Вернуть душу

      После того, как Тэхен увел ДиЁн, они направились вниз по тротуару и зашли в первое попавшееся придорожное кафе. К ним тут же подошел официант, предлагая занять столик в углу около панорамного окна. Туда они и направились.       Всю дорогу Ди молчала, а Тэхен и не был против. Сам еще не до конца готов обсуждать произошедшее.       Сев за столик им принесли меню, к которому они даже не притронулись, сразу сделав заказ. Оба были сконфужены и скованны в движениях. Ди постоянно прятала руки под столом и вместо слов просто кивала на вопросы официанта, а Тэ и вовсе заказал лишь кофе.       Между ними повисло молчание, которое грозило затянуться. Ди хотелось начать разговор, но любая тема казалась запретной. Будь то вопрос о погоде или о семье, все, что приходило в голову, было неуместно в данный момент. Поэтому она решила дождаться первого шага от Тэ. Но тот не торопился, и девушка все-таки нарушила тишину первой: — Неплохо целуешься… — Неплохо? — хмыкнув, переспросил Тэхен, — Ну, да, любая девушка целуется лучше меня.       После этой фразы ДиЁн посмотрела на парня и, поймав его взгляд, будто немо спросила: «Серьезно? Ты еще собираешься пускать шуточки на эту тему?». Но он тоже имел право обижаться на нее. — Извини, — Тэхен прокашлялся. — Немного нервничаю, а твой комплимент прозвучал как насмешка, ведь тебе не с чем сравнивать, с парнями-то ты не целовалась. — Целовалась… пару минут назад, — ответила Ди и отвела глаза в сторону, рассматривая как люди за окном сновали туда-сюда. Пустой разговор ни о чем, но он был необходим, чтобы подвести их к основной части беседы. — Вот как, — Тэхен глупо улыбнулся, но осознав ситуацию, снова стал серьезен. — Не хочешь спасибо сказать? — Спасибо?.. — Ди свела брови и вопросительно посмотрела на парня, но потом поняла, о чем он говорил, и продолжила: — Слухи в последнее время часто про меня ходят, так что я воспринимаю их как что-то «по умолчанию». — Говоря это, Ди смотрела ему в глаза. — Слухи? Хорошо, можешь продолжать врать мне или себе, не важно, но то что произошло утром — правда, и вчера ночью ты сама доказала мне это.       Девушка быстро заморгала, но глаза не спрятала. Ее тело потеряло стержень, и все, что сейчас ей хотелось просто встать и убежать. Убежать от разговора. — Я не хочу обсуждать это с тобой. Моя личная жизнь тебя не касается. — Тогда зачем ты вчера меня в нее посвятила?       ДиЁн чертыхнулась и прикусила язык. Все, что она говорила, противоречило ее же словам. То, что произошло за последние сутки, так сильно ее потрясло, что вся критичность ситуации не до конца еще дошла до ее разума, который создал себе некий вакуум в защиту от такой сильной волны. Сидела там, поджав хвост, а с каждой минутой толщина этого вакуума увеличивалась бы… если бы не надоедливый Тэхен, который вместо того, чтобы оставить ее в покое, махнуть рукой как и все — лезет в ее грязь еще глубже, пытаясь тем самым очистить ее, взяв удар на себя.       Тэхен же не мог понять, как ему действовать. Жест Ди настолько потряс его, словно она уничтожила целую культуру, к которой он привык и сломала систему. Но в то же время воспоминание прошлой ночи ранило его сердце, напоминая о безвыходности положения.       Девушка достала книгу из рюкзака, положила ее перед собой в раскрытом виде, уперлась локтями по обе стороны и уткнулась в нее взглядом. Тэхен понимал: она не читала, просто намекала, что разговор окончен. Но ему почему-то не было обидно. Даже если бы она кричала на него и толкала, он чувствовал, что нужен ей. Они оба понимали — его присутствие помогало ей держаться. И как только Ким удалится, Ди начнет себя поедать, загонять и топить, но Тэхен хотел быть тем, кто построит мост к берегу Ди и поможет ей не встретиться с дном. — Уходить не собираешься? — не отводя глаз от книги, спросила девушка. Ее даже не смущало, что она уже как минут пять пялилась в одну точку, даже не пробегая по строкам и не перелистывая страницу, тем самым выдавая себя с потрохами. — Чтобы ты смогла поплакать? — Ты плохо знаешь меня, если считаешь, что я буду плакать, — не меняя положения, ответила Ди, но в голове опять чертыхнулась, ведь Тэ снова попал в точку. Будет. Еще как будет. — Под этим словом я имел ввиду и все остальное: страдания, грусть, обиду… то, что произошло, не может остаться бесследно, ты в любом случае будешь плакать, когда я уйду. — Даже если и буду, что в этом такого? Когда внутри что-то плохое, нельзя это сдерживать, иначе оно будет заражать и портить все остальные чувства, надо просто это выпустить.       