Любовь во время зимы

      27 октября 2012 года, Асгард       — Так как же так получилось? — спросила Джейн, стрельнув глазами в сторону живота Гермионы.       Грейнджер два последних дня подспудно ожидала этого вопроса и была приятно удивлена выдержкой своей новой… подруги?       Джейн Фостер оказалась умной, доброй и приятной в общении девушкой. За эти пару дней они неплохо сошлись на почве любви к знаниям, и если сама Гермиона оценивала происходящее с точки зрения магического мира, то Джейн во всем видела исключительно научную подоплеку. Было безумно интересно дискутировать с ней по любому поводу — уж очень давно Гермиона не встречала настолько эрудированного человека, с которым ей было бы просто интересно общаться. Ну, кроме…       Нет, о нем Гермиона строго-настрого запретила себе думать. Хотя именно сейчас вопрос Фостер вновь заставил ее с головой окунуться в собственную обиду.       Грейнджер обещала себе не ждать от Локи хорошего, она шла к нему, чтобы сказать последнее «прощай» — асгардец сделал для нее слишком много, и Гермиона не могла просто так исчезнуть, не сказав ни слова.       Вот только, как оказалось, ему не нужны никакие ее слова. И она сама не нужна, совсем.       Мордред, ведь она знала это с самого начала, так почему от небрежно брошенных слов было настолько больно? Ее просто выкинули за ненадобностью, как какой-то мусор, вытерли об нее ноги, растоптав последнюю гордость.       На бесконечно долгие два дня Гермиона заперлась в своей комнате, склеивая себя из осколков. Получилось криво, косо, но более-менее правдоподобно…       Правда, она не была уверена, стоило ли покидать свою уютную нору, где никто не стремился причинить ей боль, но и такое вот сидение взаперти было противно энергичной натуре Гермионы.       К тому же именно на второй день своего заточения она впервые услышала о том, что теперь занимало все ее мысли.       «Схождение».       Событие космического масштаба, происходящее лишь раз в пять тысяч лет, когда все Девять миров выстраивались в одну единую линию, проникая друг в друга на энергетическом, физическом и астральном планах. В дни перед «Схождением», когда миры сближались особо сильно, нарушалась ткань пространства, и из одного мира в другой можно было попасть лишь сделав неверный шаг.       Гермиона не представляла, как это она раньше не слышала ни о чем подобном — здесь, в Асгарде, о таком масштабном событии судачили на каждом углу, ведь до грядущих празднеств оставалось меньше недели. Видимо, она настолько была погружена в собственные проблемы с ребенком и в выяснение отношений с Локи, что не слышала и не видела ничего вокруг. Сейчас же «Схождение» было именно тем, что помогало отвлечься от ненужных мыслей, позволяло держаться на плаву, не окунаясь в пучину глупых, совсем ненужных чувств.       Со всей возможной дотошностью Грейнджер изучала факты, мифы и легенды, правда, среди доступных ей книг было не так уж много стоящей информации. И именно за поиском оной ее и застал тот самый разговор.       Она как раз искала очередную книгу, скрывшись за стеллажами, когда в библиотеку кто-то вошел, и, вспоминая нежелательный разговор с Фрейей, Гермиона постаралась даже не дышать, чтобы никак не выдать своего присутствия постороннему.       В зал вошел Один в сопровождении Тора и незнакомой Грейнджер девушки. Гермиона порадовалась, что те ее не заметили, — царя она здраво опасалась и старалась лишний раз не попадать ему на глаза.       Невольно подслушанная история поражала — полуразумный артефакт, подпитывающийся жизненной силой носителя; темные альвы, они же темные эльфы, истребленные за попытку повергнуть Вселенную в хаос…       Когда Один ушел, Гермиона едва не стала свидетельницей интимной сцены между Тором и девушкой, которая, по всей видимости, была его возлюбленной, с которой он познакомился на Земле. Джейн Фостер.       