Вернуть душу

      Время уже было за полночь когда дверь комнаты в общежитии тихонько открылась, впуская девушку. ДиЁн старалась быть тихой, не включала свет, чтобы не разбудить своих соседок и сразу прошла в ванную комнату. Там Ди включила свет и принялась умываться. После душа она подошла к туалетному столику и провела ладонью по запотевшему зеркалу, дабы увидеть свое отражение. Лицо было опухшее, глазные яблоки ещё слегка красными, а кожа казалась такой бледной и безжизненной, будто на неё смотрел труп. Почистив зубы, девушка покинула ванную стараясь быть по-прежнему тихой, но стоило ей войти в комнату, как свет загорелся и на неё уставились две пары усталых, не спавших глаз. Хиде сидела на своей кровати, а Персик стояла у выключателя. Обе потратили очень много сил и нервов пока ждали девушку. Они воображали вплоть до того, что Ди могла совершить суицид, но вот она стояла перед ними целая и невредимая. Злость и ярость, копившиеся все то время, что они были в ожидании, улетучилась, а на смену пришли покой и облегчение. Первой не выдержала Персик, она бросилась к подруге и крепко-крепко ее обняла, уткнувшись лицом ей в плечо. Хиде повела себя более сдержанно и просто одарила подругу мягкой улыбкой. И Ди сдалась. Обняла Персик в ответ и тихонько так заплакала. Она не знала, что ее ждёт завтра, продолжиться ли травля или Тэхен и вправду развеял все их подозрения, но произошедшее сегодня таким тяжелым грузом лежало у неё на душе, что выплакаться было необходимо. Персик крепче прижала подругу, давая понять, что она рядом. — Прости, Ди, что тебе пришлось пережить такое в одиночку… — прошептала Персик. — Если можешь, то расскажи, что произошло, просто ни меня, ни Персик не было в университете, — попросила Хиде. Ей важно было знать, что конкретно свалилось на плечи ее подруге.       Диен вытерла слёзы тыльной стороной ладони, глубоко вздохнула и произнесла: — Столько всего, что я теряюсь, не зная с чего начать…       Вразброс, упуская мелкие моменты, но Ди пересказала подругам произошедшее. Говорить было трудно, ибо каждое слово вставало поперек горла, особенно та часть с Тэхеном. Она оказалась для неё самым тяжелым пережитым моментом из всех. Хоть девушка и отшутилась от парня, но тот поцелуй дался ей с трудом, особенно на глазах у Риа. Ди разочаровалась в ней, но злости не было. Она знала какие у неё были чувства к Тэхену и все, что Риа делала — было ради своей любви, а за такое Ди винить ее не могла. Сама наверное поступила бы также, а может и хуже, ведь когда в сердце лишь один человек, то остальные уже казались неважными, а их чувства пустыми и ненужными. Ди знала это, потому что сама готова была отвернуться от всех и предать каждого ради той, кого любила. Ей не особо были знакомы чувства сострадания и жалости. Она себя-то не жалела, так почему должна жалеть остальных?       Хиде и Персик выслушали молча. Конечно, внутри у них то и дело вспыхивало, особенно у Песрик, когда она услышала о поступке Риа. Хотелось вырвать той все волосы и проучить, как она того заслуживала. А Хиде лишь поджимала губы и представляла, каково было ее подруге быть в самом эпицентре, но больше ее заинтересовал момент с поцелуем, и что Ди не оттолкнула Тэхена, а решила подыграть. Она давно уже заметила, как Ди выделяла Тэхена на фоне остальных. Делала ему поблажки, избегала, но держала всегда рядом. И почему-то, где-то в глубине души, у Хиде появилась маленькая надежда, что у Ди ещё есть шанс на будущее. Нормальное будущее с мужчиной.

