Вернуть душу

— Дура! Дура! Какая же я дура! — сама себя ругала сквозь слёзы Персик, чуть ли не бегом отдаляясь от ненавистного теперь ей дома. — Вот безмозглая! Повелась! — рыдая, выкрикивала слова.       Каким бы быстрым шагом она не старалась идти, все ещё не могла выйти с этого частного сектора к остановке и уехать в общежитие. Сейчас она как раз проходила то место, где некогда ее спас Чимин. Остановившись на минуту и прервав поток своих слёз, Персик впала в воспоминания, но от них стало только хуже и ещё сильней защемило в груди. — Ненавижу!.. — вновь захныкала девушка.       Конечно, прошло не так много времени, да и встречались они считанные дни, но больше причиняло боль то, что она, наконец, раскрылась, позволила себе проявить слабость и полюбить, а ей в ответ лили мёд в уши, а потом бессовестно изменяли.       Эмоции нахлынули с новой силой и Персик двинулась в сторону остановки быстрым, разгневанным шагом, ведь стоять в том месте, полном воспоминаний, казалось так сложно, будто даже воздух там был тяжелее.       Пак Чимин сидел на водительском сидении и нервно отбивал ритм по рулю, изредка бросая взгляд на часы. На самом деле никуда он не уехал, просто спустился по улице вниз и завернул в переулок. Из-за темноты его машину трудно заметить, зато он четко видел, как Персик прошла в сторону его дома. Когда он ее увидел, рука сама дернулась к ключу зажигания, но он вовремя себя остановил. Как бы ему хотелось подъехать к ней, посадить в свою машину и увезти, а потом извиняться хоть всю ночь, ведь он знал ее характер, что так просто не отделался бы. Хотелось. Очень хотелось. Но быть эгоистом, когда дело касалось его сестры, он не мог. Поэтому, сжав руки в кулаки и сложив их на груди, стал считать минуты, когда Персик проведет урок у Миа и уедет домой, а потом и он вернётся к себе. План был так себе, зато был, но все пошло наперекосяк, когда он увидел, как плачущая Персик быстро спускалась вниз по улице к главной трассе.Тогда он, не думая и минуты, завёл мотор, надавил на газ и выехал со своего укрытия, затормозив прямо позади девушки. Та от испуга на миг прекратила плакать и обернулась. Сначала была в гневе на глупого водителя, а увидев Пака, все внутри нее сжалось. Не хотела она, чтобы он видел ее страдания. Не хотела унижаться ещё больше. Поэтому, не сказав ему и слова, лишь смерив хмурым взглядом, двинулась в прежнем направлении. Теперь слёзы не текли, и на смену боли пришла злость. — Персик, постой! — Чимин остановился у обочины, вылез из машины, догнал девушку и развернул к себе, схватив за руку. — Что случилось? — Не прикидывайся дурачком, будто ты не догадываешься?! — С силой вырвав руку, она снова начала от него отдаляться.       А Чимин догадывался, но молился, чтобы его догадки были неверными, ведь если Миа рассказала ей о нем и о его извращённой наклонности, Пак от стыда сгорит и больше никогда не сможет попадаться ей на глаза. Почему-то именно от неё хотелось скрыть эту мерзость в себе. — Давай я тебя отвезу, ты выглядишь неважно! — Снова догнал парень девушку. — Девок своих вози, а мы с тобой друг другу никто, чтобы ты меня подвозил! — И снова вырвала руку. — Каких девок?! — И опять Чимин схватил ее за руку, чтобы она на него взглянула, но на сей раз усилил хватку, дабы удержать. — С которыми проводишь время, когда отклоняешь мои звонки! — Персик попыталась вырваться. — Отпусти меня!       Персик начала вырываться и даже колотить Пака, а у того камень с души упал. Значит не рассказала, взамен наплела каких-то сказок, но оно и к лучшему. — С другом я был и ни к каким девкам не ездил, а то, что отклонил… каюсь, виноват, но я с сестрой сильно поругался, — оправдывался Чимин, параллельно перехватывая удары Персик. — Ну да! Так я и поверила! — Но сестре моей ты сразу поверила! — Отпусти! — Персик поначалу замолчала, задумавшись, а потом, не найдя ответа, снова начала вырываться. — Да выслушай же ты меня! — Хорошо, я выслушаю, но предупреждаю, что твои слова не будут иметь для меня никакого значения, и если ты все равно хочешь высказаться, то я выслушаю! — Да врет она! Я с Тэхеном был, если хочешь, можем у него спросить! — Ну да, у твоего друга наркомана. За дуру меня не держи, ясное дело, что