когда уже звезды

      Утро начинается не с кофе, а с настойчиво трезвонящего телефона, который, по всей видимости, затыкаться не планировал. Слава с трудом отрывает гудящую голову от подушки, на ощупь шарит рукой по тумбочке, попутно сваливая с нее несколько бутылок и всякую мелочь вроде ключей и записок. На том конце провода оказывается Замай, который очень недоволен очередным славиным загулом, из-за которого Карелин проебал кучу естественно «очень важных» дел. Сослаться на плохое самочувствие не выходит, поэтому Слава просто шлет друга нахуй и швыряет телефон на пол. Возможно, он бы чувствовал себя виноватым, если бы не было так хуево. Да и в конце концов это его альбом, когда хочет, тогда и записывает. У него может настроение не то, трагедия в жизни.       «Трагедией в жизни» была очередная ссора с Мироном, причем серьезная, а не обычная перепалка с молчанкой на пару часов. Все началось с какой-то хуйни, покатилось как снежный ком, а после — развод и девичья фамилия. Слава демонстративно собрал немногочисленные шмотки и занял квартиру Вани. Тот против не был – друг все же, да и привык он к этому. Поживет два дня, перебесится и пойдет мириться. Два дня растянулись на полторы недели, никто свою крепость, выстроенную из гордости и «Я не виноват, я вообще весь в белом» сдавать не думал. Когда Слава смог мало-мальски привести себя в порядок и даже соорудить простенький завтрак, домой заявился Светло. Сияющий весь, залюбленный и зацелованный, довольный донельзя. Конечно, у них с Евстигнеевым там все хорошо и будет еще лучше, как в сраном диснеевском мультике. Слава бы соврал, если сказал, что не завидует. Ваня открывает было рот, чтобы завести свою шарманку, что так нельзя и нужно мириться, но злой заебанный славин взгляд заставляет его замолчать и уткнуться в кружку с кофе.       Промаявшись полдня дома в попытках заняться чем-то полезным — запись сегодня он уже проебал, но хоть может напишет еще что-то — Слава щелкает в ноуте, пытаясь найти черновик, который запрятал хуй пойми куда. Волей-неволей заглядывает в запароленную папку в углу рабочего стола. Листает те немногие совместные фотки, останавливается на одной, вспоминая. Слава чувствует, что еще минута и его закоротит к ебени матери, поэтому хватает свой телефон, так и не поднятый с пола еще с утра, и набирает смску. «Я заебался. Давай встретимся где-нибудь?» Признаться честно, на ответ Карелин надеялся, но не ожидал его, тем более в ту же минуту. «Приезжай ко мне, не хочу никуда идти, устал» Улыбка сама по себе появляется на лице. Слава хватает рюкзак, сует туда пару необходимых штук, чуть не забывает телефон, трижды роняет ключи в прихожей и не завязывает шнурки на кедах. Как ебучий школьник, честное слово. Все время в дороге Слава думает, что сказать, и очень надеется, что гордость снова не заявит о себе в самый ненужный момент, чтобы нахуй разрушить все. За своими размышлениями он даже не заметил, как оказался перед знакомой дверью. Мирон открывает почти сразу же – в прихожей что ли сидел караулил? Слава проходит, неловко закрывая за собой дверь, бросает рюкзак прямо на пол, и поднимает взгляд. Лучше бы он этого не делал, блять. Мирон перед ним явно очень уставший, заебанный донельзя, бледный и с синяками под глазами, будто не спал несколько суток (так оно и было, скорее всего). Все заготовленные ранее слова выветриваются из головы, да они и нахуй не нужны, когда можно вот так просто сделать два шага вперед и обнять. Обнимашки это важно, обнимашки лучше любых слов. Мирон под его руками мелко дрожит — то ли от холода, то ли от усталости. Слава отрывается от него лишь на пару секунд, чтобы посмотреть прямо в глаза и выпалить: — Без тебя — пиздец, — Мирон негромко смеется, отточенным движением наводя у Карелина на голове ебучее гнездо, — Бля, дядь, я серьезно. Я тебе тут про чувства затираю, а ты ржешь стоишь, — от наигранного возмущения Федоров веселится еще больше, — Ты когда спал последний раз? — М-м… Вчера утром. Вроде бы. — Вот стоило мне из дома уйти, как ты себя запускать стал. Что ты смеешься, я серьезно! Так, все, давай я сейчас что-нибудь поесть приготовлю, а то ты и про это забыл небось, а потом ты ляжешь спать, ок? — Мирон в ответ лишь кивает и снова улыбается, и от этой улыбки Славе так плохорошо становится, что хочется сделать буквально, блять, все, лишь бы видеть ее чаще.