***

      Мин нервно постукивал пальцами по рулю автомобиля, ожидая девушку у ворот университета. Сегодня он планировал преподнести подарок Хиде и провести с ней весь вечер, перенеся свою работу на завтра. Девушка показалась на выходе из здания и сразу отыскала глазами машину парня. Юнги начал неосознанно улыбаться и помахал рукой. Хиде ответно улыбнулась и подошла, но не к пассажирской стороне, а к водителю.       Юнги опустил окно и вопросительно посмотрел на девушку. Хиде быстро наклонилась и чмокнула парня в губы, отчего тот слегка опешил, а потом начала извиняться, состроив невинные глазки: — Прости, но я сегодня тоже возвращаюсь в общежитие, — поджав губы, произнесла девушка. Стыдясь, что вчера, даже не предупредив парня, уехала, думая лишь о Ди. — А-а-а, не думал, что вы помиритесь так быстро… ну что ж, я рад… рад, — проговорил Юнги и мягко улыбнулся.       Конечно, он был расстроен, ночи без неё вновь станут холодными. Но видеть, как оживилась девушка и что теперь впредь ее больше ничего не тревожило, несомненно радовала парня. Тем более он понимал, что они видятся не в последний раз, а тот, кто ждет, обязательно дождется. — Не обижаешься?.. — погладив парня по щеке, спросила Хиде. — Конечно нет, — парень накрыл ладонь девушки своей и слегка потерся о неё. — Ну давай, я хотя бы тебя до общаги довезу.       Девушка широко улыбнулась, вприпрыжку обошла машину и села внутрь.

***

— Вот такие дела… — подытожил свой рассказ Пак. — Постой, Персик, это неприятная подруга ДиЁн? Это она нравится тебе и твоей сестре? — переспросил Тэхен, пытаясь разобраться в ситуации друга.       Чимин укоризненно посмотрел на Кима. — Она не неприятна, просто ты плохо ее знаешь, — сказал он и отвернулся, смотря вперёд. — Ну да… — выдохнул Тэ и тоже посмотрел перед собой.       Парни сидели у Тэхена дома в гостиной, так как Пак без предупреждения просто явился ни свет ни заря и сообщил, что ему нужно поговорить с ним. Тэхен не хотел кого-либо видеть, но выгнать друга не мог, хотя бы потому, что, как оказалось, он скучал по нему. Отец Тэ уехал, да и вообще последний месяц часто был в разъездах, так что общество Тэхена сократилось до одной лишь ДиЁн, и ее в последнее время было слишком много.       После такой откровенной исповеди Пака стоило выдержать паузу, чтобы каждый смог по-своему переварить это и ещё раз взглянуть на ситуацию.       Тэхен так сильно был увлечен своей личной жизнью, что совсем забыл о друзьях. Теперь же ему казалось, будто они с Чимином не виделись вечность и все произошедшее с ним и Паком, казалось, будто началось и длилось уже очень давно. На деле же, прошло всего два с половиной месяца.       Тэхен был удивлен всему, о чем ему поведал друг. И тому, что он наконец-то заинтересовался кем-то, кроме сестры, и тому, что его сестра оказалась лесбиянкой. И это уже второй раз, когда он вживую слышал и встречал таких. Тэхен теперь, словно открыл для себя еще одну сторону вселенной, с которой ему впредь придется свыкаться. Но то, что Мия оказалась необычной, уже не так сильно удивляло его, нежели, когда это сделала Ди. О ней он пытался думать меньше, и слава его выдержке, Тэхен сейчас благодарил