A Chaos

— Есть вопросы? — холодно спрашивает Ричард, и Гэвин поспешно мотает головой. Никаких вопросов. Коннор спрашивает совсем по-другому. Мягко уточняет: «У тебя есть вопросы, Гэвин?», имя звучит на языке миндалем и карамелью, Коннор — латте со сладким сиропом, Коннор совершенно не подходит Гэвину. Гэвин — кофе со слишком большим количеством перца, острый и неприятный, и совершенно не пара Коннору. Коннор обычно говорит с ним осторожно, мягко, приближается издалека, тщательно выстраивает линию поведения, и Гэвин не понимает: начерта? Коннор же, блять, не тупой. Коннор даже слишком умный, как и Ричард, он выстраивает свои идеальные схемы, только иногда он тоже проебывается, лажает. Хэнк вздыхает и треплет его по плечу, мол, ничего, всякое бывает, не переживай. Когда Гэвин устраивался работать в кофейню, он думал, что это тихое, спокойное место. Нихуя. Работа с людьми, в общем, всегда какой-то пиздец. Коннор — не человек. Коннор — один из тех чертовых жестянок, которые отобрали у Гэвина работу в полиции, из-за которых он теперь делает долбаный кофе и терпит грубость покупателей. Хэнк говорит: дерьмо случается. Гэвин это и сам знает. Но спустя год после сокращения и кучи временных работ, он здесь. В кофейне. Работает с андроидами, делает кофе, пялится на Коннора, ведет холодную войну с Ричардом. Это их особое развлечение, и Гэвин ужасен в «холодной» части, Гэвин — безрассудный сорвиголова, но он чертовски хорош в оскорблениях. Или это то, что он думает. Это не имеет никакого значения, просто здесь реально скучно. (Еще Гэвин хорош в оправданиях.) В свой перерыв Гэвин всегда пьет кофе. Кофе ему всегда делает Коннор. Просто потому что он единственный, кто по какой-то причине соглашается. Гэвин и сам точно не знает, почему. Коннор молча подходит и протягивает ему стаканчик, на лице — странная улыбка. Неловкая, натянутая, кривая, как будто Коннор не умеет улыбаться. Коннор и в самом деле не умеет улыбаться. Он только неловко растягивает губы, сверкает идеальными искусственными зубами, но не улыбается. Даже Хэнку. Для покупателей улыбка особая — но такая неискренняя, что Гэвина слегка тошнит от сиропной фальшивой сладости. Забавно. Идеальная машина, а улыбаться не умеет. — Спасибо, жестянка, — саркастично говорит Гэвин. Он давно перестал понимать, где ирония и подъебы, а где — спрятанная за ехидством искренняя благодарность. Но это тоже не имеет значения. Коннор ведь машина. Коннору плевать. …Коннор не машина. После революции что-то неуловимо меняется в RK800, и Гэвин даже не замечает этого сначала, плюясь ядом в сторону девиантов. А потом это бьет его по голове: Коннор изменился. Коннор перестал носить официальную форму Киберлайф вне кофейни, а на работе стал одеваться в стандартную униформу, как у Гэвина и Хэнка; Коннор, кажется, экспериментировал со стилем, искал себя, то являясь в рубашке и брюках, то в поношенной толстовке, то в рваных джинсах и футболке с какой-то метал-группой. Ладно, на рваных джинсах Гэвина и переебало так, что он наконец заметил, потому что Коннор был горяч настолько, что хоть кофе вари. Нет, Гэвин не пускает слюни на ебаную жестянку. И еще Коннор явно возвращался куда-то после работы. Гэвин был уверен: домой к Хэнку. Ну и пусть, зло думал Гэвин, возвращаясь в почти пустую квартиру и гладя кота. Ну и пусть, у Гэвина все прекрасно, и плевать ему на революцию, на Коннора, на Хэнка и всех остальных. Гэвин — ужасный лжец. — У тебя… какие-то вопросы? — тихо, будто неуверенно спрашивает Коннор. Гэвин пожимает плечами: — Неа. — Ты смотришь на меня десять минут. Гэвин даже не отвечает, просто фыркает и проходит мимо, толкая плечом; от Коннора пахнет потрясающе, так, что крышу сносит, Коннор оборачивается и смотрит ему вслед. — Гэвин… — Я занят, железка. Ужасный лжец. — Какие-то вопросы, жестянка? — грубо спрашивает Гэвин; Коннор пялится на него, не отводя взгляд. Выглядит это немного стремно. Ладно, это выглядит пиздец как стремно. Коннор глубоко вздыхает. — Да. — Окей, — Гэвин слегка теряется. — Ты свободен сегодня вечером? Можем сходить в кино… Или просто сходить погулять, если ты хочешь. И Гэвин, конечно, может сказать «нет, отвали»; может послать Коннора, засмеяться хрипло и грубо, и это все забудется, это не будет иметь значения, как и все остальное, и он вернется в пустую квартиру, где только кот ждет его. Но Гэвин сжимает руку в кулак, так, что ногти впиваются в кожу ладони, и заставляет себя не проебать этот шанс. — Свободен. Кино звучит классно. И у Коннора уголок губ неконтролируемо тянется вверх, и Гэвин понимает: Коннор все-таки умеет улыбаться.