когда уже звезды

      В который раз открываю ворд в жалких попытках написать хоть что-нибудь, но ожидаемо ничего не выходит. Я все пытался что-то тебе посвятить, красивое такое, пафосное пиздец, чтобы про любовь и романтично-сопливо-ванильно все, да только не вышло ровным счетом нихуя. Когда мы последний раз с тобой общались? Первые дни без тебя я помнил прекрасно, после же — потерялся во счете, но, кажется, уже пошла третья неделя. В самом начале было так хуево, будто кусок легких вырвали, выворачивало наизнанку от осознания собственной беспомощности — и ведь правда, я ничего не могу здесь сделать, все решение за тобой. Наши отношения начинались как самая лучшая история любви, а закончились ебучим бэд эндом. Я помню, как в первые дни после того гребаного баттла нас обоих переебывало от странной помеси чувств, помню все наши словесные перепалки, которые чудом не перерастали во что-то более серьезное, помню тот неловкий разговор и поцелуй после — с привкусом моих дешманских сигарет и помесью всякого пойла, что наливают в 1703. Помню, как наконец-то перестали крыть друг друга хуями и на их место пришли нормальные разговоры, как закидывали друг друга кучей смсок, как болтали часами и радовались, радовались, р а д о в а л и с ь А потом все пошло по пизде. Ссора за ссорой, я даже не помню, с чего именно мы начали цапаться. Сегодня меня трясет. Трясет от страха, от одиночества, от усталости. Я то скачу от радости, то бьюсь в истерике, то пою и танцую, то ловлю панические атаки — гребаное настроение меняется со скоростью света. Тебе там сейчас хорошо, наверняка. Ты сейчас где-нибудь с кем-нибудь — не со мной — наверное, счастлив. Слушаешь своих друзей, смеешься, болтаешь с ними обо всем подряд и обо мне даже не вспоминаешь. У тебя там шумный Питер за окном, преданные друзья и фанаты, у меня в сотый раз "Переплетено" в наушниках и твой родной — чужой? - голос немного успокаивает. У меня на запястье переводная татуировка с треугольником и небольшой веточкой, ниже надпись "Кем ты стал?" черной гелевой ручкой — хуй знает зачем, ведь это все пиздецки недолговечно и сотрется к вечеру, и останутся одни черные разводы. Прямо как с нашими отношениями. Недавно пришел Ваня. Я даже не слышал, как он вошел, заметил его только, когда он присел рядом со мной и вздернул меня за подбородок. Я одним усталым заебанным взглядом отвечаю на его невысказанный вопрос о моем состоянии. Он приносит две пачки сигарет и бутылку какого-то неизвестного мне пойла с нечитаемым названием. Бутылку мы уговариваем на пару, правда пью больше я, Светло же курит только в приоткрытое окно на кухне, потом вытаскивает меня с балкона, матеря, что я заболею, если продолжу босиком в легких шмотках стоять на холоде, и похуй, что я его даже не чувствую Я, блять, уже ничего не чувствую. Я почему-то надеюсь на чудо — но ведь я ничем не лучше других, чудес не бывает — на блядское четырнадцатое февраля, гребаный день всех влюбленных, сука. Ты просил дать тебе время, я пообещал не доебывать даже если очень захочется. А хочется просто пиздец как сильно. Особенно когда ты пишешь там что-то полушутливое, что валентинки некому дарить на 14. Так и хочется кинуться тебе в личку с криками "Я здесь, я готов на все, заметь меня", но я обещал, и в наш последний разговор ты был так сильно заебан, что я просто не могу нарушить обещание. На запястье чернотой растекается "И вокруг только тернии, тернии, тернии, блядь, когда уже звезды?", ниже плавают киты, дельфины и медузы, неровностью своей больше походя на кривые детские рисунки. Я закрашиваю себе всю левую руку просто от нечего делать, просто чтобы занять себя, пока Ваня не отбирает у меня ручку с закончившимися чернилами — я и не заметил, что последние несколько минут пытаюсь вывести какую-то странную геометрию опустевшей канцелярией — на коже из-за этого расцветают красные полосы, где-то есть капли крови — сильно расцарапал — и эта краснота прекрасно сочетается с черным как сочетались мы с тобой. Фаллен впихивает мне таблетки и стакан воды, я не глядя беру и глотаю все три разом, думая, что из твоих рук я бы и яд выпил. Последнее, что я помню перед тем, как провалиться в сон — твой образ, высеченный, выжженный у меня в мозгу, и твой голос, что течет по моим венам отравой. Я надеюсь, что проснусь и получу от тебя смску. Я закрываю глаза.