всех Богов, что с утра он вытерпел и не накурился, потому что Чимину нужна была поддержка друга, а не просто тело в состоянии нирваны. — И что ты собираешься делать? — спросил Ким, прерывая тишину. — Я не знаю, — устало выдохнул Пак. — Миа мне угрожала, а я до сих пор не могу отойти от этой новости. Все кажется таким нереальным… — Как я тебя понимаю… — согласился Ким. — Ты хоть раз встречал лесбиянок? — вдруг спросил Чимин. — Я имею ввиду, они ведь не отличаются от обычных девушек, хотя я представлял себе их немного иными, словно другую расу, понимаешь? Это так глупо, — усмехнулся в конце он. — Нет… — неуверенно ответил Тэ, — не встречал.       Он не хотел раскрывать тайну ДиЁн, считая, что не имел права. Ведь это ее секрет, и только она решала, кому его поведать, а кому нет. — Вот дерьмо… — На столешнице, около кресла, на котором сидел Пак, засветился телефон, и на экране высветилось имя Персик. Она звонила ему. — Черт, я не готов сейчас с ней разговаривать. — Уверен? Может ответишь? — Нет. — И Пак отклонил звонок. — Я не знаю, Тэхен. Просто, когда я с ней, то не пытаюсь разглядеть в ней Мию, не сожалею, что на ее месте не моя сестра, я наслаждаюсь, мне спокойно на душе и совесть на мгновение перестает грызть меня изнутри, и я просто попадаю в ее мир. Я поглощен ею и не думаю ни о ком больше. И она даёт мне надежду, что у меня не все потеряно. — Но… ты не взял трубку, потому что чувствуешь вину. Перед Миа? Или перед Персик? — догадавшись, спросил Тэхен. — Я не могу по-другому, Тэхен, ты только подумай — Миа знала о моих чувствах к ней, и это ужасно! Ужасно! Во сколько лет она узнала об этом? В пятнадцать? Раньше? Ты только представь, как пострадала ее психика, когда она увидела, как старший брат дрочит на ее нижнее белье! Я мерзок, теперь я понимаю это… А ещё, я узнаю, что нам понравилась одна и та же девушка, что, если Миа чувствует по отношению к Персик то же, что и я? Что, если Миа тоже забывает о всей той грязи, в которую я ее окунул, рядом с Персик? И я… я не могу отбирать у неё этот шанс на умиротворение в душе. Я не могу забрать Персик себе. — Как это… — Тэхен пытался подобрать слова, — …необычно. — А у тебя что? — вздохнув, спросил Чимин, потому что хотел быстрее отвлечься от этой темы. — Что там с вашим соревнованием с Чонгуком? И вообще, где наш младшенький? Я его давно не видел. — Понятия не имею, — хмуро ответил Ким.       Чимин подловил то изменение в настроении друга, при упоминании о Чоне. Нахмурившись, он повернулся к нему всем телом и пристально посмотрел в глаза. — Что? — спросил Ким. — В последний раз я видел вас вдвоём в больнице, и вы вели себя как засранцы, а теперь один вас пропал. Что происходит? Вы поссорились? — Пф, уже давно, — фыркнул Тэ и отвернулся от глаз Чимина. — Слушай, может накуримся или что другое? — Я думал, ты завязал, — сощурив глаза, ответил Пак. — Все очень сложно: я то не курю три дня, сдерживая себя, то ухожу в отрыв, накачивая себя всякой дрянью, и это хуже, чем если бы я каждый день принимал по нужной дозе.       Тэхен посмотрел на свои руки. Он был в длинной пижамной рубашке, так что друг не мог видеть его ужасных вен: исколотых и синих.

