A Chaos

«Кто я?» — царапает по стенкам глотки, горчит на корне языка, скатывается капельками крови по коже. «Ктояктояктоя», слой пыли на полках, кофеин и энергетики, Коннор — один огромный бардак, синяки под глазами, пиджаки и идеально выглаженые рубашки, застиранные растянутые толстовки, короткие смски и недосыпание. Коннор не знает, кто он, где он, зачем он все это делает. Дымкой на стекле автобуса проступают размытые детские воспоминания, Коннор закрывает глаза и старается не думать об этом, включает погромче хэви-метал в наушниках. Наушники когда-то принадлежали Хэнку. Хэви-метал когда-то принадлежал Хэнку. (Коннор и сам когда-то принадлежал Хэнку, а затем были револьверы и вечера на кладбище у его могилы.) «А кто я теперь?» — остается на самом дне кружек с горьким кофе, в прогулках с Сумо, в неотвеченных-незаданных вопросах, в тишине пустой квартиры Коннора. Он звонит брату. Ричард не берет трубку. Он звонит Аманде, а затем сразу же сбрасывает и отключает телефон на всю ночь. Никто не знает, кто такой Коннор. Гэвину плевать. Гэвин видит старые шрамы на запястьях и предплечьях, и не говорит ничего, и его молчание не звенит вопросами и сочувствием; Гэвин почему-то просто позволяет Коннору зависать у него в квартире и даже иногда оставаться на ночь. Потому что Гэвину все равно. Гэвин — злость и ярость, а затем резкая апатия, а затем погони по ночному городу просто ради адреналина. У Гэвина дома кот и коллекция виниловых пластинок, а проигрывателя для них нет; у Гэвина шрамы по всему телу и много татуировок, и всегда есть с собой сигареты и наушники. С Гэвином просто молчать. А у Коннора — засушенные цветы в старых книгах, что остались от Хэнка, Коннор по вечерам глотает успокоительные со снотворным эффектом и пялится в потолок, ожидая, когда они подействуют. Коннор ненавидит револьверы, и все никак не может стереть номер Хэнка из телефона. Коннор больше не знает, кто он. Слова царапают горло, сдавливают гортань спазмами, пережимают дыхательные пути. У Коннора не выходит так жить, у Коннора вообще ничего не выходит, и тогда он едет посреди ночи к Гэвину Риду, а Гэвин впускает его только потому, что ему тоже пусто и мучительно тихо. «Кто я теперь?» — стекает водой по обоям в заброшенном доме. «Кто я без тебя?». Карие глаза, сбитая эмпатия, кудри падают на лоб, Сумо выглядит потерянным, Коннор выглядит так, будто это ему всадили пулю в висок в ту ночь. «Пожалуйста, вернись».