Любовь во время зимы

      — Закрыть портал! — раздался из-за спины властный, жесткий голос, и Громовержец обернулся, не веря собственным ушам.       Не прошло и часа с того момента, как он видел ее без сознания в собственной постели в окружении лекарей.       — Матушка?       Фригга стояла на пороге — бледная и осунувшаяся, но на лице ее застыло суровое, холодное выражение, которого Тор прежде не видел. За ее спиной стоял Хаймдалл, вооруженный обычным мечом. Также полдюжины эйнхериев вошли внутрь и встали стеной за своей царицей.       — Здравствуй, сын, — улыбнулась Фригга сдержанно, но тепло и тут же перевела свой враз посуровевший взгляд на Ньерда. — Взять его.       Четверо эйнхериев попытались схватить вана, но тот дал на удивление жесткий отпор, ранив одного из стражей и едва не убив второго. Но все же численный перевес дал о себе знать, и Ньерда скрутили — даже без помощи Тора, который не понимал, что происходит, но уже намеревался присоединиться к воинам. Пусть он и не знал, на чем основано решение матери, он доверял ему практически безоговорочно. Но правду знать было необходимо.       — Мама, что все это значит? — спросил он.       — Не переживай, я тебе все объясню, — пообещала она и приказала эйнхериям, державшим Ньерда: — Уведите его в темницу. Его участь будет решена позже.       Когда мужчину вывели, Фригга окинула пристальным взглядом Скурджа.       — Позвольте, я сам здесь разберусь, моя царица, — шагнул вперед Хаймдалл.       Кивнув ему, она вдруг побледнела еще больше, и ноги перестали ее слушаться, из-за чего оказавшемуся рядом Тору пришлось подхватить ее на руки.       — Я отнесу тебя в твои покои, матушка, — сказал Тор, и Фригга явно не нашла в себе сил возразить.       Да, он должен был найти отца, но сперва ему нужно во всем разобраться. Да и оставлять мать в таком состоянии…       В покоях царицы их уже ждали Лив и двое лекарей во главе с Ингой, их наставницей, тут же, как ни странно, находилась одна из фрейлин Фригги — Фрейя. Скрестив руки на груди, она стояла у окна, задумчиво вглядываясь вдаль, и Тор мог бы поклясться, что прежде не видел эту женщину… такой. Слащавая, приторная в своей доброте и миловидности, она прежде вызывала в нем оторопь и какое-то внутреннее отторжение, сейчас же Тор удивлялся тому напряжению и неприкрытому надлому, что сквозили в ее позе.       Хотя… чему тут удивляться? Когда твой родной отец оказывается под стражей…       Тор уложил Фриггу в постель, и к ней тут же подскочили лекари, но она отослала их взмахом руки, пообещав, что не умрет в ближайший час, а вот ее сыну времени терять не стоит. Нехотя Инга подчинилась и увела своих помощниц, пообещав вернуться ровно через час — и уж тогда заняться царицей, вопреки всяким возражениям.       — У тебя наверняка немало вопросов, — выдохнула Фригга, устало улыбнувшись.       — Это мягко сказано, матушка, — кивнул Тор. — Но, возможно, все это подождет? Я найду отца, и…       — Час не сделает тебе погоды, сын, — уверила его мать. — Считай это моим дурным предчувствием, но я уверена, что должна объяснить тебе все именно сейчас.       Раз так, спорить не было никакого смысла, и Тор жестом предложил царице начать.       Выдохнув и прикрыв глаза, Фригга заговорила, и то, что она рассказывала, никак не укладывалось у Тора в голове.       То, что Ньерд не одно тысячелетие точил зуб на Асгард за гибель своей семьи, его не сильно удивило — это было понятно и просто, несмотря на то, что сам ван все это время с легкостью отыгрывал благодарность и верность трону.       Но всё остальное поражало. Ньерд все эти годы собирал сторонников и подготавливал в Ванахейме восстание не без помощи собственных детей, один из которых под гнетом угроз и шантажа был подручным отца на родине и выполнял его грязные поручения, вторая же не менее двух тысяч лет (!) подвергалась воздействию подчиняющих чар и продавалась собственным отцом для получения тех или иных преференций со стороны асгардских чиновников.       