Любовь во время зимы

      Просто смириться?       Он не собирался смиряться с жизнью жалкого раба, за которого все решал хозяин. У Тора отняли его доспехи, состригли его так любовно отращиваемые волосы… В любой момент могли отнять и жизнь.       Но Тор пока не был готов так просто сложить руки. Он сражался снова и снова, выходя на бои, которым уже потерял счет. Как и дням, проведенным здесь.       Впрочем, было не то чтобы очень плохо. Бойцов здесь кормили сносно, за хорошие бои — даже приносили в их камеру неплохой, в общем-то, алкоголь, который было приятно делить с остальными «гладиаторами».       Кроме Корга и Миек Тор успел познакомиться и более-менее сойтись еще с двумя нормальными парнями, мечтающими пробиться в лигу «повыше» и уже не жить в четырех стенах камеры, а быть хоть и не очень свободными, но уважаемыми и, самое главное, почитаемыми бойцами. Обзавестись «маской чемпиона» на фасаде башни, так сказать. Довольно быстро Тор завоевал любовь публики. Фанаты уже успели подарить ему и неплохой комплект новых доспехов, и новый молот — не чета Мьёльниру, конечно, да и магию через него пропускать не удавалось, но в то же время он не норовил разлететься на куски от малейшего удара. Куча народа приходила и в бар — лишь бы увидеться с ним и перекинуться парой слов, пожелать удачи…       Тор как-то поймал себя на мысли, что, возможно, сложись его история иначе, не лежи на его плечах груза ответственности за целый народ, он бы предпочел остаться здесь. Забрался бы повыше, стал бы Чемпионом и жил в свое удовольствие. Драки, еда, алкоголь и мимолетные отношения — что еще нужно для счастья?       Однако где-то в глубине души скреблась совесть, так что о подобном варианте не могло быть и речи, но…       Как же хотелось на все плюнуть и забыться.       Отбрасывая от себя подобные мысли, Тор с еще большим остервенением бросался в бой и максимально быстро для местных бойцов продвигался наверх по негласной «турнирной таблице». Такими темпами вскоре он уже будет биться с тем самым загадочным Чемпионом, чьего имени даже не упоминали, трепеща перед ним.       Что же тогда это за чудище такое было, что к нему так относились зрители?       К слову о чудищах. Еще несколько раз Тор краем глаза видел Валькирию, но заговаривать с ней больше не желал. Преклоняться, ползать перед ней на коленях и умолять помочь? Увольте, царь он или не царь?       Хотя пока не царь, но не суть.       — Что-то Сто сорок вторая в последнее время не в духе, — немного печально протянул Корг, заметив, как Тор провожает названную особу долгим, подчеркнуто презрительным взглядом.       Они как раз готовились к очередному бою, а Валькирия вновь притащилась в местный бар — здесь ей наливали с весомой скидкой.       Тор сам, конечно, видел, что да, леди не представляла собой идеал добродушия и радости, но он полагал, что это ее типичное состояние.       — А разве она не всегда такая? — с легким пренебрежением спросил Тор скорее из вежливости, чтобы поддержать разговор.       Хотя все же личность Валькирии его немного, но интересовала. Что заставило эту женщину (она ведь была старше него, наверно, раза в два, внезапно понял Тор. А хорошо сохранилась) покинуть родину и предать своего царя?       — Да не, — ответил Корг. — Она так-то ничего, крутая. Пересекался с ней пару раз, — пояснил он. — Но после последних событий все никак не оправится.       — И что же произошло?       — Да парень сбежал.       — Я б от такой тоже сбежал, — хмыкнул Тор, отвернувшись и начав подбирать себе оружие. Через несколько минут уже должен был быть его выход. — Что, долго встречались?       — Да они не встречались, — в своей привычной добродушной манере принялся пояснять Корг. — Появился тут один типчик, Локи, кажется. Говорят, раскидал целую толпу сталкеров, с пинка заявился у Грандмастера и умудрился с ним скорешиться. А потом ни с того, ни с сего решил угнать любимый корабль Грандмастера. Сто сорок вторая попыталась его остановить, но он и ей навалял, а затем сбежал в неизвестном направлении.       Локи?       Нет, Тор, конечно, слышал, что братец тоже тут «отдыхал» еще от Хаймдалла, но как-то не задавался вопросом, а как он тут вообще жил, сколько провел времени и вообще.       «Немного расстроившись» вестями о Локи, Тор старался о нем не думать, да и даже предположить не мог, что сидящий в темнице Корг знает столько подробностей.       Хотя сплетни — они такие, вездесущие.       То, что, даже лишенный магии, Локи оказался сильнее и удачливее него, неприятно кольнуло Тора, но, в конце-то концов, братец именно этим и славился — умением изворачиваться из самых незавидных ситуаций.       Сам же Тор тоже ощущал себя лишенным собственных сил, как тогда, в Мидгарде. На что он был способен без своего молота?       Нет, конечно же, на многое, но в то же время уверенности в себе сильно не хватало.       В тот раз на бой Тор выходил с тяжестью на душе и едва не проиграл, взяв себя в руки едва ли не в последний момент, но дальше клятвенно пообещал себе не думать ни о чем постороннем, а прилагать все усилия, чтобы достичь намеченной цели.       Спустя месяцев пять Тор, наконец, смог добиться своего — Чемпион должен был выйти на бой, и он, Громовержец, числился его соперником.       В тот вечер, когда Тор одержал победу над последним претендентом, вместо того чтобы снова порадовать его хорошей едой и бухлом, охрана повела его к Грандмастеру.       — Ну до чего же он хорош, вы только посмотрите… — радостно произнес мужчина, указывая на Тора своим гостям, которых на этаже оказалось немало. Даже больше, чем было в прошлый раз, когда Громовержца сюда приводили. — Я не ошибся, когда тебя купил…       Удержав рвущиеся на волю ругательства, Тор растянул губы в кривой усмешке. Его даже не сковали, так что захоти он — легко мог бы броситься на Грандмастера. Вот только вряд ли после этого он смог бы далеко уйти — не дали бы те же охранники, стоявшие за спиной, да и треклятая Валькирия ошивалась где-то здесь, Тор краем глаза ее видел в толпе, когда подходил к «трону».       Странно, кстати, было продавать раба, но при этом оставлять у себя «кнут», то есть пульт управления дисциплинарным диском. Но, поразмыслив, Тор понял, что, скорее всего, если бы он решился на какую-нибудь глупость, именно Сто сорок второй пришлось бы заниматься «разгребанием дерьма». Не Грандмастеру же.       — Ты меня сегодня порадовал, Лорд Грома, — улыбнулся мужчина, заставив Тора скрипнуть зубами.       Исковерканное прозвище до сих пор его подбешивало.       — Потому можешь побыть сегодня моим гостем, — Грандмастер радушно развел руками. — Только веди себя прилично, — погрозил он пальцем, явно намекая на воинственный настрой Тора при их первой встрече.       — Благодарю за честь, Грандмастер, — кивнул Тор, осознавая, что в его тон пробралось немало сарказма, но тот был либо не услышан, либо проигнорирован.       Стража, охранявшая Тора, отступила к стене и замерла там, а он сам впервые за долгое время почувствовал себя не очень уверенно. Привычное давление неволи спало, и Тор, как выпущенный из клетки дикий зверь, был готов заметаться, не зная, куда себя подать.       В одном Тор был уверен на сто процентов — творить глупости он был не намерен. Не в шаге от победы.       Вариантов на самом деле было немного, да и Тор все же выбрал себе идеальный — общаться ни с кем не хотелось, а потому можно было все же посмотреть на то, чем здесь кормят высоких господ.       Стол накрыт был неплохо, их, гладиаторов, кормили значительно хуже, что не удивительно, да и алкоголь здесь был на порядок качественнее и лучше, поэтому Тор не стал тратить времени зря — наверняка, такая «лафа», как говорил Корг, продлится недолго.       Вот только счастье было еще короче, чем Тор мог себе предположить — уже минут через пять к нему обратился Грандмастер.       — Ну, и как тебе? — заискивающе спросил он, подхватив с тарелки какое-то небольшое пирожное и отправив его в рот.       — Неплохо, — бросил Тор с полунабитым ртом, не особо понимая, к чему это все.       — Это отличное место для таких, как ты.       — Таких, как я?       — Одиноких, неприкаянных…       Тор не был готов согласиться с таким определением, но тем не менее что-то глубоко внутри него неприятно кольнуло.       — Тебе ведь нравится сражаться, — продолжил говорить Грандмастер. — Нравится просто махать кулаками и ни о чем не думать…       Дожевав и проглотив еду, Тор не потянулся за новым куском. Он стоял не глядя на Грандмастера, пытаясь абстрагироваться от его слов, но не мог.       — Тот, кто победит моего Чемпиона, — свободен. Но победитель может сам занять место Чемпиона, продолжить жить здесь в свое удовольствие, изредка подтверждая свой статус. Именно так живет мой нынешний Чемпион. Все проигравшие, но оставшиеся в живых претенденты отдаются ему на потеху, надо же ему с кем-то тренироваться. Такие обычно долго не живут. Но для такого хорошего бойца, как ты, я могу сделать исключение…       — Чего вы хотите от меня? — спросил Тор грозно, бросив на Грандмастера взгляд исподлобья.       — Чтобы ты обещал мне, что при любом раскладе останешься здесь, конечно же, — ответил тот как само собой разумеющееся. — Я пока не решил, что с тобой сделаю… Может, поставлю тебя вторым, младшим чемпионом. Серебряным призером. Ты нравишься публике, и твои бои приносят неплохую прибыль…       Предложение, от которого сложно, почти невозможно отказаться.       — Нет, — ответил Тор практически без раздумий. — Я одержу победу над этим вашим Чемпионом и отправлюсь домой, в Асгард.       — Ну, как знаешь, — как-то многозначительно ответил Грандмастер и отошел.       Тор предполагал, что сейчас его под руки отсюда выведут обратно в камеру, но нет. На вечеринке Грандмастера ему позволили остаться практически до самого утра, вдоволь наедаться и напиваться, а также худо-бедно общаться с другими гостями.       Пусть этот напыщенный, размалеванный хмырь думает что хочет, Тор не собирался идти у него на поводу. Всего один бой — и прощай эта вшивая планетка. Он одержит победу, чего бы это ему ни стоило.       Трибуны гудели в возмущенном ропоте. Как же это: любимый всеми Чемпион и не менее любимый многими претендент. «Битва века!» — так, конечно, никто не кричал, но ажиотаж был ошеломляющим.       — Я рад вас приветствовать на этом грандиозном событии, — вещал со своей трибуны Грандмастер, исполняя роль местного конферансье. Его огромная, хоть и не очень качественная голограмма висела над ареной. — Наш сегодняшний претендент очень быстро вам полюбился, и я не буду долго мучить вас ожиданием. Могучий, грозный и несгибаемый… Лорд Грома!       — Лорд Грома! Лорд Грома! — скандировали трибуны, и Тор невольно заулыбался. Когда его ворота открылись, он вышел на песок и вскинул руку с зажатым в ней молотом, приветствуя зрителей.       Хор голосов стал громче.       — Ну что же, Претендент на арене… А все ли готовы к встрече с нашим Чемпионом? — спросил Грандмастер, и ответом послужило дружное «Да!». — Какими словами предварить его выход? Он уникален, неподражаем, мой, не побоюсь этого слова, любимчик.       Чемпиону, естественно, досталось намного больше как восхвалений от Грандмастера, так и оваций от зрителей, но Тор не был жадным.       Да и ему было не до обид. Он ощущал, как его охватывает сладостным нервным возбуждением — предвкушением хорошей драки. Взяв поудобнее молот, он перевел взгляд на ворота в противоположной стороне арены. Те зашевелились, медленно открывая темный проход.       — Дамы и господа! Встречайте, наш… невероятный… Чемпион!       Тора на мгновение оглушило — настолько громогласным был рев трибун, — как ответ ему откуда-то из-за ворот раздался не менее громкий яростный крик. Казалось, земля начала сотрясаться.       Это же каких размеров был его соперник?       Ворота полностью раскрылись, и на арену, громко топая, вышел тот, кого Тор совсем не ожидал увидеть.       — Да! — радостно воскликнул он.       Эти габариты, эту зеленую кожу сложно было с чем-то спутать.       Это был Беннер в своей звериной ипостаси, одетый в огромную, явно сделанную именно для него гладиаторскую броню.       Не замечая противника, Чемпион оглядел трибуны и снова громко зарычал, играя налитыми мышцами. Тор даже не мог себе представить, что не особо разумный зверь может быть таким позером.       — Беннер, это и правда ты? — с легким сомнением, но не скрывая радости, спросил Тор. — Ты где пропадал столько времени? Все решили, что ты помер.       В своей голове он никак не мог уложить, как это Беннер умудрился сюда попасть. Они ведь не виделись сколько? Года два — так точно.       Последний раз был тогда, в Заковии, где они с доктором разделились: Тор пошел искать брата, а Беннер — Наташу.       Как несложно было догадаться, Беннер Наташу нашел, но после превратился в зверя, а затем… просто затерялся где-то на квинджете. Романова ничего толком не говорила, но Тор не мог не заметить определенное чувство вины во взгляде.       