***

— Давай! Ты согласилась прийти, нечего теперь давать заднюю! — ДиЁн, пританцовывая, пыталась напоить подругу, ведь сама уже была хорошенькой. — Никуда не денется твоя стипендия, если ты один раз отдохнешь. — Не стоит так пренебрежительно относиться к стипендиатам, у нас, между прочим, очень серьезные отношения с учебой, один промах может нам стоить потери стипендии, — ответила Персик, отталкивая от себя стакан, который протягивала подруга. — Преувеличиваешь! Я знаю, как тебя любят учителя, они простят тебе. — Вот именно, любят, поэтому что всегда готова, и ждут от меня того же и завтра, а если я напьюсь, то явно не смогу выступить, — упрямилась Персик. — Зануда, — заключила ДиЁн и залпом осушила стакан с виски, который пыталась пихнуть подруге.       Персик поджала губы, не понимая, что происходило с ней в такие моменты. Она уже и не замечала, как начинала спорить, чтобы ей ни сказали, и отказывалась от всего, заранее настроив себя против того, что не касалось учебы. Обидно ли ей было, когда Ди назвала ее занудой? Да. Они договорились сходить в клуб и отвлечься, потому что давно не проводили время втроем, и она согласилась поддержать подругу, возможно, помочь ей забыться в какой-то степени, а сама только расстраивала ее и доставляла неудобства. Стыдно, но побороть себя в один момент не могла. Завтра будут важные лекции, и страх как-то облажаться или проспать из-за похмелья — превышал все остальное. Она пришла, и это лучше, чем если бы она снова отказалась и все испортила.       Ди ушла к Хиде, которая в отличие от Персик, пила и пыталась разговаривать на все темы, лишь бы Ди была увлечена беседой. Либо у той это отлично получалось, либо Ди была хорошей актрисой. И у Персик появилось странное чувство сомнения: кто кого пытался отвлечь — они Ди, или Ди их, чтобы подруги не сильно переживали за неё. Подумав об этом, Персик хмыкнула, осознавая, что ее подруга сильная, ведь, даже когда ей нужна была помощь, она беспокоилась о других. Но с другой стороны, эта самая ответственность перед подругами и отвлекала девушку, заставляя ту не киснуть и действовать.       Персик сидела за стойкой, пока ее подруги веселились на танцполе, и нервно вертела в руках телефон. Ещё одна причина по которой она переживала: Пак обещал позвонить, но за весь день она не получила от него даже короткого сообщения с приветом. Поджав губы, девушка разблокировала телефон и, отыскав в контактах нужный номер, неуверенно нажала и приложила трубку к уху. Она набрала воздуха в легкие и, оглядываясь по сторонам, начала отбивать пальцами по столешнице из-за волнения. Гудки шли, но трубку не брали, а в конце просто отклонили. — Что?.. — нахмурившись и не веря, Персик убрала телефон от уха и посмотрела на дисплей.       Он действительно сбросил ее звонок. — Мне ещё виски пожалуйста! — крикнула только что подошедшая Ди бармену.       Парень коротко ей улыбнулся и тут же налил в стакан, но девушка не успела забрать свой заказ, так как его перехватила Персик и залпом выпила, в конце сильно сморщив лицо с непривычки. — Не поняла… ты передумала? — улыбнувшись, спросила Ди. — Типа того. Можно ещё пожалуйста?— ответила Персик и попросила у бармена добавки.

***

      Осень давала о себе знать. Небо было бледно-серого цвета, облака постепенно стягивались вместе, образуя грузные большие тучи. Ди стояла у входа на территорию университета, не решаясь сделать и шагу вперед. Она бы пропустила один день из-за сильного похмелья, но сегодня в расписании был один из главных предметов, который пропускать — означало попасть в список на отчисление, в лучшем случае, ее лишили бы стипендии. Поэтому дыхнув в ладошку и ещё раз проверив своё дыхание, она двинулась к зданию университета. Конечно, утром она выпила таблетку от похмелья, несколько раз почистила зубы и прополоскала, потом по дороге купила себе двойной эспрессо и зажевала все это мятной жвачкой, но чувство, что из ее рта так и пахло вчерашним пойлом, не покидало.       