Как оказалось, этот полуразумный артефакт, древняя сила, прозванная Эфиром, сейчас находилась в простом смертном теле Джейн, медленно ее убивая, и Гермиона с удовольствием согласилась помочь ребятам найти способ спасти девушку от неминуемой гибели.       Но, прежде чем зарыться с головой в пыльные фолианты, Тор предложил Джейн осмотреться, а то они обе были готовы окунуться в исследование с головой прямо сейчас. Фостер согласилась.       Джейн выделили соседнюю с Гермионой комнату, одарили нарядами и приставили личную служанку — Фригга ни для одной своей гостьи не делала исключений. Царица приняла девушку старшего сына так же тепло и радушно, как и Гермиону, не обращая внимания на недовольство собственного мужа и многих придворных. Но Грейнджер больше не было дела до постороннего мнения, ее только напрягала реакция Сиф, которая смотрела на Гермиону, не отходившую от «соотечественницы», как на врага народа.       Это казалось несколько странным — она не заверяла воительницу в собственной лояльности и дружбе, они разговаривали-то всего один раз, но асгардка вела себя так, будто Грейнджер нанесла ей сильнейшее оскорбление…       Встретившись на следующий день с Джейн, Гермиона отметила, что той некомфортно находиться во дворце — она стеснялась и была слегка зажатой, не знала, как вести себя в той или иной ситуации. Если у Гермионы был пятнадцатилетний опыт вращения в высших кругах магического мира Великобритании, то Джейн всю жизнь была просто собой, ученым-астрофизиком, не слишком-то заморачивающимся над собственным видом и манерами.       — Не переживай, ты привыкнешь, — приободрила ее Гермиона с легкой улыбкой.       — Если бы, — тяжело вздохнула Фостер, в очередной раз поправляя юбку.       От всей этой неуверенности темно-бежевое платье с длинными летящими рукавами и легким шифоновым подолом смотрелось на Джейн неестественно, но и не умаляло довольно красивой внешности девушки, подчеркнутой темно-каштановой ажурной косой и непринужденным макияжем.       Вот только Фостер бы лучше пригодилась ее прежняя одежда, потому что копаться в книжной пыли в таком великолепии было кощунственно, но выбора у обеих не было — местный дресс-код даже и обсуждать не стоило. Гермиона, Джейн и Тор решили практически весь день провести в библиотеке в поисках ответа на свои вопросы, и Грейнджер даже не думала, что это станет для нее серьезным испытанием…       Все это время Тор и Джейн старались быть как можно ближе друг к другу — за рабочим столом в читальной зоне они сидели рядом, периодически соприкасаясь руками и каждый раз краснея при этом как подростки. Несмотря на всю серьезность ситуации, оба были слишком расфокусированными, чтобы заниматься делом, — их больше волновала близость друг друга. Тор то и дело порывался провести ладонью по лицу Джейн: он то разглаживал хмурую морщинку у нее на лбу, то заправлял ей за ухо выбившуюся из прически прядь, то стирал с ее щеки невидимую пыль… После каждого прикосновения они замирали, глядя друг другу в глаза с трепетом, и Гермионе постоянно приходилось напоминать им о своем присутствии покашливанием или ничего не значащими фразами.       Ей не хотелось наблюдать за всем этим. Нет, она была счастлива за Тора, рада, что он мог быть рядом с той, кого любит, но вместе с тем Гермиону брала жгучая зависть от осознания, что у нее-то этого не было и уже никогда не будет. Будто она исчерпала свой лимит на счастье еще до своего рождения, и теперь если ей и удавалось урвать пару радостных мгновений, то за них потом приходилось расплачиваться болью и отчаянием.       — Кхм… — откашлялась Гермиона, невольно напоминая себе Долорес Амбридж. Тор наклонился к Джейн, лоб ко лбу, и, с легкой улыбкой заглядывая ей в глаза, нежно поглаживал ее ладонь, которую держал в своих. — Так, леди и джентльмены, с меня довольно. Если хотите побыть наедине — так и скажите, я все пойму…       Они оторвались друг от друга, словно школьники, застигнутые строгим завучем в раздевалке, и Гермиона бы посмеялась, если бы ей это настолько не надоело.       — Прости, Гермиона, — смущенно улыбнулся Тор, и Джейн вторила ему, стыдливо опустив взгляд. А ведь взрослые люди, ей-богу! — Мы просто давно не виделись…       Грейнджер закатила глаза.       — Мое предложение все еще в силе. Мне уйти?       — Нет, — жесткий ответ, и даже не переглянулись на этот раз.       — Сейчас важнее найти способ извлечь из Джейн Эфир, — продолжил Тор, становясь совершенно серьезным. — Иначе все будет напрасно.       — Сколько у нас хотя бы есть времени? — спросила Гермиона, радуясь, что к напарникам вернулся рабочий настрой.       Она знала, что Тор вновь водил Джейн к лекарям и они должны были проверить все еще раз, чтобы понять, насколько губительно влияние артефакта.       — В целом, Инга дала две недели, — ответил Громовержец. — Но она особо отметила, что, если мы не сможем ничего сделать в течение первой недели, процесс будет необратим и…       Он замолчал, опустив взгляд — нетрудно было догадаться, о чем Тор так и не смог сказать, и Гермиона ощутила давящее чувство вины. Она не хотела их расстраивать напоминанием о том, что Джейн могла вот-вот умереть.       — Попрошу принести обед сюда, — решил Тор и вышел из библиотеки, видимо не выдержав гнетущей тишины.       — Джейн… — сглотнув, Гермиона перевела взгляд на девушку. То, о чем она хотела сказать, никоим образом не касалось их проблемы, но… — Я вижу, как вас с Тором тянет друг к другу и… хочу предупредить — будь осторожна.       — О чем ты? — Фостер нахмурилась, отодвинув от себя очередную бесполезную книгу.       — О том, что если ты не хочешь оказаться на моем месте, — Грейнджер слегка усмехнулась, показав на свой живот, — то тебе надо быть внимательной. Я не просто так говорю, просто асгардцы очень… плодовитые.       Джейн слегка покраснела и отвела взгляд, грустный и немного уставший.       — У нас пока нет времени на что-то серьезное, — выдохнула она, разминая бледные, худые ладони, и Гермионе стало ее жалко, ведь она сама не так давно была практически в такой же ситуации, когда посторонняя неведомая сила хотела ее убить. — Но спасибо за предупреждение.       Просидев в библиотеке до самого ужина, они так ничего и не нашли, как, впрочем, и на следующий день, и потому, когда ближе к обеду третьего дня результатов по-прежнему не было, Тор, раздраженно захлопнув книгу, глухо зарычал:       — Это совершенно бесполезно!       — По-моему, еще рано опускать руки… — выдохнула Гермиона, поджав губы.       Ей и самой осточертели эти совершенно бесплодные поиски, но и сдаваться Грейнджер не собиралась, это было не в ее характере. Джейн — хорошая, добрая и милая девушка, она не заслуживала быть выпитой до дна агрессивным полуразумным артефактом.       — Никто не собирается опускать руки, — тон Тора стал мягче, и он даже слегка улыбнулся. — Но мне кажется, мы все заслужили перерыв хотя бы на пару часов… Мы… Я…       Он замялся, и Гермиона все поняла. Это было вполне ожидаемо, и она даже удивилась, что они терпели так долго. Могла ли она винить их, что они просто хотели побыть вдвоем и вдоволь насладиться друг другом? Пусть ей и казалось, что это немного безответственно.       — Я уже говорила, что если мешаю — вы просто скажите… — усмехнулась Гермиона кисло, искренне надеясь не покраснеть.       Тор и Джейн слегка недоуменно переглянулись, а затем одновременно смутились.       — Нет, что ты! Ты не так поняла! — заверила ее Фостер.       — Я просто хотел показать Джейн город, — пояснил Тор. — А то она, кроме библиотеки, толком ничего и не видела.       — О, — усмехнулась Джейн. — Поверь, что для меня эта библиотека — самая лучшая достопримечательность из всех возможных.       Гермиона усмехнулась — настолько ее собственное ощущение совпадало с мыслями американки. За первые несколько недель она пару раз была с царицей в городе, и там действительно было неимоверно красиво: просторные чистые улицы, белизна домов и обителей, золото крыш, зелень парков… Сказочный, воздушный город, красотами которого можно было восхищаться без устали. Но все-таки библиотека была ближе к сердцу.       — Да и тебе самой негоже целыми днями просиживать здесь, — заметил Тор. — Матушка звала тебя прогуляться, она о тебе беспокоится.       Казалось, что если бы не чрезмерная занятость, Фригга бы с удовольствием присоединилась к ним за поисками.       За всеми этими заботами Гермиона практически не видела царицу и поймала себя на мысли, что на самом деле была бы не против прогуляться по дворцовому саду или просто-напросто спокойно попить с ней чаю.       Договорившись с Грейнджер встретиться здесь же, в библиотеке, через два часа, Тор забрал Джейн в город, не скрывая радостной улыбки, и Гермиона в очередной раз постаралась убедить себя, что абсолютно не завидует.       — Гермиона! — радостно произнесла Фригга, когда девушка нашла ее в одной из многочисленных гостиных дворца. — Как ваши дела?       — Мы не теряем надежды, — Гермиона натянула вежливую улыбку. — Но решили взять небольшой перерыв. Тор и Джейн отправились в город на прогулку.       Царица кивнула в знак одобрения. Стайка девушек, сидевших подле нее, внимательно прислушивалась к каждому слову… Как же Гермионе надоело, что каждый их чих или вздох активно обсуждался по всему дворцу! Видимо, придворным было настолько скучно, что они цеплялись за любой повод для сплетен. Грейнджер бы совершенно не удивилась, если бы по дворцу ходили слухи, что они там втроем не решение проблемы ищут, а занимаются всякими непотребствами…       — Полагаю, нам тоже стоит проветриться, — Фригга чинно поднялась и, протянув Гермионе руку, вывела ее из гостиной, жестом приказав остальным оставаться на месте, и Грейнджер показалось, что чужие взгляды, полные ненависти, вот-вот прожгут в ней сквозную дыру. Как же, какая-то смертная девка царице дороже, чем весь ее двор!       — Несмотря на то, что мои сыновья упорно заявляют, что совершенно разные, себе они выбрали слишком уж похожих девушек… — глубокомысленно заявила Фригга после нескольких минут затяжного молчания.       — Думаю, в случае с Локи это была абсолютная случайность, — Гермиона невольно поджала губы. — И если говорить о выборе, то он уже давно выбрал себе другую…       Пусть он и говорил, что Фрейя ему безразлична, но Грейнджер не понимала, как можно быть вместе с человеком в течение тысячи лет и при этом совершенно ничего к нему не чувствовать. Значит, скорее всего, Локи лгал. Что еще ожидать от Бога Лжи и Обмана.       — Ты о Фрейе? — спросила Фригга, и Гермиона глубоко вздохнула.       Они спустились в дворцовый парк и ступили на узкую парковую дорожку, терявшуюся в тени раскидистых, удивительных деревьев с пожелтевшими кронами.       — Почему вы мне не сказали о ней? — ответила Гермиона вопросом на вопрос. Ее уже довольно давно это интересовало, но как-то не было подходящего случая спросить.       — Потому что не видела смысла беспокоить тебя всякими пустяками. Их ничего не связывает, Гермиона…       «Ничего, кроме секса. Замечательно!»       — Да откуда вам знать?! — Грейнджер невольно повысила голос, но тут же стушевалась. — Простите. Откуда вам знать?       — Локи все же мой сын. Как бы он ни старался закрыться от меня, я вижу его насквозь. Всегда видела. Фрейя не нужна ему, и никогда не будет. Она не сделает его счастливым.       — Как будто я бы могла… — едва слышно буркнула Гермиона, но Фригга, видимо, все равно услышала.       — Ты не узнаешь, если не попробуешь, — ответила царица.       Гермиона подняла на нее взгляд и увидела в глазах женщины что-то, чему не могла найти описания. Будто Фригге были открыты тайны будущего, все его нити и хитросплетения. Гермиона даже невольно задумалась, а не владела ли царица силами норн, перед которыми судьба любого человека раскрывалась как на ладони.       Но вот Фригга моргнула, и наваждение пропало, заставив Гермиону сомневаться в сказанных только что словах.       Не узнает, пока не попробует? Как тут пробовать, если она здесь, а Локи в темнице? Если ему совсем это не нужно?       К тому же до родов оставалось меньше месяца, а там… А что будет после — Гермиона не знала. Фригга раз от раза просила подождать, не торопить события, но Грейнджер от всего этого устала, не физически, но морально.       — Это все не имеет никакого смысла… — Гермиона опустила голову, придавленная тяжестью собственных мыслей и чувств. — Я даже не знаю, что меня ждет.       — Этого никто не знает, — мягко произнесла Фригга. — Узреть нить своей судьбы не может даже норна…       — Но сейчас моя судьба в ваших руках, а вы ничего не говорите, — сказала Гермиона, надеясь, что ее слова не звучат обвинительно. Она слишком уважала Фриггу, чтобы переходить черту в отношении с ней. — Два месяца я жила в неведении…       Как же она не любила терять контроль над ситуацией, не любила неизвестность — та всегда пугала.       — Я понимаю, — Фригга ободряюще коснулась руки Гермионы, и девушка грустно улыбнулась. — Но тебе не стоит сильно беспокоиться. Один строг, но не жесток.       Грейнджер могла бы поспорить с этим утверждением.       — Он не тронул тебя тогда, когда ты появилась, — не тронет и сейчас. Да и после родов у него не поднимется рука на живого младенца. Поверь, я знаю, о чем говорю.       Фригга многозначительно улыбнулась, явно намекая на Локи, но Гермиона не могла отделаться от мысли, что Всеотец за последние два месяца не раз говорил, что совершил ошибку, оставив жизнь младенцу-полукровке. Не решит ли он в этот раз принять иное решение?       Возможно, Гермионе стоило попытаться сбежать еще два месяца назад, но она не питала иллюзий по поводу успеха этого предприятия. Беременная, в незнакомом городе — куда она могла пойти? К тому же она искренне надеялась, что доверилась Фригге не зря.       — Гермиона, — проговорила Фригга, видя все ее сомнения. — Я знаю, что у тебя нет причин мне доверять, но будь уверена, что я не дам в обиду ни тебя, ни твоего ребенка.       — Я доверяю вам, моя царица.       «Именно поэтому я все еще здесь».       Они продолжили прогулку по парку, переведя разговор на более мирные и спокойные темы. Сквозь золоченые кроны деревьев просачивались яркие лучи осеннего солнца, делая это и без того сказочное место еще более чудесным. Было не по-осеннему тепло и достаточно уютно, и Гермиона ощущала, как робко и неуверенно разливается по телу приятное умиротворение, а напряжение, сковывавшее ее последние недели, отошло на второй план. Хотелось хоть ненадолго забыть обо всех тревогах и просто жить.       На противоположном конце тропинки появились Тор и Джейн, видимо вернувшиеся с прогулки по городу. Громовержец, махнув им рукой, потянул девушку за собой — оба довольно улыбались и словно светились изнутри.       — Матушка! — Тор взял ладони матери в свои.       — Моя царица, — Джейн постаралась изобразить реверанс, неуклюже, неуверенно, как умела, и оттого довольно трогательно.       Гермиона на мгновение представила, что нет никаких забот и волнений, что той же Джейн ничего не угрожает и они все просто живут, как… как в сказке.       Вот сейчас откуда-нибудь с боковой тропинки появится Локи, искренне всем улыбнется, обнимет мать, пожмет руку брату, галантно поцелует ладонь Джейн и притянет к себе Гермиону…       Тряхнув головой, она отбросила абсурдное, ванильно-сладкое видение. Откуда такое бралось в голове?       Разумом Гермиона понимала, что все это бред, вызванный всплеском гормонов, но это не мешало сердцу болезненно сжиматься в груди от мыслей, что такого никогда не будет. Да и нужно ли ей это? Просто фантазии, навеянные разговором с царицей, не больше.       За всеми этими размышлениями Грейнджер пропустила почти весь разговор — Тор и Джейн рассказывали, что успели посмотреть в городе за такой небольшой промежуток времени.       — Жаль, что не удалось увидеть больше… — закончила Фостер, и Гермиона поспешила ее приободрить:       — Не переживай, мы найдем способ тебе помочь — и ты лично осмотришь здесь каждый закуток…       Джейн улыбнулась. Развернувшись в обратную сторону, вся компания двинулась к дворцу. Тор о чем-то негромко переговаривался с матерью, пока Гермиона и Джейн в умиротворенном молчании шли следом за ними. Обе о чем-то задумались, и Грейнджер даже не могла себе представить, что Фостер заинтересует то, как же Гермиона оказалась беременной от Локи.       — Неужели астрофизик с тремя высшими не знает, откуда берутся дети? — усмехнулась Грейнджер, и Джейн смерила ее недовольным взглядом.       — Ты говоришь как моя ассистентка Дарси, — выдохнула она. — Прости, наверное, ты не очень хочешь об этом рассказывать?       — Не очень, — согласилась Гермиона.       Эти дни она старалась не думать о Локи и его жестоких словах, сказанных пусть и не ей самой, но во всеуслышание.       — Просто я не представляю себе Локи отцом.       Признаться, Гермиона тоже не особо представляла. Ведь важно не просто подарить ребенку жизнь, важно — быть с ним и заботиться. Быть отцом, как, впрочем, родителем в общем, — это скорее призвание, а не просто передача генов. Но, видимо, Джейн имела в виду не только это, потому что лицо ее было довольно мрачным и каким-то немного брезгливым.       — На самом деле, он может быть достаточно… притягательным.       Стоило только вспомнить их первую встречу — Локи слегка пугал, да, но в то же время был крайне учтив и всем своим видом располагал к себе.       Фостер посмотрела на Гермиону с изрядной долей недоверия.       — Ты встречала его лично? — спросила Грейнджер, предполагая причину такого недоверия.       — Нет, — призналась Джейн, и все сразу встало на свои места. — Но Тор довольно много о нем рассказывал.       Гермиона усмехнулась.       — Поверь, все то, что могут рассказать Тор и его друзья, не идет ни в какое сравнение с реальностью, — заверила она собеседницу.       Если самой Грейнджер и удавалось вызвать кого-то из ребят на откровенность, все факты о Локи были не самыми лестными, и хоть отражали какую-то часть его сути, не объясняли всего, и, конечно же, совсем не характеризовали обложку. Асгардский принц был очень многослоен — за красивой оберткой пряталось довольно гнилое, на первый взгляд, содержание, но, в то же время, Гермиона искренне верила, что сумела заглянуть за этот второй слой, найдя там израненную душу и доброе сердце. Правда, последние события сильно пошатнули эту веру, но не изжили ее до конца. В душе Гермионы по-прежнему теплилась надежда…       Джейн хотела что-то еще спросить, но ее внезапно прервал громкий, оглушительный вой, раздавшийся с самой высокой башни дворца.       Тревога.