A Chaos

Коннор был гребаным сокровищем. Коннор-девиант был растерянным, ничего не понимающим, как ребенок, который потерялся в толпе. Коннор-девиант был совсем не похож на себя прошлого, на Коннора-машину, и явно был запутан в себе. Иногда наблюдать за ним было забавно. Например, когда Коннор пытался писать от руки не идеальным шрифтом Киберлайф, а человеческим почерком, и буквы выходили отчаянно кривыми, едва разборчивыми. Хэнк усмехался, а Гэвин не понимал. Зачем Коннор так отчаянно старается стать человеком? Коннор — не человек, ему никогда им не стать. У Коннора скин слетает, стоит Гэвину прикоснуться, у Коннора системные ошибки перед глазами, белый пластик корпуса, провода и кровь синяя, все такое очевидно андроидское, притворяться человеком нет никакого смысла. Но Коннор зачем-то пытается. Приносит ему кофе, смотрит из-под искусственных ресниц с неясным выражением во взгляде, уходит тихо и незаметно. Пялится на него с другого конца участка, не отворачивается, когда Гэвин смотрит в ответ. Коннор странный, думает Гэвин. Коннор вылавливает его в каком-то баре после сложного дела, тянет домой. Гэвин не так уж пьян, мог бы дойти самостоятельно — но Коннор прижимается к нему, и это неожиданно приятно и ожидаемо странно. Гэвин просыпается у себя дома, думает: «И что это, черт возьми, было?». Ответ появляется, когда Коннор дожидается, пока они останутся одни в участке, целует его осторожно, отчаянно, шепчет дрожащим голосом что-то неразборчивое, тихое. Снова целует. Скин сползает, обнажая пластик, Гэвин бы давно послал Коннора к черту, не будь это так завораживающе. Не будь Коннор таким податливым, согласным на все и когда угодно, таким невозможно красивым. Он ведь был создан привлекательным. Глупо отрицать, что Коннор андроид. В нем много человеческого: эта его привычка поправлять галстук, взгляды из-под ресниц, иногда неловкие движения. Но Коннор не человек. Только зачем-то пытается им стать. И его идиотская, нелогичная влюбленность в Гэвина тоже не человеческая, а андроидская, ярко-красная, горяще-неоновая. Коннор целует его горячо, все еще отчаянно, будто ждал этого долгие годы, изголодавшись по прикосновениям. Гэвин отвечает. Конечно, Гэвин отвечает, в Коннора до смешного легко влюбиться, у Коннора глаза вспыхивают радостно, диод загорается желтым-красным. Коннор — чертово чудо, когда варит Гэвину кофе с утра, и это потрясающе, даже несмотря на то, что яичница у него пересолена. Гэвину все равно. Коннор — не человек и никогда им не будет, и Гэвин просит его перестать загоняться по этому поводу. Коннор странный и забавный, и временами немного неловкий, и отчаянно влюблен в Гэвина. Но ему не обязательно быть человеком, чтобы Гэвин отвечал на его чувства. Коннор делает потрясный кофе и не умеет готовить, рисует цветы на клочках бумаги, иногда шепчет что-то Гэвину в шею, шифрует чувства нулями-единицами, улыбается легко и искренне, крадет его футболки. Гэвин иногда сомневается, достоин ли его вообще. Коннор, блять, гребанное сокровище. Гэвин не собирается его отпускать.