Девушка оделась в тон погоде: серый, довольно широкий, спортивный костюм, поверх черное пальто, белый шарф и конверсы. Идя ко входу, Ди невольно прятала лицо шарфом, будто так ее никто не узнал бы. Но время близилось к рубежному контролю по каждому из предметов, поэтому студенты на время вспомнили, что они пришли в университет учиться, а не сплетничать, поэтому на девушки и вправду никто не обращал внимания. Да, бросал взгляды, но тут же она становилась им неинтересна, ведь дедлайны горели.       Правовая журналистика — тот предмет, благодаря которому Ди получала больше всего знаний о своей будущей профессии. Девушка зашла в аудиторию за пару минут до преподавателя, и началась пара. С самого начала он дал материал и разделил некоторых студентов для парных проектов, другим же, таким как Ди, дал индивидуальные задания, а потом начал объяснять новую тему.       К концу пары он сразу попросил ДиЁн задержаться, поэтому девушка неспешно собирала свои вещи, ожидая пока последний студент не покинет аудиторию. Когда они остались вдвоём, то преподаватель протянул руку и указал на парту напротив его стола, прося сесть там. Девушка молча послушалась, предвкушая, что он ей скажет: опять перейдёт на личное или все же по учебе? — Ты никогда не слушаешь меня, когда я пытаюсь предостеречь, — поправив очки и сложив руки в замок, начал мужчина. — Не понимаю, о чем вы. — Потому что не хочешь понимать. Считаешь, что все у тебя под контролем, что знаешь, как лучше и делаешь по-своему, но ты слепа. — Я. Не. Понимаю. О. Чем. Вы. Говорите, — отчеканила каждое слово Ди, сжимая руки под партой. Ее охватила нервозность, ведь она понимала, к чему клонил мужчина, и ее бесили наставления взрослого, который ее жизни не касался ни коим образом. — Если ты не хочешь, чтобы подобное повторилось, то откажись от участия в совете. Откажись от Риа, она не та, кто заслуживает твоего внимания, — не обращая на резкость в голосе девушки, уверенно продолжал преподаватель Ким, так как долго настраивался на этот разговор. — Что?.. — Ди свела брови, поражаясь наглости и прямолинейности мужчины. — Вам не кажется, что вы слишком часто стали переходить грань: преподаватель-студент? Все что было — слухи. Я разочарована, если вы им поверили, чтобы до вас не дошло. — До меня не доходили никакие слухи, я давно вижу тебя насквозь, ДиЁн. — Спокойность его голоса вводила девушку в ступор.       Они оба понимали, что он имел ввиду, но никто не хотел произносить это вслух.       Ди долго смотрела в глаза мужчины, но так и не смогла увидеть там ложь, насмешку или фальшь. В какой-то момент ей стало интересно, она устала каждый раз выставлять шипы, стоило кому-нибудь затронуть эту тему и, наконец, хоть с кем-то это обсудить. — Тогда… — Ди посмотрела на свои руки и разжала из, а потом снова посмотрела на преподавателя. — Что вы думаете обо всем этом? Как вы догадались? — На первом курсе, когда ты выступала с докладом на тему ЛГБТ. Разбираться и защищать права таких людей станут лишь те, кто может чувствовать и быть одним из них. Другим же, плевать. А потом я стал наблюдать за тобой и сомнений не осталось — девушки волновали тебя больше, — мужчина сделал акцент в конце и выжидающе посмотрел на студентку, осознавая всю важность своих слов.       Услышав последнюю фразу, Ди обдало холодом. Слышать и говорить об этом, казалось раньше таким запретным и чем-то постыдным, но сейчас ей вдруг сильно захотелось вытащить все из себя и излить душу. И плевать, что это сорокалетний мужчина, о котором она знала лишь поверхностную информацию. Он внушал доверие, и был выше насмешек и издевательств. Был объективен, и это нравилось Ди. Словно врач, она верила, что он будет хранить ее тайну, и все, что она сейчас могла ему рассказать. — Я долго оттягивал разговор с тобой, так как боялся напугать или слишком сильно надавить на тебя, но сейчас понимаю, что даже припозднился — Преподаватель снял очки и протер глаза. Он нервничал, словно пытался поговорить со своим ребёнком-подростком, в самый сложный период его жизни. — Я понимаю тебя, потому что вижу в тебе себя в молодости. — На этих словах Ди посмотрела на него широкими от удивления глазами. — Да. В своё время у меня был лучший друг, к которому я был сильно привязан. Мы были близки в начальной школе, потом в средней, а затем и в старшую поступили вместе. Я плохо понимал смысл