В словах девушки Тэ услышал вполне разумное объяснение. — Хорошо, тогда плачься мне. Оттого что ты выскажешь все это себе же, тебе не полегчает. — Тебе я свою душу раскрывать не собираюсь. — Вчера это уже сделала, — сказал Тэ. — Тэхен, почему ты здесь? — спросила девушка, и парень тут же стал хмурым. — Ты знаешь причину… — ладони парня вспотели, и теперь он отвел взгляд. Искреннее признание — не то, что давалось ему легко. — А ты знаешь ответ. — Но мне кажется обстоятельства поменялись и… — Мой ответ не изменится из-за этих обстоятельств. — Уже поздно, нужно было останавливаться, когда я распинался о твоей ориентации там, в университете. А ты прекрасно подтверждала тогда мои слова своим молчанием и ответом на поцелуй, а теперь что? — Я… мне нужно идти, — схватив рюкзак, ДиЁн встала из-за стола и спешным шагом покинула кафе. Тэхен и расплатиться не успел, как она уже перебегала через дорогу и скрывалась за поворотом.       Парень взял книгу, которую она оставила, и бросил в свою сумку, понимая, что это не случайная забывчивость, а намек, что она хотела продолжить с ним разговор, но не сейчас, а когда придет время, и она будет готова.

***

      С глубоким безотчетным вздохом, которого он, по обыкновению, не сумел сдержать, Юнги начал свой рабочий день: открыл папку на рабочем столе, начал просматривать предстоящие показы, новые и старые контракты, рекламные предложения по продвижению моделей. Все это туманом медленно проплывало перед его глазами и не запечатлелось в памяти. Вся она была занята одной лишь девушкой… Хиде рано утром улизнула от него, оставив простой, но вкусный завтрак. Юнги до сих пор ощущал фантомный вкус обыкновенной яичницы во рту. А его тело покрывалось мурашками, когда он вспоминал прошлый вечер.       Под покровом ночи их тела сошлись воедино, а их тени от лунного света слились в один силуэт. Это была самая долгая и сладкая прелюдия.       Девушка совершенного его не стеснялась, смело предстала тогда нагой и позволяла касаться себя везде. Юнги это понравилось, он потерял голову, ведь давно не занимался любовью. Сексом — да. Но то, что происходило между ними с Хиде, можно описывать лишь в стихах и лирическо-эротической прозе. Было столько ласки и нежности, каждое касание — было касанием ни к телу, а к душе. Каждое движение исходило от сердца. Стоны, вздохи, слова — их было бесчисленное множество, но все они меркли на фоне тишины, в которой они пролежали почти час после своего соития, каждый думая о своём. И хоть мысли их разнились, тематика одна: их будущее. Совместное будущее.       Юнги улыбнулся и не заметил, как пролетело время до обеда. Он захлопнул MacBook и лёгкой походкой направился в рекламный отдел. Знал, что Хиде сейчас на съемках, но хотел сделать ей сюрприз по-своему, то, что она точно оценит. Первый показ. Да, небольшой, не от легендарного бренда, как Gucci или Channel, но от нового, подающего надежду бренда.       Заниматься делами, касающимися ее, было приятней. Он с охотой взялся самостоятельно за дело и закончил довольно быстро. Осталось лишь дождаться вечера и предвкушать, как сильно она будет радоваться его подарку. Ну а потом можно подумать и о благодарности…

***

      Это был худший урок из всех, что она отвела.       Персик виновато поджимала губы перед Миа, ведь все время летала в облаках, допускала ошибки и не слышала свою ученицу. «Возьми себя в руки», — говорила она каждый раз, когда вместо математических формул перед глазами появлялся образ Чимина, а в ушах звучал его мягкий голос. «Это так глупо», — говорила она про себя и тут же краснела, пока Миа озадаченно ее изучала. Подопечной не нравилось, как вела себя ее преподаватель. Это была не «она», не ее Персик, которую хотелось звать «Онни», а неуверенная и растерянная девчонка. Такую и слушать было неинтересно, и раздражало то, что она вечно переспрашивала ее вопросы. С Персик определенно что-то было не так. И Миа немедленно поинтересовалась, только закончилось время, когда между ними были отношения преподаватель-ученица, и она могла неформально с ней поговорить. — Что-то случилось? Ты какая-то потерянная. — Нет, тебе показалось, — собирая вещи, ответила Персик, даже не посмотрев на девчонку. — Ты можешь мне рассказать, мы ведь подруги, — не унималась Миа, а Персик чуть не хмыкнула с ее слов.       