Последние годы для плана Ньерда были просто замечательными — наследник трона исчез в неизвестном направлении, его брат с позором изгнан и низвергнут до простого смертного. Ничего не мешало Ньерду начать разыгрывать свою партию.       Сперва из тени вышли его люди в Ванахейме, выступившие против «тирании Асгарда» и начавшие войну на истребление. Сам Ньерд при этом активно выступал на стороне Одина и выказывал истовую преданность и готовность с мечом идти на родной мир.       Не исключено, что Один исчез именно благодаря Ньерду — никто толком не мог сказать, что произошло в той суматохе. Если и так, то чудо, если Всеотец все еще жив. Притом Фригга была полностью уверена, что ее муж не погиб, и Тор не понимал этой уверенности, но мать лишь сказала, что, если бы он умер, они бы узнали.       Сама Фригга оказалась отравлена, ее магические силы были направлены против нее самой и теперь медленно сжигали ее изнутри. Но на обеспокоенный вопрос Тора она ответила, что это решаемо и через пару-тройку дней ей будет намного лучше. Особенно сейчас, когда не было нужды прятаться от Ньерда.       О коварном замысле вана Фригга узнала чуть больше года назад, когда сидевшая в заключении Фрейя смогла снять блок со своей памяти, оставленный отцом.       — Ты сидела в темнице? — удивленно спросил Тор, смерив ее долгим взглядом.       Как же много всего произошло за время его отсутствия. Эта самая Фрейя ничуть не походила на ту женщину, которую он прежде видел изо дня в день рядом со своей матерью. Она стала более резкой в манерах и мимике, вся слащавость исчезла, сменившись острыми, как нож, сарказмом и иронией.       Даже внешний вид ее разительно отличался от того, к которому он привык. Ее прежде длинные волосы были коротко обрезаны и слегка торчали в разные стороны, на лице застыла ледяная сардоническая усмешка. Да и платье ее совершенно не соответствовало асгардской моде, точнее, его толком и не было. Был нагрудник, надетый на легкую темно-сиреневую блузу, облегающие кожаные штаны, низ которых терялся в массивных, тяжелых сапогах, и слабое подобие юбки темно же сиреневого цвета, прикрывающей ноги лишь сзади и с боков.       Что-то подобное Тор видел в Мидгарде. Но здесь, в Асгарде…       Рассказ Фрейи мигом оторвал его от размышлений о ее внешнем виде. Нет, он, конечно, знал, что Ванадис и Локи связывали более тесные отношения, что те пытались показать, но Тор никогда и подумать не мог, что Фрейя была к нему так болезненно привязана.       Откровения давались ей тяжело, и Фрейя, говоря, старалась ни на кого не смотреть.       Мысль о том, что Руна, его племянница, могла быть уже давно мертва, заставила Тора покрыться липким потом. И ведь его не было тогда с братом, чтобы помочь! Посторонние люди — были, а его не было…       То, что похищение организовал Ньерд, застало Тора врасплох.       — Но… зачем? — не понял он.       — Локи изгнали, но не лишили статуса принца, — пояснила Фригга. — Его дочь является по сути твоей прямой наследницей, несмотря на свое полукровное происхождение. Могу предположить, что Ньерд опасался, что кто-то из его возможных противников мог бы воспользоваться Руной, чтобы свергнуть его, уже после того, как он бы добился своего.       — Вот только он поторопился, — оскалилась Фрейя. — На действие его сподвигли мои шевеления в Мидгарде, и он решил воспользоваться случаем и достигнуть сразу несколько целей: убрать девчонку и окончательно выбить почву из-под ног ее родителей. Не думаю, что Локи долго бы прожил после похорон дочери.       — И что самое примечательное, — добавила Фригга, — если бы не Фрейя, он бы своего достиг, и никто ни о чем бы не узнал, поскольку он был не под своей личиной. Действовал не своими руками.       — Но он провалился, и это заставило его на время отступить, оставить Мидгард в покое и вернуться к прежнему плану.       — И каков же был его план?       Фригга и Фрейя усмехнулись практически одинаковыми улыбками.       — Изничтожить всю царскую семью и занять трон Асгарда, — ответила мать.       Один исчез, Фригга оказалась при смерти, и если бы не знания Инги, то она не то что не смогла бы скрывать свое нынешнее состояние, она бы уже отправилась по реке Вечности в Бездну.       Тора нет, Локи изгнан — в трудное время нет никого, кто мог бы защитить Асгард от сопротивления Ванахейма. Ньерд, как названый брат Одина, «нехотя» взял бы все заботы на себя, собирая армию и готовя очередное наступление.       Он бы возглавил войско, попутно при помощи своих людей убирая неугодных — случай с Одином показывал, что в суматохе боя могло произойти все что угодно.       Официально Ньерд искал Всеотца, на деле же Хаймдаллу, которому сами боги велели поручить это дело, всячески мешали искать.       Фригга, слегка придя в себя после покушения, сделала верную служанку своей тенью. Лив в эти дни была связующим звеном между царицей и многими верными ей людьми. Хаймдаллу передали приказ скрыться и вести поиск Одина, некоторым эйнхериям — приказ следить за самыми важными пособниками Ньерда.       — Именно поэтому мы не могли в открытую бороться с Ньердом — его сеть за эти годы плотно оплела весь Асгард, — выдохнула Фригга, и губы ее мелко дрожали. — Весь последний год мы распутывали ее, искали нити и тех, к кому они вели, и отчаянно не успевали. Следовало содрать все разом, единым рывком, но теперь…       — Почему же тогда вы все так резко оборвали? — нахмурился Тор.       — Потому что не могли позволить тебе погибнуть.       В комнате повисла напряженная тишина. Тор даже не предполагал, что в тот момент мог находиться близко к смерти.       — Ньерд не зря пошел с тобой. Твое возвращение все ему спутало, и ему нужно было, чтобы ты исчез. Он не мог отравить тебя или подослать к тебе убийц здесь, но… Могу предположить, что именно Ньерд первым как-то напомнил тебе о Локи?       Задумавшись, Тор кивнул.       — Вероятно, ты бы просто не долетел до Мидгарда. Или бы погиб, неудачно «приземлившись». Возможно, Хаймдалл сможет сказать, какая участь была тебе уготована. Но в любом случае Ньерд сказался бы невиновным, и все выпало бы на долю стража, всего как несколько дней управлявшего Мостом. Кто знал, какую «ошибку» он мог совершить? Поэтому нам пришлось форсировать события, невзирая на конспирацию.       Хотелось остановиться и просто тщательно обдумать все, что сейчас происходило. Все отчетливее накатывало осознание, насколько же Тор был слеп и недальновиден. Прежде он видел жизнь царя однобокой — в сражениях и пирах, и даже собственное временное изгнание до конца не изгладило в нем это впечатление. Нет, он осознал, что власть — это ответственность за свой народ, но что все это будет сопровождаться такими подковерными интригами…       Непонятно, как в былые времена со всем этим справлялся Один. Но, может быть, не зря поговаривали о прежде крутом нраве Всеотца?       Впрочем, все эти размышления и разговоры могли подождать.       — Зато теперь мы можем спокойно искать отца, ни от кого не скрываясь, — попытался приободрить Фриггу Тор.       — Если бы не все эти задержки, — выдохнула она тяжело. — Теперь ты можешь отправиться к брату, необходимые ингредиенты для поискового ритуала я уже собрала, — она кивнула на лежащий на прикроватной тумбе сверток.       — Но ведь мы с тобой сами могли бы… — начал было Тор, но царица его оборвала:       — В том-то и дело, что кто-то должен закончить разбираться с людьми Ньерда. Я не могу сварить зелье, сейчас мне не хватит на это сил — ни магических, ни физических, а если мы вдвоем сейчас на все это отвлечемся…       Что же, Тор это понимал. Он видел те муку и тоску, что затаились в глубине глаз матери, и знал, что она права. Неизвестно, что будет, если они упустят всех предателей.       