он будет соглашаться со всей ложью, что ты наговоришь! — Да правду я говорю! Зачем мне к кому-то ездить, если у меня… есть девушка. — Чимин замялся в конце, но вовсе не из-за неуверенности, а с непривычки. — Нет у тебя девушки! — Персик наконец оттолкнула парня, но убегать не стала. Чимин подобрал правильные слова и теперь знал каким путем приблизиться к примирению. — Можно я свою девушку отвезу домой?.. — начал подлизываться Пак, аккуратно коснувшись ладони Персик. — Я же сказала, нет у тебя девушки! Я тебя бросила, ясно?! — накричала она, но Пак по интонации чувствовал, что это она не серьезно. — Ну, пожалуйста, на улице холодно, — сильнее сдавив девичью ладонь в своей, тихонько потянул на себя, а потом и в сторону авто. — У тебя вон, вся одежда от слез мокрая. — Сухая, — пробубнила Персик, отводя в сторону глаза. — Чуть-чуть преувеличил, — улыбнулся Чимин и открыл пассажирскую дверь, помогая ей сесть внутрь, а потом бегом сел на водительское сидение, словно боясь, что девушка могла передумать и снова пойти пешком.       Заведя машину, они быстро выехали с тихого переулка в оживленный центральный проспект, где несмотря на поздний час, машин было много, в света ещё больше. — Ну и кто тебе сказал такое? — Миа! — Она врет! — Ну конечно! А ты говоришь чистую правду! — Но в данный момент я действительно говорю правду кладя руку на сердце! Могу видео с камер наблюдения принести, что у Тэхена я был! — Зачем тогда она мне соврала? — У нас с Миа… очень сложные отношения…       Оказавшись с ним с глазу на глаз в уютном полумраке автомобиля, Персик почувствовала, что где-то в глубине души она ему верила, и теперь придётся очень постараться, чтобы выглядеть до сих пор обиженной.       Чимин молчал, только голова его меняла своё направление от дороги на Персик и обратно. Он сказал правду, но договорить причину не смог, и теперь жадно ожидал ее ответа: будет ли расспрашивать глубже? А Персик лучше было несколько минут ничего не говорить — голос мог подвести ее, и выдать Паку, что она уже не обижалась и он, каким-то магическим образом, сумел за столь короткий промежуток времени вымолить прощение. Что лишний раз доказывало, как сильно она к нему привязалась. Это и огорчало ее и унижало в равной степени. Она была уязвима перед ним, и чувствовала, как это говорится, что «готова ради него на все», а такое чувство не могло принести ничего хорошего, ведь рано или поздно, кто-то из них сделает ту жертву, которую другой партнёр принять не сможет.       Они слишком быстро проезжали город. По расчетам девушки, ещё минут десять и они должны приехать к общежитию. Значит у неё оставалось не так много времени, чтобы продержать свою блокаду обиженного молчания, не дав Паку ее разрушить. Как она и думала, примерно через столько машина припарковалась прямо напротив входа. Мотор заглох, фонари на улице не горели, и им обоим стало комфортно. Казалось теперь, что они сидели и разговаривали не напрямую, а темнота была их проводным и передавала их слова от одного другому. — Персик?.. — Не надо, Чимин, я уже услышала, теперь мне нужно подумать наедине с собой. — Хорошо.       Чимин, конечно, огорчился, что их примирение откладывается на неопределенный срок, это как пройти собеседование на должность всей своей мечты и услышать «мы вам перезвоним». Тем не менее, он не стал давить на девушку, вышел из машины, обошёл и открыл ей дверь. Она легко выпрыгнула из неё и юркнула под его рукой, направляясь к двери. Чимин пошёл за ней, чуть ли не бегом и еле перехватил, прежде, чем она скрылась за железной дверью.       Пак не говорил ничего. На улице по-прежнему было темно, но он смотрел на ее лицо, в глаза, и она это чувствовала. Словно у него была способность к ночному видением, ее лицо ощущало, что он видел каждую ее деталь и даже глубже, смотрел прямо в душу. Недолго постояв так, Пак медленно, дабы не спугнуть, наклонился ко лбу девушки и коснулся губами. Там он задержался чуть дольше положенного, затем, отстранившись, выпустил из своих объятий. Он ушёл, а она беспомощно стояла у двери и лихорадочно соображала, покраснела они или нет. Персик, так торопившаяся внутрь, пробыла на улице ещё долго, вплоть до того, пока машина не скрылась из виду.