Как бы хорошо Миа не относилась к Персик, та в делах касающихся дружбы была очень привередливая, и хоть на дружеском поприще у нее не все гладко, она по-прежнему не считала другом никого кроме Ди и Хиде. А Миа… работодатель? Коллега? Кто угодно, но только не «друг». Эту девчонку она раскусила уже на третьей их встрече. Миа не та простушка и пай-девочка, которую так упорно пытается выдать за себя. Она не знала, какие у них с Чимином отношения. Он про нее ни разу не обмолвился, а Миа… Персик замечала, что та каждый раз сжималась, стоило брату появиться на пороге. Сначала та испытывала неприязнь и еще больше невзлюбила Чимина, надумав себе, что он каким-то образом унижал свою сестренку, но теперь, когда обстоятельства повернулись на сто восемьдесят градусов, она посчитала правильным не лезть в их семейные отношения. Тем более, теперь у нее имелись свои заботы и своя личная жизнь…       Личная жизнь. Персик каждый раз задерживала дыхание и с замиранием сердца думала о смысле этого словосочетания. Казалось личная жизнь и Персик никогда не будут совместимы, вот учеба и Персик — да, но это… Девушка еще в школе решила, что пожертвует своим женским счастьем ради карьеры. Вместе с этим в ней постепенно начали развиваться феминистские наклонности и понятия о равноправности мужчин и женщин. Что место девушки может быть не только у плиты дома, но и в политике, и в медицине, и в правоохранительных органах, и во многих других местах, где раньше был запрет. Сначала было трудно. Девичье сердце то и дело попадало не в те руки, чувства брали верх над разумом и толкали на необдуманные поступки. Но к счастью девушки, симпатия всегда была невзаимной и ее отвергали парни, к которым она питала сердечную теплоту. Со временем это Персик закалило, и она вовсе перестала нуждаться в отношениях. Теперь же появился Чимин. Он хоть и был красавчиком, но девушка уже давно миновала то время, когда внешность парня могла привлечь ее и зацепить. Потом она не заметила, как все закрутилось, и девушка стала выделять его из толпы, и возвышать в собственных глазах. Ведь несмотря на то, что он видел ее насквозь, смог остаться рядом, а не просто исчезнуть из жизни девушки, высказав ей все то, что открыло глаза.       «Буду через пять минут», — гласило сообщение, только что пришедшее на телефон Персик, и которое сильно заинтересовало Миа, что та аж попыталась заглянуть в гаджет. — Что ты делаешь? — спросила Персик, пряча телефон. — Кто пишет? — натянуто улыбнувшись, спросила Миа.       Персик хотелось нагрубить. Хоть этот жест и разозлил ее, но она сдержалась, произнеся: — Неважно.       Важно. Потому что у Миа начали потеть ладони и на душе стало как-то неспокойно и холодно. Появилась пассивная агрессия и нарастающая ревность.       А Персик почти тут же забыла об этом инциденте, потому что написал он . Чимин не забыл то, что произошло вчера, не было пустым моментом. И они скоро увидятся, чтобы обсудить это. Как только девушка подумала о вчерашнем вечере, Чимин вошел на кухню. Персик и Миа настолько погрузились каждая в свои мысли, что обе не услышали, как тихо хлопнула входная дверь. Появление парня оживило каждую по-своему. Персик сначала потерялась, пряча глаза, ладонями сильней сжала сумку, но Чимин поймал ее взгляд и подмигнул ей. И тогда она успокоилась. Миа же с подозрением начала наблюдать за братом, и с каждой минутой взгляды Чимина подтверждали ее подозрения.       Это он писал Персик.       Сомнений не осталось, когда он сказал: «Нам пора». Нам. НАМ! И увел девушку, сказав, что отвезет ее домой.       Миа сжимала кулаки под столом, пока пыталась выдавить улыбку на прощание от Персик и как только дверь за ними закрылась, девушка с размаху сбросила все, что лежало на столе, тяжело дыша и наблюдая за ними через окно.

