Любовь во время зимы

      7 июля 2017 года, Асгард       Тор быстрыми, уверенными шагами шел по Радужному мосту, обеспокоенно оглядываясь вокруг. Ему не хотелось думать об услышанном в Муспельхейме от самого Суртура, но мысли сами лезли в голову.       Один не в Асгарде? Грядет Рагнарек?       Этот сон снился Громовержцу уже несколько месяцев подряд. Горящий Асгард и гигантская фигура Суртура в его центре — вот что терзало его теперь не меньше, чем Камни Бесконечности и некий малоизвестный ему титан, след которого он то и дело терял.       Вероятно, не самой гениальной идеей было тянуть «корону» этого Суртура в Асгард, но пока других идей особо не находилось. Все же асгардская царская сокровищница была самой надежной из всех, известных Тору.       В какой-то мере он надеялся, что здесь, дома, когда он убедится, что все в порядке, ему станет легче и спокойнее, но Асгард с порога встретил его напряжением.       Первым звоночком для Тора стало отсутствие Хаймдалла на своем месте. Прежде бессменный страж Радужного моста никогда не покидал свой пост, Громовержец с друзьями как-то даже пытались подловить мужчину на сне или хотя бы простом отдыхе, но тот, словно бездушная машина, всегда был на месте.       В этот же раз Хаймдалла не было, вместо него Мостом заведовал малознакомый Тору страж, некий Скурдж, из-за нерасторопности которого Громовержцем едва не отобедал огромный муспельхеймский дракон.       — Где Хаймдалл?       — Этот предатель? — как-то криво усмехнулся Скурдж. — Он бросил свой пост и исчез в неизвестном направлении. Эйнхерии ищут его, чтобы покарать за дезертирство…       Сложно было в это поверить. Чтобы верный трону страж предал их семью — где же это видано? Нет, Хаймдалл, конечно, совершал сомнительные поступки, но те всегда были во благо Асгарда и царя.       Скурдж следовал за Тором по пятам, вызвавшись проводить наследника во дворец. Сам Асгард больше походил на растревоженный улей, вокруг все гудело и шумело, обеспокоенные люди сновали туда-сюда, словно готовясь к чему-то… готовясь сражаться, вдруг понял Тор.       — Что происходит? — спросил у Скурджа он, резко остановившись.       — В Ванахейме не очень спокойно, — уклончиво ответил тот. — Разбойники, партизаны, ополченцы… ну, сами понимаете.       — И как Всеотец все это допускает? — нахмурился Тор, но тут же осадил себя.       Нет, это не Один все это допустил, а сам Громовержец. Отец уже не молод, это не его забота — воевать, а Тор бросил Асгард на произвол судьбы и несколько лет скитался не пойми где без какого-либо весомого результата…       — Я слышал, Одина нет, — стал допытываться он у Скурджа. — Где он?       Но страж толком не мог ничего ответить, и Тор, раздраженно отвернувшись, решил сократить путь до дворца, раскрутив молот.       — Стойте, я должен о вас доложить! — воскликнул ему вдогонку Скурдж, но Тор проигнорировал его слова.       Будет нужно — он сам о себе доложит.       В самом дворце было не менее шумно, никто толком не обращал на Тора внимания, не слыша его и не отвечая на его вопросы, и это было странно и очень непривычно. Словно все забыли, что он — их принц.       Самым шумным местом оказался тронный зал, почти полностью забитый народом, чего Тор не помнил со времен своей неудавшейся коронации. Ему с трудом удавалось протиснуться ближе к трону, на котором сидел…       Нет, он не мог поверить собственным глазам!       — Ньерд! — звучный голос Тора громом пронесся над залом, перекрывая шум толпы.       Тот, разглядев кричащего, странно вскинулся, но уже через секунду на его лице возникла радостная, широкая улыбка.       — Тор! — воскликнул Ньерд, поднимаясь с трона. — Люди, слушайте же! Ваш принц Тор, наконец, вернулся!       Это его заявление было встречено оглушительными овациями.       Ньерд, спустившись вниз, подошел к Тору, вокруг которого толпа, наконец, удосужилась расступиться.       — Тише, тише! — попросил он собравшихся, и вокруг внезапно стало очень тихо. Тор даже не был уверен, что, попроси он сам, люди послушались бы с таким же рвением, несмотря на яркую радость от прибытия наследника. — У кого есть еще вопросы и просьбы, обратитесь к моим помощникам, — Ньерд кивнул на двух чиновников из своей свиты, стоявших на нижних ступенях лестницы, — они мне все передадут. А я пока введу принца Тора в курс дела.       — Уж будь любезен, — процедил Тор, раздраженный собственным непониманием происходящего.       — Видят боги, Тор, как я рад тебя видеть… — вновь расплылся в улыбке Ньерд, уведя Громовержца к небольшой двери рядом с троном, которой периодически пользовался Один, чтобы попадать в тронный зал. — Все будто с ума посходили, то и дело чего-то требуют, просят, молят. Пользуются тем, что Одина нет, и хотят урвать свой кусок.       — Мне так никто не может объяснить, куда делся Всеотец…       — А… — глубокомысленно протянул Ньерд, останавливаясь. — Так ты же ничего не знаешь…       — Представь себе, не знаю, — слегка ядовито бросил Тор, сильно напоминая себе брата.       Ньерд увел его в кабинет отца и беспардонно занял место Одина, предоставив Тору кресло для посетителей. Это слегка его уязвило, но сейчас важнее было узнать правду.       — Ты прости, что так беспардонно, — извинился Ньерд, будто прочитав его мысли. — Просто не думаю, что ты прямо сейчас готов оказаться здесь, — он похлопал по подлокотникам своего троноподобного кресла. — Но если ты хочешь…       — Не до того сейчас, — все же отмахнулся Тор. — Говори.       — Что ж… — выдохнул Ньерд, устало откинувшись на спинку и проведя ладонями по лицу. Он и правда казался слегка вымотанным и каким-то… опечаленным. — Думаю, стоит начать с начала. Ты исчез, отправившись в свое межгалактическое путешествие, но в Ванахейме по-прежнему было крайне неспокойно. Даже хуже. Чем больше времени шло, чем больше мы с Одином прикладывали усилий по укрощению мятежа — тем запутаннее и сложнее становилось дело. С нами никто не хотел договариваться миром, даже возвращение меня в качестве будущего правителя Ванахейма никого не заинтересовало. Но и остановить все силой тоже не получалось. Я даже предположить не могу, откуда простые земледельцы и торговцы, «дети Природы», нашли столько военной мощи. Битву, что разгорелась в ванахеймских степях близ леса Бари, будут вспоминать наши дети и внуки. Пролились реки асгардской и ванахеймской крови… Это было пять дней назад. Один управлял нашей армией с небольшого холма, мы одерживали верх, когда откуда-то противнику пришло подкрепление. Нас просто смели волной, мы отбивались как могли, даже ближайшая стража Одина была занята в схватке. И никто не заметил, когда Всеотец пропал. Без царя и так бедственное положение стало еще хуже, нам пришлось отступить, вернуться в Асгард. Мы пытаемся искать Одина, несколько групп разведчиков на свой страх и риск исследуют поле боя и близлежащие территории, но…       Ньерд выдержал длительную паузу, дав Тору осознать все сказанное.       — К утру следующего дня к нашей ставке вышел Слейпнир. Без седока. Мы старались при помощи магии проследить его путь, но… он дичится, никого к себе не подпускает. Я… я боюсь представить самое страшное, — признался наконец Ньерд.       Ньерд «влился» в царскую семью задолго до рождения самого Тора, с годами он стал очень близок Одину, заменив ему когда-то потерянных братьев. И сейчас Громовержец видел, как дрожат ладони мужчины, как глубокие тени залегли под его глазами…       — Знаешь, я даже собрал целый магический консилиум, но все их усилия не дали никаких результатов. Все же среди них нет того, кто был на самом деле силен и сведущ.       Тор удивленно вскинулся, не ожидая, что кто-то здесь будет поминать его брата.       И правда, Локи бы наверняка справился со всем этим в два счета, но без своей магии…       — А где же матушка? — спросил Тор напряженно. До этого Ньерд ни словом не обмолвился о царице, и это беспокоило.       Он даже не мог и подумать, что вану было куда мрачнеть еще больше.       — Фригге стало дурно в тот же вечер, как она узнала о пропаже супруга. Все эти дни она лежит в своих комнатах в глубоком беспамятстве. Наши лучшие лекари пытаются привести ее в чувство, но у них ничего не выходит.       Почему-то эта новость подкосила Тора намного сильнее, чем исчезновение отца. Не так давно Фригга чудом выжила во время нападения темных альвов, и это воспоминание было еще очень живо в памяти Тора.       Обескураженный всем услышанным, Тор с трудом поднялся на ноги.       — Я хочу ее навестить, — сказал он едва слышно.       — Конечно, — кивнул Ньерд и обеспокоенно спросил: — Мне вызвать кого-нибудь, чтобы тебя отвели к ней?       — Нет, я… — ответил Тор севшим голосом, — я в порядке, я помню дорогу.       — Хорошо, — мужчина попытался ободряюще улыбнуться. — Послушай, Тор, — остановил его Ньерд в последнюю секунду. Он подошел к Тору и положил ладони ему на плечи. — Просто помни, что еще не все потеряно. Я уверен, Один отыщется, твоя матушка придет в себя. Все наладится.       Тору оставалось только благодарно кивнуть.       — И у тебя всегда есть я, — продолжил Ньерд. — Ты всегда можешь на меня положиться.       — Спасибо.       Этот разговор все же оставил после себя тягостное чувство опустошенности. Он покинул родной дом, бросил свое царство на уже немолодых родителей в самое неспокойное время — неудивительно, что все обернулось именно так.       Фриггу в ее комнатах охраняли. Целая дюжина эйнхериев стояла снаружи, у дверей, еще полдюжины несли свою вахту в гостиной. Постоянно рядом с царицей находились двое лекарей, неустанно следивших за состоянием царицы при помощи магического купола, развернутого над кроватью. В подобном коконе Один обычно проводил свой «сон».       — Как она? — спросил Тор у замершей рядом с царицей девушки — ее служанки, Лив, сидевшей в непосредственной близости с кроватью и зорко следящей за происходящим.       — Без изменений, мой принц, — поднялась Лив, и Тор легко прочитал на ее лице радость и облегчение.       Словно она верила, что с его появлением все наладится.       Если бы он только мог!       — Оставьте нас. Все.       Никто не посмел с ним спорить. Глубоко поклонившись Тору, Лив дождалась, пока выйдут лекари, и плотно прикрыла за ними дверь.       — Мама, — проронил он на одном дыхании, опускаясь рядом с кроватью на колени и утыкаясь лбом в теплую, расслабленную ладонь Фригги.       Бессвязно, путанно, Тор изливал все, что что сейчас кипело внутри него. Он говорил и говорил, о том, что виноват, что не должен был их покидать, что искал — и так ничего и не нашел там, в бескрайней Вселенной. Казалось, прошли долгие часы, когда он наконец иссяк и просто какое-то время сидел молча, сжимая руку матери в своих.       Ему хотелось верить, что Фригга слышала его — ему даже в какой-то момент показалось, что пальцы ее едва заметно шевельнулись.       — Прошу простить меня, мой принц, — заглянула в спальню Лив. — Лекарям нужно проводить процедуры…       Кивнув, Тор поднялся на негнущихся ногах и последовал на выход, совершенно не зная, куда идти. Он давно не ощущал себя настолько беспомощным. Даже, наверно, вообще никогда.       Но ведь он не был беспомощным!       Тор резко замер прямо посередине коридора, осененный пришедшей в голову мыслью. Да, возможно, он ничем не может помочь матери, лишь только сидеть у ее кровати днями и ночами без всякой цели, но вот найти отца — он в состоянии. И, возможно, лишь он один это и может сделать, подумал Тор. Ведь когда-то Локи рассказывал, что прямым кровным родственникам найти друг друга — не составляет особого труда.       Надо было только найти нужный ритуал, а для этого следовало отправиться в библиотеку.       Он не был здесь с тех самых пор, — вдруг вспомнил Тор. Тогда он вместе с Гермионой и… Джейн (до сих пор даже думать о ней было больно) искали способ извлечь эфир.       Как там она? Наверняка уже добилась огромных успехов в науке… Замуж вышла…       Все эти годы Тор нередко вспоминал Джейн Фостер. Несмотря на разрыв, она неизбывно жила в его сердце, но даже сейчас, имея возможность увидеть, когда только пожелает, он не считал себя вправе это делать.       Они расстались, и Джейн решила идти своим путем. Вправе ли он врываться в ее жизнь снова?       Нет, он до сих пор любил ее, а потому не хотел нарушать привычный ход ее жизни своим возвращением.       Да и что он мог ей дать? Ничего из того, что ей наверняка бы хотелось.       Стоило вернуться к поискам отца.       Вот только Тор не подумал, что этих самых способов поиска может быть много, и он не знал, сможет ли сейчас в короткие сроки во всем разобраться сам. Но он мог хотя бы попытаться.       Правда, реальность оказалась куда суровее, чем он себе представлял. Как и тогда, пять лет назад, немалая часть используемых в книгах терминов были ему незнакомы, и, продираясь сквозь особо замудренные места, Тор осознавал, что понимает едва ли половину.       «Конечно, — подначивал его внутренний голос, уж очень напоминавший интонациями одного трикстера, — это тебе не молотом махать».       Так что Громовержец теперь все больше сомневался, что справится сам.       Дверь библиотеки распахнулась, отвлекая Тора от мрачных дум и самоуничижительства.       — Принц Ньерд просил передать, что ждет вас в пиршественном зале… — передала ему вошедшая служанка.       Мысль о пиршестве казалась неуместной, но Тору следовало еще раз поговорить с Ньердом и уточнить множество мелких деталей, которые он упустил, огорошенный плохими новостями.       В зале был накрыт небольшой пир, всего человек на пятьсот. Здесь Тор, наконец, увидел Вольштагга, Фандрала, Огуна и Сиф, они поспешили к своему другу, чтобы обнять его и посочувствовать в связи с последними событиями.       — Мы только из Ванахейма, — поделился Огун. — Искали твоего отца, но след его, похоже, затерялся среди других миров.       — Все усугубляется тем, что нам пришлось фактически бросить все и вернуться домой, — добавил Фандрал. — Сейчас в Ванахейме очень опасно, и, чтобы отвоевать свое, нам придется потрудиться.       — Но теперь ты вернулся, и мы надерем зад этим наглым узкоглазкам! — проревел Вольштагг.       — Спасибо, друзья, — улыбнулся им Тор. — Мы обязательно отобьем свое, как только я найду отца.       — Ты хочешь лично направиться в Ванахейм на его поиски? — обеспокоенно переспросила Сиф.       Тор знал, что, дай он положительный ответ, она и все остальные без всяких раздумий отправятся следом. Эта мысль приятно грела.       — Сперва я думал именно об этом, — признался Тор. — Но, возможно, есть смысл воспользоваться магией.       — Магией? — удивленно и как-то пренебрежительно воскликнули в один голос Фандрал и Вольштагг.       — Да. Завтра же с утра отправлюсь к брату и попрошу его о помощи.       Это решение удивило и самого Тора, оно вырвалось почти непроизвольно. Но на самом деле, если он не добьется толка, следовало так и поступить. Да, у Локи не было необходимого уровня магии, но у Тора-то с этим все было в порядке, так что вместе они точно справятся.       — Ты уверен, что тебе стоит доверять Локи в таком важном вопросе? — с сомнением уточнила Сиф. — Этот мерзкий…       — Прекрати, — оборвал ее Тор жестко. — Да, Локи натворил немало дел, но он сурово наказан и сейчас отбывает свое наказание.       Сиф, Фандрал и Вольштагг лишь показательно скривились, явно не считая наказание Локи таким уж суровым. Им ли знать? Тор до сих пор помнил сосущее чувство пустоты на том месте, где прежде откликалась его магия, когда он был ее лишен. И это Громовержец еще не был настолько грамотен и чуток в этом искусстве. Что же все это время ощущал его брат?       Он и прежде в течение этих двух лет вспоминал о Локи, но у него даже не было возможности вернуться в Мидгард и проверить, как он. Помирился ли он с Гермионой? Ужился ли с Мстителями?       До Тора только что дошло, что он мог бы спросить это у матушкиной служанки, но пусть. Завтра он отправится на Землю и все выяснит сам.       От размышлений Тора отвлек Ньерд, поднявшийся с царского трона:       — Предлагаю поднять чаши за принца Тора, — провозгласил он, вскинув руку с зажатым в ней кубком. — В трудное для Асгарда время он вернулся, чтобы занять положенное ему по праву место, — отступив в сторону к пустующему месту царицы, Ньерд изобразил приглашающий жест. — Прошу занять его, мой царь! Покуда не вернулся ваш отец… — добавил он, встретив помрачневший взгляд Тора.       Тор встал, но только для того, чтобы ответить так же громко, чтобы слышали все:       — Я думаю, отец не будет против, если ты какое-то время приглядишь за Асгардом вместо него. Покуда я ищу его и возвращаю.       Отсалютовав друг другу чашами, они оба уселись обратно.       — Хороший муж этот Ньерд, — хмыкнул Вольштагг, опрокинув в себя содержимое очередной чаши и потянувшись к огромному кабаньему окороку, что лежал на блюде неподалеку. — Но уж больно суровый. Представь, — склонился он к Тору, — приказал казнить всех пленных ванов. Сказал, что раз они не оценили прежних асгардских милостей, то не получат их и впредь.       