***

— Юнги? — позвала парня Хиде.       Пара сидела у него в квартире на диване, перед телевизором и в обнимку смотрела фильм. — Да! — Я хотела бы поговорить с тобой о нашей первой встрече, там, в парке, — девушка лежала на плече парня и взгляд ее был устремлен на экран телевизора, когда она произносила эти слова.       Юнги сразу помрачнел, стоило ему это услышать, и отвернулся от экрана, посмотрев не на девушку, а куда-то в сторону. Но нежная девичья рука аккуратно коснулась его плеча и тихонечко его сжала, как бы поддерживая и говоря: «я рядом». — Я считаю, что мы уже достаточно близки, чтобы я могла спросила об этом, учитывая, что тогда ты мне рассказал, абсолютно меня не зная. — В этом и была вся фишка. Я думал, что вижу тебя в первый и последний раз, — буркнул парень, все так же не смотря на девушку. — Ты расстроен, что все получилось наоборот? — чуть обиженным тоном спросила Хиде. — Нет! — это была манипуляция и Юнги на неё клюнул, тут же посмотрев на девушку и взяв ее за руку. А когда он понял, что она и не собиралась обижаться, то та выгнула бровь, ожидая рассказа. — Хорошо… — сдался парень, — что ты хочешь знать? — Продолжение. Что случилось после нашего разговора? — Я поехал искать ее. — И? — И нашёл. — И? Юнги, мне что, из тебя каждое слово вытягивать? — Я просто хочу оставить это уже в прошлом, единственное, что я скажу, так это то, что у этой истории все же хороший конец. — А что ты имеешь ввиду под хорошим концом? — Девушка, вы определенно решили вытащить из меня всю информацию.       Хиде пожала плечами, лукаво улыбнувшись. Юнги уже стал более расслабленны, решил удовлетворить запрос девушки и рассказал, что произошло с ним в Пусане. Хиде слушала внимательно и во время рассказа ее лицо не менялось. Ни грустных, ни радостных эмоций, лишь внимательные глаза, устремленные на него, будто заглядывающие в душу. Говорить оказалось довольно-таки легко, лишь пару моментов отдали горечью и сожалением. — Но знаешь, — в конце сказал Юнги, — я не думал, что все так быстро закончится. То есть… я думал, что кроме неё я не смогу быть ни с кем, что она моя первая и последняя любовь, но теперь я тут, с тобой, и в моей памяти почти не осталось воспоминаний, связанных с Минджи, не говоря уже о каких-то чувствах. Даже как-то стыдно, что я клялся в вечной любви ей, убеждал всех и себя в том числе, что не смогу без неё, а щас… — и парень покачал головой, осуждая себя. — Но это хорошо ведь? — как-то неуверенно спросила Хиде и Юнги поспешил ее уверить в этом. — Конечно! Я рад, что это закончилось, наши с ней отношения… они не были здоровыми. У нас было куча ошибок и недопонимания, и я вынес из них хороший урок! — И какой же? — Я никогда в жизни больше не произнесу слово: «аборт». Теперь это для меня табу.       Хиде готова была услышать что угодно, но только не это. Юнги упоминал в рассказе о ребёнке, но как-то мельком и без особых эмоций, поэтому услышанное было неожиданным. — Это хорошо… — прокомментировала девушка.       Юнги увидел некое замешательство и непонимание в глазах девушки и поспешил все разъяснить: — Просто, когда я увидел ребёнка и подумал, что есть вероятность, что он мой — мир перевернулся. Внутри меня словно все расцвело и дышать стало легче. Я смотрел на малыша и думал: «Теперь я буду жить ради него: дышать, просыпаться по утрам, работать…» и в то же время, мне стало противно от себя. Я вспомнил с какой легкостью отправлял Минджи делать аборт и даже не задумывался, что совершал преступление. Убивал своих детей. И мне стало так стыдно, отвратительно и плохо, словно я вернулся с похорон, да и сейчас, думая об этом, становится дурно. Но так и должно быть, пусть это будет моим наказанием за совершенные грехи и уроком на будущее…       Когда парень закончил откровенничать, то посмотрел на девушку и сжал ее руку. Особенно сделав акцент на