***

      Когда Персик вышла из дома следом за Чимином, то она чеканила свой шаг как на параде, нервничала и сжимала сумку в руках. Ситуацию усугубил неожиданный жест Чимина, когда он открыл ей дверцу машины. Девушка сначала впала в оцепенение, но потом быстренько села в салон, самостоятельно пристегивая ремень безопасности, пока Чимин не решил сделать это сам.       Пак же был спокоен, или ей так показалось. Но авто он вёл уверенно. Музыку не включил и это могло означать, что он собирался завести разговор, но парень продолжал молчать, а Персик слишком нервничала, чтобы самой начать разговор. Но чем дольше они ехали и молчали, тем девушка становилась спокойнее. Размеренное движение авто по городу и приятные картины за окном, своеобразно ее успокаивали. Через некоторое время, они оказались у подъезда ее общежития. Девушка поджала губы, немного огорчившись и подумав, что разговора так и не будет, но Чимин снова ее удивил. Он повернулся к ней корпусом, облокотился о стекло головой и с улыбкой принялся смотреть на нее, не упуская ни одной детали ее мимики.       Персик же снова занервничала. Умел Чимин поиграть над эмоциональным состоянием девушки: то позволял комфорт рядом с собой, то неловкость. — Ну что? — не выдержала девушка и спросила.       Голос из-за долгого молчания был немного хриплый, отчего она тут же зарумянилась и отвела глаза, смотря вперёд. Там был серый фасад здания. Очень интересно, ничего не сказать… но его рассматривать всяко лучше, чем смотреть в пронизывающие глаза Пака. — Забавная ты… Вчера была смелее и чуточку открытее, сейчас же снова закрываешься от меня, — хоть Чимин и говорил спокойно, но глаза выдавали его разочарование.       Парень понимал, что о личной жизни девушки не знал ровным счетом ничего. Ни с кем она была близка, ни какими были ее прошлые отношения, может она встречалась с уродом абьюзером, или же вообще не было опыта в отношениях. Поэтому он не собирался упрекать ее ни в чем, а скорее честно сказать, что его огорчало, ведь он желал стать ближе и хоть это и неправильно, но он хотел, чтобы их отношения развивались как можно быстрее. Чимин Хотел поскорее забыть свою сестру и все что с ней связано, и начать относится к ней, наконец, как к младшей сестре. — Я не ты. Это Пак Чимин в круговороте быстрых связей научился уверенно держаться рядом с девушками. У меня такого опыта нет, и мне неловко… Поэтому перестань так на меня смотреть! — Персик говорила все это, смотря вперед, потому что по мере слов краснела все больше, ведь это была своего рода маленькая исповедь.       Ну вот и ответ. У неё не было опыта.       Чимин сначала хотел высказаться насчёт «быстрых связей», но потом поджал губы и постарался ее понять. Он тоже перевёл взгляд вперёд, на лобовое стекло и уставился на здание спереди. — Я просто соскучился. — Ну хватит! — не выдержав, воскликнула девушка и, хоть и была красной как помидор, но посмотрела на парня. — Хватит вести себя, словно мы уже встречаемся, это… этот момент, который произошёл вчера, ты не хочешь о нем поговорить? Объяснить? Какие у тебя на меня планы? Поиграть и бросить? — Поиграть? Каким из своих действий или слов я позволил тебе так думать? Нет! — Чимин перенял настрой девушки и теперь тоже был немного взволнован внутри и настроен на серьезный разговор. — Просто… я думал, и так понятно… — Что? — спросила девушка. — Что мы вчера поцеловались, и ты в пьяном состоянии наговорил мне, о чем, возможно, жалеешь? — Да откуда ты вообще берёшь эти предположения? — изумился Чимин логике девушки. Вечно они все запутывали и подвергали сомнению самые безобидные