дружбы, но чем старше становился, тем больше осознавал, что я ревную своего друга, будь то его девушка или другие его друзья. Я сначала высказывался, но потом понял, что не дружеские чувства заставляли меня злиться и даже далеко не братские. — Мужчина откинулся на стул и сел поудобнее. Его голос был не как у человека, который рассказывал что-то больное из своего прошлого, наоборот, словно сказку ребёнку перед сном: спокойно и с энтузиазмом. — Я стал искать, читать, пытался даже разговаривать с кем-то на тему гомосексуализма, но мои друзья закипали и слишком резко высказывались на этот счёт. Я тогда напугался и решил не ворошить осиное гнездо. Ждал, когда этот синдром переходного возраста пройдет, но время шло, а я загонял себя все сильней, старался не думать, но думал об этом ещё больше. Старшая школа подходила к концу, а у меня так и не было девушки, и мои друзья решили сделать мне подарок. Не предупредив меня, они организовали свидание, говорили что я не могу выпуститься из школы, будучи девственником, настояли на своём, а я не мог отказать, боясь, что они что-то заподозрят. В итоге, все закончилось провалом, у меня не встал. А обиженная девушка начала говорить всем об этом и сказала как-то, что я «походу гей», и после, эта фраза так приклеилась ко мне, и даже друзья начали подшучивать надо мной. В какой-то момент я не выдержал этих ежедневных насмешек и приколов, решил признаться своему другу, который мне нравился. Я был уверен, что он поймет меня, но я тогда недооценивал подростковый возраст и их неокрепшие умы, и ошибся. Кончилось это тем, что меня избили мои же друзья, и мне пришлось перевестись в другую школу, — на этом мужчина прервал свой рассказ и замолчал. — И?.. Что потом? — Ди сгорала от желания узнать продолжение. — А сейчас у меня жена и двое замечательных дочек, — посмеялся он. — Не смешно! — обиженно огрызнулась девушка, ведь она верила ему, а мужчина пошутил в такой важный момент. — А я и не шучу, — серьезно сказал преподаватель. — Но как так?.. — недоумевая, спросила Ди. — Позже я уже стал умнее и повстречал людей, способных понять меня. А ещё позже, начал осознавать, что любим мы человека вне зависимости от пола, и любовь бывает разная для каждого: кто-то любит горячо и тихая семейная жизнь не для них; другие же, не понимали людей, кому подавай постоянные скандалы и бабочек в животе, когда лучше уважать и ценить человека за его к тебе отношения. Я нашёл ту, которая была превосходным человеком, ту, которая уважала меня, поддерживала, и с ней я мог быть собой. Позже мы поженились. Скоро будет семнадцать лет, как мы вместе. — Но… как?.. — Ди упорно не могла понять, что говорил мужчина. Для неё это было слишком серьезным открытием, словно вот она всю жизнь жила по одним принципам и устоям, а потом ее резко перекинуло в другую вселенную с иными истинами. — Разве этим можно управлять? Можно изменить себя? — От человека зависит. Я считаю, тут больше играет роль в сексуальном влечении. Конечно, я не могу утверждать, что у всех так, как было у меня. Нет, но я пытаюсь объяснить тебе философию бисексуальности. Такой человек может любить другого вне зависимости от пола, а вот лесбиянка и гомосексуал — там уже философия другая, она базируется на сексуальном влечении, так же, как и у натуралов. — То есть, хотите сказать, что я бисексуалка? — Я предлагаю не ставить на себе крест и не мучить себя, потому что я вижу, как ты страдаешь от этого, и проверить. Дать шанс мужчинам, может среди них ты сможешь найти своего человека, если среди девушек не получается, — мужчина по-доброму посмотрел на девушку, а затем, надев очки и забрав свои документы, встал и двинулся к выходу.       Ди так была погружена и потрясена одновременно, что и не заметила исчезновения преподавателя. Ей хотелось сказать «Спасибо», благодарность так и рвалась наружу. Почему? Почему ее родители не поговорили с ней об этом ещё в детстве? Почему не объяснили ей? Почему это сделал совершенно чужой человек? Но она благодарна ему. Теперь Ди не боялась своего будущего. Потому что у неё загорелся маленький огонёк надежды. Может она и вправду могла оказаться бисексуалкой, стоило лишь проверить…