Эта новость горечью осела на языке. С одной стороны, ничего удивительного, сам Один в начале своего царствования отдавал подобные приказы. Но сейчас отчего-то стало мерзко.       — Да они тоже с нами не миндальничают, — заметил Фандрал. — Много всего было, — добавил он на недоуменный взгляд, — всего и не пояснишь. Но в общем: пожары, отравленные колодцы, полчища саранчи — это все так, мелкие игры для разминки.       — Только от этих игр у нас пятая часть войск полегла, — добавила Сиф ядовито.       — Они убивают наместников, что были назначены Асгардом, — впервые отозвался Огун. — Даже если этот наместник родом оттуда.       — Ты?.. — вдруг понял Тор.       — Чуть не был зарезан ночью в собственной постели, — сардонически усмехнулся ван. — Я лишь хотел им всем добра…       Боль, прорезавшаяся в его голосе, напрягла Тора.       — Когда он справился с убийцей, — ответила на невысказанный вопрос Сиф, — им оказался совсем молоденький мальчишка, за несколько дней до этого вывезенный из соседней разоренной деревни и определенный в хорошую семью на воспитание.       Как ему объяснили, там была не просто месть свихнувшегося мальчишки. Вскрылся целый заговор против асгардской власти, смерть Огуна в котором должна была стать лишь очередным ходом в этой глупой партии.       Тор знал, сколько всего хорошего Огун делал для своей родной деревни, за короткое время она неплохо развилась в одну из самых процветающих в Ванахейме. И вдруг такое…       Это все было донельзя печально…       Нет, он обязан найти отца, а после вместе с ним разобраться с этой войной.       Извинившись и сославшись на усталость (Суртур, а ведь еще утром он находился в плену у этого самого Суртура!), Тор поднялся к себе, смыл с себя пыль и грязь этого бесконечно долгого дня и решил вернуться в библиотеку.       После перерыва легче не стало. Некоторые ритуалы он отбраковал, остальные же… Тор никак не мог определиться и решить, что же может ему помочь.       А время шло — на горизонте уже брезжил рассвет.       Осознав, что все это не слишком дальновидная затея, Тор решил не тратить лишнего времени и все же отправиться в Мидгард к брату.       Навестив мать и убедившись, что состояние ее остается без каких-либо изменений, он направился к Радужному мосту, повстречав по пути Ньерда, который вызвался проводить его лично.       — Ты избавишь меня от большей части всей головной боли, найдя своего отца, — признался он. — Ты же знаешь, что лучшие поисковые ритуалы должны проводиться на крови близкого родственника, а у меня с этим определенные проблемы. Один хоть и был мне как старший брат, но…       — Я понимаю, — криво усмехнувшись, кивнул Тор.       — Спасибо тебе, — улыбнулся в ответ Ньерд, похлопав его по плечу. — И я надеюсь по возвращении все вот это, — он обвел рукой город, видневшийся с моста как на ладони, — водрузить на твои плечи. Как бы что ни повернулось.       — Уж лучше, пусть это будет отец… — выдохнул Громовержец в ответ.       Он не чувствовал себя готовым к такой ответственности. Быть правой рукой Одина, служить его оружием — вот то призвание, которое для себя видел Тор. По крайней мере, в ближайшее время.       — Это тебе спасибо, что приглядываешь здесь за всем, пока… — продолжил он, слегка замявшись в конце.       Они дошли до купола, в котором их уже ждал Скурдж.       — Я забыл спросить, — вдруг встрепенулся Тор. — Что там за история с Хаймдаллом?       Ньерд отвел глаза, печально вздохнув.       — Я и сам хотел бы знать. Один пропал, Фригга при смерти — и все в течение каких-то суток. И в тот же вечер, как царица слегла, пропал и Хаймдалл. Просто исчез, словно растворился в воздухе. Его искали, но ты понимаешь — как найти человека, который все видит и слышит?       Ну, не так уж и все, но Тор однако Ньерда понимал. В раннем детстве у него с братом и друзьями была забава — пытаться застать стража врасплох. Они практиковали это развлечение столетиями и ни разу за все эти годы не добились успеха.       — Я, когда услышал, — пояснил Тор, — то не мог поверить. Он всегда был предан нам.       На что Ньерд лишь растерянно пожал плечами.       Распрощавшись с ним, Тор шагнул к открывшемуся провалу Моста, но так и не успел в него войти:       — Закрыть портал! — раздался из-за спины властный, жесткий голос, и Громовержец обернулся, не веря собственным ушам.