моменты. — Я был пьян, не спорю, но я отчетливо помню, что было и что говорил, а ещё я помню, как приятно было у меня вот тут, — Чимин приложил ладонь к груди, — когда я целовал и обнимал тебя. Так что ты завязывай с этим! Я не собирался с тобой играть, все серьезно…       К концу своих слов и Чимин уже был слегка смущён своими словами. Сердце колотилось и горло пересохло. Говорить такое неимоверно трудно, потому что каждое слово вставало поперёк горла. Но он знал, что это всего лишь с непривычки. Дальше он сможет говорить Персик вещи ещё более смущающие и ванильные, но уже уверенно.       Реакция девушки была ожидаема. Она замолчала и посмотрела своими большими глазами на парня, но словно сквозь него. Смотрела внутрь себя. Ей стало жарко. Стало приятно. Стало спокойней, хоть и сердце билось внутри так громко, что заглушало ее мысли. Они, к слову, были так запутаны. Словно клубок из тысячи ниток, и каждая имело сотню узлов. Чимин ассоциировался с ним. Такой же сложный и запутанный, но она словно только что смогла распутать один из узлов и это придало ей уверенности и храбрости. — Значит… мы и дальше продолжим видеться, и даже будем целоваться?.. — девушка от растерянности попыталась сформировать вопрос из летающих беспорядочно слов в ее голове, но вышло, что вышло. — Ну, можем и не только целоваться… — не удержался Чимин и двусмысленно улыбнулся, но увидев на девичьем лице плохо скрытый страх, дал себе за это мысленно подзатыльник и сказал: — Я имел ввиду: держаться за руки, гулять, свидания… — Да, я так и подумала… — Да, конечно, по твоему лицу было видно, что ты подумала далеко не об этом. — Пак улыбнулся, на этот раз умиляясь. Никакой пошлости, лишь легкий флирт.       В машине снов повисло молчание, но ненадолго. Пак сделал первый шаг: — Раз уж ты первая заговорила о поцелуях, может… — Чимин потянулся к ней, преодолевая расстояние.       Девушка сперва резко отклонилась назад, но потом поборов смущение, просто прикрыла глаза в ожидании.       Пак долго себя ждать не заставил. Его губы коснулись ее почти сразу же, но это трудно было назвать поцелуем. Он лишь прижался к ней, но не стал делать ещё какие-либо движения губами, чтобы углубить поцелуй. Ему тоже было неловко. Все же вчера алкоголь сыграл свою роль и придал парню больше смелости. Сейчас же он был зажатым и думал во время поцелуя вместо того, чтобы просто наслаждаться. — Мхм… Чимин, уже дышать нечем, — проговорила Персик в губы Пака, так как тот задумался и не заметил как с минуту просто прижимался к ее губам.       Провал. Чимин тут же отпрянул прокашлялся и отвернулся к окну, снова рассматривать здание. Внутри все горело от стыда. Самый провальный поцелуй. Он перенервничал? Замешкался? В любом случае, ему было стыдно. Сам полез и сам же облажался. А может она больше не захочет его целовать, подумала, что он всегда так целуется, словно неопытный девственник. — Чимин? — Да? — ответил он, но не посмотрел на неё. Стыдно было в глаза смотреть. Но девушка не ответила, и он решил все же взглянуть. Едва Чимин повернул голову в ее сторону, его губы накрыли девичьи. Все произошло так быстро, что Пак чуть не оттолкнул Персик, которая крепко держала его лицо в своих ладонях и начала углублять поцелуй.       Удивление, оцепенение и страх повторно облажаться. Но он откинул все сомнения прочь и просто отдался моменту. Позволил своим рукам тоже прикоснуться к ее телу, а потом уже и сам углубил поцелуй. Конечно, со стороны они казались школьниками, целующимися впервые, но для них все казалось почти идеальным. Они оценивали поцелуй чувствами, которые испытывали, а не опытом.