последнее слово. Девушка сначала не придала этому значение, но когда Юнги продолжил пристально смотреть ей в глаза, словно чего-то ожидая, она поняла, что он ждёт ответ на не оглашенный вопрос. Она тут же растерялась, забегала глазами и потупила взгляд. — Ты чего так смотришь? — с опаской спросила она. — Как так? — Будто ждёшь от меня чего-то. — Лучше бы кого-то, — ответил парень и неловко отвел глаза в сторону, тепло улыбнувшись своим словам. — Что?! — воскликнула Хиде и встала с места, не веря своим ушам, — Юнги, ты играешь не по правилам! Ты… ты… так не честно! — Почему? Хиде, я уже не подросток, мои слова наполнены серьезности и осознанности. — Я не об этом… просто ты торопишься и пропускаешь многие этапы отношений! До этого я молча тебе прощала, но сейчас уже перебор! — Ты о чем? — Ты не предлагал мне встречаться! Мы просто начали общаться, потом ты предложил мне работу, а потом я просто стала оставаться на ночь у тебя в квартире, при том, что ты не предлагал мне быть твоей девушкой, но я это простила, а теперь не сделав мне предложения, говоришь о детях! Тебя не смущают дыры нюансов в наших отношениях? — в конце девушка сложила руки на груди. — Извини… я не подумал, что такие моменты тебя задевают, я исправлюсь, обещаю. — Хорошо, верю.       Юнги раскинул руки в стороны, приглашая девушку к себе в объятия, и она к нему охотно юркнула, крепко прижавшись к его груди, словно нуждалась в нем без особой причины. Так они и продолжили смотреть фильм, упустив половину сюжета.

***

      Тэхен смотрел на свои руки сцепленные и лежавшие на столе, затем посмотрел сквозь окно на город и только потом, сделав немалые усилия, перевёл взгляд на ДиЁн. Он смотрел в глаза напротив и не мог сообразить, что сказать и какие чувства выражать. Это была победа, но какая-то неубедительная. Ведь никаких надежд на ее счёт он уже не лелеял, а тут будто с неба свалилось везение и Тэхен своими ушами минуту назад услышал давно желаемую фразу. И это больше походило на сыр в мышеловке, потому что не бывает так в жизни, что ещё недавно она отвергла его, сказав о своём предпочтении девушкам, а теперь предлагала встречаться. Нет. Любовью здесь и не пахло. Определенно за этим стояла какая-то выгода, и увы, не для Тэхена. Он тут скорее, как инструмент достижения.       Больно ли ему было это осознавать? Определенно. Согласится ли он? Ещё как. Он знал ответ уже через секунду после вопроса. Но оглашать его казалось было не нужно, она знала его ответ. Но важнее другое: какие преследовала цели девушка, предлагая встречать ему, и что он получит взамен. Хотелось хоть чем-то компенсировать своё внутреннее подчинение ей. — Зачем? — спросил Тэ, не узнав свой голос, от неопределенного чувства страха, он ему не подчинялся.       И когда ДиЁн заговорила, объясняя ситуацию и их с профессором разговор, ее голос долетал до него словно из-под толщи воды. Но постепенно Тэхен спускался на землю и голос девушки стал доходить до него чётче, а фразы осознавал лучше, и он заметил с какими горящими от восторга глазами из-за собственных слов и предположений говорила ДиЁн и голос ее, казалось, сиял, как будто она говорила о чём-то чрезвычайно прекрасном. И он подумал, что не смог бы ей отказать в «услуге», хотя бы потому, что девушка была преисполнена надежд, разрушать которые он не смел. Под конец, когда Ди закончила, подытожив фразой: «Что скажешь? Думаешь, у меня есть шанс? Если да, то давай встречаться?» — Тэхен почувствовал неопределенное чувство, что у него нет соперников, но он и не претендент, то есть, обратиться к другому парню она не смогла бы, и даже после отказа не стала бы обращаться, в этом плане он единственный вариант, но он и не претендент на ее сердце, не избранник. Этот маленький нюанс, конечно, пачкал столь заманчивое предложение, но зато теперь перед ним сложилась вся картина, и он был благодарен, что она честно ему рассказала все, а не стала делать все тайком. Собственно, другого он от неё и не ожидал. — Хорошо, я согласен, но у меня есть условие.       