Потому, выслушав кое-какие последние мидгардские новости, он скрепя сердце оставил Фриггу, а сам прямо из ее окна направился к Мосту, где его уже ждал Хаймдалл.       Здесь уже вовсю ярко светило солнце. Мост оставил Тора где-то на окраинах Лондона, потому ему до дома Гермионы пришлось добираться самостоятельно, и не то чтобы это его сильно затруднило.       Только уже стучась в белую дверь, Тор подумал, что мог своим не слишком таинственным прибытием привлечь к брату и его семье лишнее внимание, но было уже поздно.       Стучать пришлось довольно долго.       Дверь открылась резко и неожиданно. На пороге, слава богам, стоял Локи, и Тор не видел смысла скрывать свою радость по этому поводу. Матушка, конечно, сказала, что брат и Гермиона помирились, но все же…       — Здравствуй, Локи! — пробасил он и вошел внутрь, попутно похлопав того по плечу.       — Давно не виделись, братец… — раздалось в ответ до боли знакомое и родное шипение.       Он и не думал, что настолько соскучился.       — Тор? — из полумрака коридора вперед шагнула Гермиона. — Не ожидали тебя увидеть, — улыбнулась она чуть скованно, но радостно.       Она пригласила его в кухню и предложила позавтракать, и он не стал отказываться.       Тор все не мог найти в себе решимости начать разговор и в какой-то момент просто поймал себя на том, что молча наблюдает за взаимодействием Локи и Гермионы.       Оно… завораживало. Тор мог бы поклясться всеми богами, что никогда прежде не видел брата таким — открытым, спокойным и каким-то уравновешенным. И Гермиона рядом с ним была ожидаемо к месту.       Казалось, они сами не замечали, какое производят впечатление. Их переглядывания, мимолетные улыбки, легкие, непринужденные касания — все было так буднично, но в то же время мило и трогательно. Было ли это все правдой или очередной актерской игрой одного хитрого трикстера?       — Я уже и забыл, насколько вы хорошо смотритесь вместе, — все же не выдержал Тор.       Сейчас ему приходилось усиленно подавлять в себе жгучую зависть к брату.       Удивительно, что каждый из них получил то, что прежде другой желал для себя. Локи всегда грезил властью, мечтая занять заветный асгардский трон, и сейчас эта перспектива как никогда остро стояла перед Тором. Тот же, в свою очередь, мечтал бросить все и обзавестись тихой, мирной жизнью хоть в том же Мидгарде, создать свою семью, от которой не надо будет отрываться ради исполнения долга…       — Я тоже почти забыл некоторые вещи. Например, как ты выглядишь… — хмыкнул в ответ Локи, заставив Тора в очередной раз устыдиться за собственное исчезновение.       Неудивительно, что Локи явно принял его появление в штыки. С одной стороны, Тор прекрасно понимал его. Ему и самому было неловко: он бросил брата на произвол судьбы, а теперь вынужден без всякого предупреждения вламываться к нему и просить о помощи. Хоть о последнем Локи и не знал, но наверняка догадывался.       В то же время такое отношение слегка покоробило Тора: разве он не преследовал благую цель? Сам Локи предупредил его о неком Таносе, чьи намерения и планы несли для всех определенную угрозу.       Он не пирушки закатывал по всей вселенной, так за что же теперь недовольство?       И пусть здесь многое переменилось в его отсутствие (о чем Тор задумчиво посетовал брату и Гермионе), разве он в этом виноват?       За завтраком разговор плавно перешел на обсуждение ситуации с Мстителями, а Тор все никак не мог собраться с духом.       — Ты сам давно вернулся? — спросила его Гермиона, подталкивая к сути.       Что ж, тянуть больше не было никакого смысла.       — Вчера, — ответил Тор. — Вернулся в Асгард и…       …и замолчал, на секунду погрузившись в воспоминания о прошедших событиях.       — Что-то случилось?       — Да, — выдохнул Тор, будто ныряя в омут с головой. — Отец исчез.       Начало было положено, и дальнейший рассказ был точен и обстоятелен, но достаточно емок, чтобы лишний раз не рассусоливать.       — Так это был Ньерд? — прищурился Локи, услышав правду о похищении дочери.       — Я думал, ты знаешь, — слегка удивился Тор.       Похоже, Фригга решила скрыть истину от младшего сына, чтобы не заставлять его лишний раз переживать и дергаться.       Но, с другой стороны, это как-то…       Ладно, сейчас было не до мотивов царицы.       Тем временем лицо Локи приобрело холодное, ожесточенное выражение. Гермиона положила свою руку поверх его, поддерживая, но и сама она выглядела напряженной.       Тор продолжил рассказывать о намерениях Ньерда и всем том, что он успел сделать.       — Мне нужна ваша помощь в поиске отца, — заключил свою мысль он. — Я понимаю, что слишком нагло с моей стороны сейчас просить вас об этом, но…       — Ты, как всегда, прав… — криво усмехнулся Локи.       — Локи, — предостерегающе протянула Гермиона.       — Что? — возмущенно воскликнул он. — Кто его знает, может, Один решил свалить куда-нибудь на Забвение, чтобы отдохнуть от всех забот и проветрить голову?       — Прямо во время ожесточенного сражения? — с сомнением уточнил Тор.       В такое поведение Всеотца верилось с трудом. Он бы ни за что так не поступил.       — А что? — развел Локи руками. Но, видимо осознав, насколько глупо звучит его аргумент, отступился. — Ладно, но… почему именно я? В Асгарде полно сильных магов…       — Ты — лучший, — заметил Тор, в какой-то мере желая польстить самолюбию брата, но оказалось, попытка прошла в пустую.       — Был им когда-то, — процедил Локи ядовито. — Сейчас благодаря стараниям Одина от тех сил остались сущие крохи…       — Только не говори, что ты этого не заслуживал, — прищурился Тор.       Винить отца в наказании, которое, по сути, позволило Локи остаться на свободе, жить своей жизнью и участвовать в воспитании дочери, — это наказание вообще? Да лучший дар и придумать сложно! Неужели Локи настолько дорога его магия, что этот минус никак не перекроет остальные достоинства?       И его холодное, пренебрежительное отношение к отцу… Неужто прошедшие пару лет до конца изничтожили в Локи чувства к отцу?       Да, в последние годы Один был во многом неправ, но он тем не менее оставался их отцом… По крайней мере, сам Тор не представлял, как можно перечеркнуть все то хорошее, что было в их семье.       Ведь было же?       — В любом случае, — заговорил Локи, не став отвечать на вопрос, — я даже собственную дочь не мог найти без остатков закупоренной во флакон магии…       — Именно для этого здесь я, — развел Тор руками. — Боги, Локи, я не прошу тебя все делать самому. Просто помоги! Направь! Пожалуйста! Я буду твоими руками, а ты — моей головой…       — Всегда знал, что тебе своей не хватает, — усмехнулся Локи, но ответа не дал.       — Пожалуйста, — продолжил упрашивать Тор, внутренне зверея от необходимости это делать. Суртур, да, случись что, он сам бы первым бросился Локи на помощь, невзирая ни на какие его прошлые прегрешения. — Наша мать и так убита горем, не заставляй меня возвращаться к ней ни с чем.       — Использовать нашу мать как довод — слишком низко с твоей стороны, — отметил Локи, прищурившись.       — Локи… — предупреждающе произнесла Гермиона, положив свою ладонь на его.       Им даже не требовалось выражать свои мысли вслух — почти полминуты упрямого переглядывания прошли в полном молчании.       В итоге Локи прикрыл глаза, выражая тем самым полную капитуляцию.       — Только ради матери, — бросил он жене, и та улыбнулась тепло, но как-то… сардонически. Будто была уверена, что Локи уговаривает этим сам себя.       — Матушка передала вот это, — облегченно выдохнув, сказал Тор, доставая из пространственного кармана сверток с ингредиентами.       Открыв его и бегло осмотрев содержимое, Локи хмыкнул:       — Она слишком хорошего мнения обо мне…       — Фригга просто видит в тебе то, что ты сам разглядеть отказываешься, — ответила Гермиона. — Но тогда давайте приниматься за дело.       