***

      Чимин вернулся домой той самой легендарной летящей походкой. Улыбка не сходила с лица и ощущалась легкость во всем теле. После их поцелуя в машине оба заметно расслабились и уже более открыто смогли смотреть друг на друга и разговаривать. Они просидели в машине почти три часа, болтая о незначительных вещах, изредка разбавляя беседу поцелуями, пока Персик не позвонила подруга и не попросила прийти в общежитие как можно скорей. Они долго прощались, а потом Пак еще какое-то время стоял у подъезда.       Вернулся домой он уже поздновато, потому что попал в вечернюю пробку, но родительской машины до сих пор не было дома. Он отправил отцу сообщение, интересуясь, когда родители вернуться и, оставив машину в гараже, отправился в дом. Сегодня он хотел поужинать всей семьей. Пусть и не в теплой атмосфере, пусть родители и не разговаривали уже давно друг с другом, но они по-прежнему считались семьей. И само их присутствие согревало парню сердце, тем более он был в таком хорошем настроении, что даже возможная ссора родителей не огорчила бы его. — Я дома! — крикнул Пак, появившись на пороге.       Парень не ждал ответа, знал, что сестра где-то дома и скоро подойдет. Держа на кухню, он уткнулся в телефон, и выбирал ресторан, откуда можно было заказать вкусный ужин, но, проходя мимо лестницы, ведущей на второй этаж, парень бросил быстрый взгляд в ту сторону. И тут же замер, чуть не выронив телефон их рук.       Там спускалась по лестнице медленной, лисьей походкой, Миа, укутанная лишь в короткое полотенце. Ее мокрые волосы были перекинуты назад, поэтому взору Пака предстали ключицы девушки и аппетитный вырез груди, туго сжатой полотенцем.       Пак сглотнул и не сразу, но смог взять себя в руки и произнести: — Я хочу заказать ужин, ты не против стейков? Или хочешь что-то другое?.. — голос Чимина дрогнул. Ему было страшно. Очень страшно. — Я бы съела чего-нибудь горячего… — низким голосом проговорила Миа, лукаво улыбнувшись.       Настоящая лиса. Она наслаждалась реакцией своего брата и умело им играла. — Миа?.. Все нормально? — сглотнув и сделав шаг назад, спросил Чимин так как девушка спускалась все ниже и остановилась на последней ступеньке совсем близко от него, что он почувствовал такой знакомый запах ее геля для душа. — Ты ведешь себя странно. — Думаешь? А разве тебе не нравится? — Что? — Чимин опешил от ее вопроса, и его тело забилось в мелкой дрожи. Страх, что она могла знать его тайну, пронзил все тело.       Миа не ответила, вместо этого убрала руку, которая придерживала полотенце на ее груди, и оно медленно сползло с ее тела, падая к ногам.       Послышался звук. Телефон Чимина упал и экран треснул от удара о кафель.       Мия смотрела прямо в глаза Паку, продолжая стоять перед ним совершенно голой. Она ожидала немного иной реакции: растерянности, желания, злости, но точно не боли. Да, именно боль была в глазах Чимина, а еще разочарование. Но не в ней, а в себе. Он медленно опустился перед ней на колени и из его глаз потекли слезы. Миа ошарашенно смотрела на брата и даже на мгновение ощутила себя виноватой, но потом вспомнила, как сильно она страдала, когда впервые узнала что Чимин ее любил вовсе не как сестру. Она тогда плакала ночами напролет, ведь понимала, что потеряла своего брата, который заботился о ней как о сестренке, получив взамен брата-извращенца, который ночами дрочил на нее в соседней комнате и во сне стонал ее имя. Девушка решила, что пришло время и ему почувствовать то, что чувствовала она. — Прости… — Тихо произнес Чимин, смотря в пол. В глазах было слишком много стыда и боли. Внутри словно поставили черную метку, из-за которой сжималось все, причиняя неимоверную боль. Пак прочувствовал всю ту мерзость, которой жила Миа все эти годы, когда Чимин прикасался к ней, желая лишь утешить себя, не думая, каково ей. — Что ты делаешь? — спросила Миа, чувствуя как к горлу подступал ком. — Разве не об этом ты мечтал? Посмотри же! — крикнула она, но Чимин не поднял головы. — Прости, — все, что смог ответить ей брат.       