ДиЁн посерьёзнела и внимательно посмотрела на него, показывая этим, свою благодарность ему и уважение к его желаниям. — Время. Я установлю срок наших отношений. И Это для того, чтобы ты не сбежала через день, ошибочно подумав, что у тебя ничего не выйдет. Любое дело требует времени, а отношения тем более, поэтому, полгода… — Так долго?! — воскликнула девушка, чуть привстав со стула. — А ты сколько думала? — Ну я вот тут… — девушка порылась в своей сумке и достала оттуда блокнот, положив его в раскрытом виде перед парнем, — составила план действий, и у меня все уместилось в три недели.       Тэхен с любопытством взял в руки блокнот и начал читать все по пунктам.       День первый: разговоры по-душам, чтобы узнать друг друга получше…       Ниже были вопросы, на которые она хотела получить ответы от парня, чтобы знать его лучше. Собственно, первый день его устроил.       Перелистнув страницу, он попал на второй день.       День второй: свидание в романтическо-девчачьем стиле.       И тут же сразу шёл третий день: заняться тем, что любит Тэхен. Узнать его мир и быть в нем заинтересованной…       Прочитав эти строчки, Тэхен ощутил небольшой странный толчок в груди — тихое интимное драгоценное чувство окрылявшее его, чего никогда не бывало. От этого приятного чувства было мучительно больно все там же в груди. Никто ранее не был так к нему внимателен, не считался с его желанием и не был заинтересован его жизнью. Вообще, для парня с детдома, брошенного родителями и лишенного нежности и любви в раннем детстве, внимание и забота были самым верным путём к его сердцу.       Тэхен взял себя в руки, прокашлялся и продолжил читать дальше:       День четвёртый: занимаемся тем, что нравится мне. Впустить Тэхена в свою жизнь.       Тэхен мягко улыбнулся. Ему не терпелось приступить к выполнению этого плана. — Чего ты улыбаешься? — спросила Ди, не понимая чем вызвала его веселье, «серьезным документом»! — Дай посмотрю! — и попыталась выхватить блокнот. — Я ещё не дочитал! — Тэхен смотрел на неё с удовольствием. Но решив, что времени ею любоваться у него ещё будет предостаточно, он вернулся к блокноту.       День пятый: после предыдущих дней душевного сближения, можно переходить к физическим…       Тэхен отвёл глаза в сторону, шумно набрал воздух через нос и прокашлялся, затем вернулся дочитывать продолжение интересно начавшегося предложения. … начнём с поцелуя. — Ты осознано составляла план? — спросил Тэхен. — Да, а что не так? Ааа… ты наверное дошёл до пункта с сексом… — Она говорила спокойно, без дурных интонаций, словно о погоде. И все бы ничего, если только не брать в расчёт контраст между ее непринужденным видом и той невинно искренней манерой, с которой она эти слова произносила. — А тут и… секс есть?.. — почти шёпотом спросил парень, чуть наклонившись к ее лицу. — Да, это двадцать первый день. — То есть последний день отношений? — Да. — То есть ты собралась со мной переспать и бросить меня? Ты жестокая… — Да, я такая. — Нет, нам нужен компромис, — возразил парень, — это конечно хорошо, — он указал на блокнот, — и мы непременно сделаем все… ну почти все, что там есть, но у тебя тут расписан каждый день, а как же учеба? — Для меня сейчас главная цель вот это, — она глазами указала на блокнот, — а учиться буду по ночам, в общем, как-нибудь выкручусь. — Нет, так нельзя! Иначе у тебя сложится впечатление, будто отношения мешают учебе и всему остальному. Так не должно быть, мы просто увеличим время, как на счёт четырёх месяцев? — Три. — По рукам! — Тэ протянул руку для закрепления сделки. — По рукам! — Ди ответила тем же и их руки впервые коснулись друг друга и задержались так надолго в обнимку.