остальные дети играли со своими сверстниками. Но сейчас… Знаешь, случается такое в жизни, узнаешь ты какую-то вещь внезапно и понимаешь, что почти все, что ты видел до этого, — просто мелочи? — Понимаю.       Кофе уже почти заканчивался и, казалось бы, пора расходиться, но Ёсан сегодня был разговорчивее, чем обычно. — Недавно я был готов пожертвовать всем ради этого одиночества, но, знаешь, — его голос дрожал. Минки понимал, о чем идет речь, и, как бы он ни старался, глаза его выдавали искреннее волнение. — Я понимаю, что больше не хочу этого. Так жаль, что я понял это только с помощью других, не сам. — В этом нет ничего страшного, хён, люди должны помогать друг другу. — Он попытался подбодрить. — Иногда ты сам должен к этому прийти. И не всегда твои решения так уж и правильны. — Говорил он так, будто взял вещь не того размера. Уж слишком просто. Но сам же он решил закрыть эту тему до неопределенного времени, поэтому перевел разговор в другое русло. — Есть еще одна вещь, из-за которой я до сих пор чувствую себя одиноко. — О чем ты? — Прости, если тебе противны такие разговоры. Я не знаю, почему мне хочется поделиться этим с тобой. Но, думаю, если ты общаешься с Саном и Уёном, открыто ненавидеть меня ты не станешь. — За что мне ненавидеть тебя, хён? — Минки прекрасно понимал, о чем идет речь. Но он боялся спугнуть, боялся сказать что-то не то. Но уж точно не чувствовал по отношению к Ёсану чего-то мерзкого. — Я — трусливый мальчик-гей, который не то, чтобы другим боится признаться, так еще и себе. — Минки понимающе кивнул и не стал прерывать собеседника. — Фактически, никто об этом не знает. Даже сестра. Знаешь только ты. И то это так спонтанно получилось, мне очень жаль. — Слушай, — Сон сегодня позволял себе слишком много. Он взял аккуратное личико в свои руки так, чтобы второй не смог прервать зрительный контакт. — В том, кто ты есть, нет ничего плохого. Не смей извиняться передо мной за это, не смей думать, что этим ты причиняешь неудобства другим. Их неудобства в том, что они просто не хотят тебя слышать и понимать. Но ведь не все люди такие, Ёсан-хён, далеко не все. Как я понимаю, у нас много общих друзей. Сан и Уён встречаются открыто уже год. И хоть кто-то посмел в открытую сказать им что-то? Нет. С родителями, конечно, посложнее было, но они справились, понимаешь? — Минки заметил, что по лицу Ёсана стекали еле заметные в темноте слезы. Он в отчаянии опустил голову, а затем, резко подняв, продолжил. — Я знаю твою сестру один чертов день. Я уверен, что она уж точно примет тебя. Ставлю свои ребра на то, что она не скажет тебе ничего плохого. Пожалуйста, полюби себя, прими себя, не бегай от проблем, которые сам себе придумываешь.       Не сказав ни слова, Ёсан просто уткнулся в грудь младшего. Говорить просто не было сил. Он устал. Устал во всех смыслах этого слова. Минки аккуратно обнял поникшего мальчика. В его объятиях он казался таким маленьким, таким до боли очаровательным. Такое чудо не хотелось отпускать, не хотелось терять.       Сердце будто привязали к машине и прокатили по асфальту. Так себя чувствовал Минки, зная, что ничем помочь он не может. Сколько же всего пережил Ёсан? Сколько раз он вгонял себя в такое состояние, и как, в конце концов, позволил ему сломать себя?       На улице становилось чуть холоднее, и Ёсан продрог, как маленькая сова. Они почти не говорили после этого. Вымотались знатно. И физически, и морально. Тогда Минки без всяких намеков предложил второму остаться у него, ведь в километре отсюда находилась его квартирка. Ёсан согласился, но перед этим предупредил свою сестру. Сон в глубине души даже порадовался за Лиён, надеясь, что та не упустит возможность помириться со своей девушкой.       Когда парни переступили порог небольшой студии, сил не было ни на что. Минки предложил чай, и пока он возился на кухне, Кан уже сладко сопел в чужой кровати.