Но ей не это было нужно. Она устроила это все с определенной целью, и Чимин вел себя не так как ей хотелось. — Посмотри на меня, я же тебе нравлюсь, — сжимая руки в кулаки, сквозь зубы проговорила девушка в приказном тоне. — Хватит, прошу тебя. Скажи просто, чего ты хочешь. — Тебя. — Что? — Пак, наконец, поднял глаза, но не посмотрел на ее тело, а взглянул в глаза. Когда он упустил тот момент, во время которого его маленькая сестренка превратилась во взрослую девушку? — Я тебе нравлюсь?.. — единственное, что пришло в голову Паку, чтобы объяснить как-то этот бардак, который устроила его сестренка. — Что? — смеясь спросила Миа. — Ты серьезно? Если бы ты мне нравился, то мы бы переспали еще тогда, когда я узнала, что ты на меня дрочишь! — Тогда в чем дело?! — не выдержал парень и повысил голос, больше не в силах выносить то, что давило на него изнутри. — В Персик! Она мне нравится… — Что? — А чего ты ожидал от нашего с тобой воспитания? Согласись, наши строгие родители не давали нам свободы действия, у тебя не было женского окружения кроме меня, вот ты и начал свое половое созревание с подглядывания за мной в душе. У меня же было только женское общество, няни, учителя репетиторы… это лучше, чем если бы мы трахались друг с другом пока наши родители на работе. — Миа… что с тобой стало, я тебя не узнаю, — Чимин опешил от таких слов. Будто бы даже лицо её поменялось: черты лица стали более острыми и строгими, больше не было тех её пухлых детских щек. Перед ним стояла девушка и далеко не невинная, как он некогда считал. — Welcome to my dark side, братик, — с усмешкой проговорила Миа, поднимая полотенце с пола, а потом направилась к себе в комнату, оставляя Чимина разбираться со всем этим наедине.       Телефон, что валялся на полу, загорелся, оповещая, что пришло сообщение.       «Мы не придем, поужинайте с Миа вдвоем», — ответил отец Чимину. Пак резко схватил телефон и со всей силы бросил его об стену, прокричав: — Ненавижу!       Парень шмыгнул носом и медленно встал с колен. Это все они. Родители. Они виноваты, что они с Миа выросли такими испорченными и сломанными. Вечно оставляли их вдвоем, заставляли быть близкими друг к другу, говорили, что они должны любить друг друга, но не говорили как именно.

***

— Где ты так поздно ходишь? — даже не поздоровавшись, набросилась Хиде на Персик, стоило той переступить порог их комнаты. — Какое тебе дело? — ответила Персик, но не зло, а с улыбкой. — Ты сегодня была в университете? — снова задала вопрос Хиде. — Нет, у меня не было сегодня пар, — сбрасывая сумку, ответила девушка, но начала хмуриться, ведь не спроста подруга так интересовалась ее жизнью. — Я тоже не была… — тяжело вздохнув, грустно сказала Хиде.       Персик хотела спросить в чем дело, но подруга ее опередила, достав телефон и протянув его ей. На экране была фотография и девушке пришлось присмотреться, чтобы хорошенько разглядеть, что там изображено. Рассмотрев, наконец, ее глаза расширились, и она испуганно посмотрела на подругу. — Откуда это у тебя? Ты звонила Ди? — Мне знакомая с универа утром прислала, но я была занята, так что увидела уже вечером. Я звонила Ди, но телефон отключен, приехала сюда, а тут никого нет, и я набрала тебе.       На фото, которое Хиде показала Персик, было запечатлено, как весь хол был увешан фотографиями, где Ди целовалась с девушкой. Подруги прекрасно знали о ее ориентации, но то что теперь узнали и все, заставило их сильно волноваться за подругу. — Что делать будем? — спросила Персик. — Ждать, не пойдем же мы искать ее по огромному Сеулу. Она может оказаться где угодно… — Мне так стыдно, — сказала тихо Персик. — Мне тоже… но об этом мы поговорим потом.