Она поднялась и начала убирать со стола посуду.       — Да, — кивнул Локи, бросив ей взгляд вслед, и Тор видел, как усмешка на его лице спадает, сменяясь озабоченностью и каким-то мрачным выражением. — Ты права. Подожди-ка нас в подвале, братец, — вдруг наигранно бодро сказал он и мановением волшебной палочки распахнул нужную дверь.       Гермиона замерла, как и Тор, но под требовательным взглядом брата Громовержец все же подчинился, оставив Локи наедине с женой.       Бо́льшая часть подвала была отведена под спортивный зал. Тор помнил, что прежде, до своего путешествия, пару раз здесь упражнялся с Локи.       За эти годы зал немного изменился. Стал вроде бы визуально больше, разнообразнее в плане различного оружия, в том числе и реального, а не тренировочного. Что-то было развешено на стенах, что-то хранилось вдоль них на специальных подставках. Чуть сбоку висела утяжеленная боксерская груша на мощной стальной цепи.       Прошло минут пять, прежде чем явился Локи. Один.       — А где Гермиона? — нахмурился Тор, подспудно ожидая, что девушка сейчас спустится по лестнице вслед за мужем.       — Полагаю, мы справимся и без ее участия, — бросил Локи непринужденно, но Тору почудились напряжение и наигранность в бесстрастной маске на лице брата.       Тор молча проследовал за Локи в лабораторию и стал наблюдать, как он подготавливает рабочее место.       — С чего начнем? — излишне бодро уточнил Громовержец, беря в руки какой-то неизвестный ему корешок.       — Убери свои руки от ценных ингредиентов, — шикнул Локи. — Если за дело возьмешься ты, мы и за неделю не управимся…       — Моя помощь точно не нужна? — переспросил Тор, постаравшись пропустить мимо ушей плохо завуалированное оскорбление.       Меньше всего ему сейчас нужно было ссориться с братом.       — Пока самой лучшей помощью с твоей стороны будет не мешать мне.       — Я не такой беспомощный идиот, каким ты меня считаешь, — все же не выдержал он.       Локи смерил его скептическим взглядом, им одним выражая все то, что думал о Громовержце. Тор ответил недовольным, хмурым взглядом.       — Вполне возможно, — пошел на попятную Локи и добавил: — Но и зелье — не из простых. Так что, если ты хочешь уложиться в короткие сроки, позволь мне все сделать самому.       Тору осталось только капитулировать, со стороны наблюдая за уверенными движениями брата. Он ловко управлялся даже с самыми странными и неприятными на вид ингредиентами, и Тор в тот момент задумался, насколько же он прежде все это недооценивал.       Было во всем этом какое-то свое очарование, и пусть сам Тор никогда не мечтал заниматься ничем подобным и вряд ли когда-нибудь будет, это не отменяло того факта, что Локи все это время они высмеивали понапрасну.       Помнится, даже мудрый и всезнающий Один не слишком лояльно относился к увлечению младшего сына магией…       Мысль об отце вернула Тора к прежним рассуждениям и вопросам.       Он смотрел на хмурого, не слишком довольного брата, и в какой-то момент слова сами сорвались с его губ:       — Одного в толк не возьму, Локи, — выдохнув, сказал Тор. — Неужели ты до сих пор не можешь все это отпустить? У тебя есть замечательная жена, прекрасная дочь, ты фактически свободен, здоров, и даже часть твоей магии осталась при тебе… И после всего ты до сих пор зол на отца?       Спина Локи, которую сверлил взглядом Тор, заметно напряглась.       — Не думаю, что именно его стоит благодарить за все эти решения, — отозвался он, не оборачиваясь. — Будь его воля, он бы сгноил меня в подвалах дворца и навсегда забыл, что когда-то называл сыном.       — Ты неправ, — не согласился с ним Тор. — Если бы он не захотел, никто — даже матушка — не заставил бы его отпустить тебя на таких легких условиях…       Со звоном положив нож на стол, Локи повернулся к Тору лицом.       — Легких условиях? — усмехнулся он невесело. — Я бы не назвал те условия легкими. Мне пришлось многое пережить, чтобы что-то изменить, с чем-то — свыкнуться. И опять же — никаких заслуг Одина в этом не было.       — Как же ты не видишь?..       — И что же я должен увидеть? — воскликнул Локи, и Тор снова услышал тот надлом, который был в нем много лет назад в Нью-Йорке. — Великодушную отцовскую заботу там, где ее не было и в помине?       — А ведь он переживал о тебе, — выдохнул Громовержец, вспоминая то горе, в которое погрузилась вся их семья после разрушения Радужного Моста. — Тогда, когда ты упал в Бездну…       В те дни не только Фригга была безутешна…       — Именно поэтому при следующей же «счастливой» встрече назвал ётунским отродьем?       — Ну, любой бы был зол, когда его сын…       — Хватит, — отрезал Локи, не глядя на брата. Стряхнув с себя невидимую пыль, словно одно только упоминание Одина покрывало его грязью, он вернулся к работе над ингредиентами. — Я согласился тебе помогать не для того, чтобы выслушивать дифирамбы Одину. Он мне не отец.       — Ты упрям как осел, ты знаешь? — процедил Тор.       — Спасибо за комплимент, — фыркнул Локи в ответ.       Глухо рыкнув, Тор предпочел покинуть лабораторию во избежание братоубийства. Удивительно, насколько легко все благие мысли и чувства выветривались из головы, стоило им двоим начать разговаривать. Упрямство Локи доводило Тора до белого каления. Почему? Почему так?       Он и сам толком не знал, чего хотел добиться от Локи. Признания в теплых сыновьих чувствах, несмотря на все события последних лет? Или, возможно, даже не только последних.       Как же это было глупо. Вероятно, Тор это признавал где-то глубоко в душе, он и сам был не совсем прав, пытаясь заставить Локи чувствовать то, чего он совершенно не хотел.       А еще он осознавал, что злится — не столько на брата (хотя и на него тоже), сколько на самого себя. За все. Он винил себя за провальную миссию, за исчезновение отца, за собственную слепоту и недальновидность.       В общем, было за что.       Снова зарычав, Тор продолжил метаться по подвалу, пока в один момент не оказался рядом с грушей. Практически неосознанно он нанес первый удар, за ним еще один, потом еще и еще…       После десятка подобных замахов не выдержали ни груша, ни цепь, на которой она висела, — снаряд, сорвавшись с крепления, отлетел на несколько метров и с глухим звуком врезался в стену.       — Нелегко тебе, да? — по лестнице вниз спустилась Гермиона. На ее лице застыла улыбка, ненатуральная, будто приклеенная клейкой лентой. — Порой он может довести кого угодно.       Тор бы поспорил, что не «порой», а «почти всегда».       — Нет, что ты, все в порядке, — поспешил заверить ее Громовержец, отдышавшись.       Сделав вид, что верит ему, Гермиона угукнула и взмахнула палочкой, отчего разошедшаяся по шву груша срослась обратно и вернулась на положенное ей место.       — А вы? Не поссорились?       Меньше всего ему бы хотелось, чтобы из-за его появления у них начались проблемы.       — Нет, конечно, все в порядке, — ответила она с той же степенью искренности, что и он сам за минуту до этого. — У меня просто есть пара важных дел… Я хотела бы тебя попросить: передай Локи, что я отлучусь на пару часов. Не хочу сейчас его… — Тор почти услышал слово «видеть», — …отвлекать.       — Да, конечно.       Она улыбнулась и собралась было подняться наверх, но замерла у самого подножия лестницы.       — И еще одна просьба. Скажешь мне, когда соберетесь идти, ладно?       В этот раз Тору пришлось слегка задуматься. То есть Гермиона была уверена, что Локи не предупредит ее перед тем, как уйти. Что же сейчас между ними произошло?       Он едва это не спросил, но подумал, что это будет сейчас не очень уместно.       — Хорошо, скажу.       — Спасибо, — Гермиона улыбнулась снова, на этот раз теплее, чем раньше, и ушла, оставив Тора наедине с его мыслями и эмоциями.