И вот Беннер здесь.       — Да… — улыбнулся Тор. — Я не думал, что скажу это, но рад тебе, как другу. Но собеседник смотрел на него тяжелым взглядом в оглушившей после прежнего рева трибун тишине. Тора словно бы не узнавали…       — Беннер! — позвал он снова, в тот момент ему было безразлично недоумение Грандмастера и зрителей. Да и сам Тор до конца не мог понять, чего добивался. Того, что, вспомнив его, Беннер сложит оружие и объявит его победителем? — Эй, Беннер!       На лице зверя заиграли желваки, а ноздри бешено раздулись.       — Не Беннер, только Халк! — проревел он и бросился на Тора.       Тот от неожиданности начал отступать.       — Эй, ты чего? Это же я, Тор, — попытался он образумить старого друга, уворачиваясь от посыпавшихся на него ударов. — Беннер, мы друзья, не дури, давай по-хорошему.       Биться с Беннером, то есть Халком, было не очень-то сложно. Да, он был сильнее и больше, но последнее как раз можно было счесть существенным недостатком — при небольшом отставании по силе Тор выигрывал в ловкости. Эх, ему бы сюда верный Мьёльнир, а не эту пародию на молот, тогда бы он показал этому здоровяку, как надо драться.       Но и сейчас они были почти на равных.       Тору даже удалось отбросить от себя разъяренного Халка, заставить его немного «остыть».       — Эй, здоровяк, — обратился к нему Тор, неторопливо подходя, словно к дикому животному. Халк тряс головой, пытаясь прийти в себя после свидания со стеной. — Солнце почти зашло, — успокаивающе произнес он, пытаясь подражать тону Романовой. У нее работало — может, сработает и у него. И правда, Зверь вроде стал потише, глядя на Тора исподлобья мрачным взглядом. Но уже не рычал — и то хорошо. — Вот так, солнышко село… я больше тебя не трону, никто не тронет…       Подойдя ближе, Тор протянул ладонь, вспоминая, что Романова как-то гладила Халка по руке. Тот протянул руку в ответ, и Тор улыбнулся, довольный своей практически победой. Сейчас эта махина вернется в свое настоящее тело — и все, дело сделано.       Но вместо того, чтобы начать трансформацию, Халк схватил Тора за ногу и несколько раз ударил со всей силы о землю. Хорошо, что «бессмертие» Громовержца никуда не делось. Неудивительно, что после боя с Чемпионом мало кто выживал.       — Ну ладно, как хочешь… — раздраженно прорычал Тор, поднимаясь на ноги после того, как Халк запустил его через половину арены.       Теперь он был настроен серьезно. Если прежде Тор на радостях от встречи немного щадил своего бывшего товарища, скорее уворачиваясь от атак и отбивая их, то сейчас он пошел в наступление.       — Я знаю, ты там, Беннер! — рявкнул Тор, со всей силы ударяя Халка молотом. — А ну, на выход!       Они оба лишились оружия и перешли к рукопашному бою, Тор вел, пока Халк не умудрился поймать его за руку и не отшвырнул от себя, практически сразу бросаясь следом.       Встать Тор не успел, потому что тут же на него навалилась огромная махина, начавшая избивать его не менее огромными кулаками.       Удары сыпались один за одним, прямо в голову, так что вскоре Тор ощутил, что теряет сознание, проваливается в темное, мрачное забытье, в котором ему привиделся отец. Он смотрел на него строго и требовательно, без прежней гордости, которую Тор видел, когда отец следил за его тренировками во дворце.       Мысль об Одине встряхнула Тора, он ощутил внезапный прилив сил, энергию, которую надо было куда-то выплеснуть. Действуя больше на инстинктах, автопилоте, потому что голова гудела и была слишком тяжелой для обдуманных движений, он отвел от себя ладонь соперника и ударил в ответ.       Только потом Тор осознал, что что-то не так — к его удару примешалась и сила. Поднявшись, он осмотрел себя: электрические разряды бегали по телу, даруя бодрость и энергию.       Это было странное ощущение. Тор привык, что вся его сила была завязана на молоте, без нее он не ощущал этой будоражащей энергии, просто не знал, как ее вызвать и откуда черпать.       Сейчас же она возникла, будто из ниоткуда.       Усмехнувшись, Тор бросился на Халка, и следующий удар его был еще более сокрушительным, молнии летели во все стороны, произошел фактически взрыв энергии.       Халка отшвырнуло, но он остался в сознании, правда, Тор видел, что зеленому пришлось нелегко — он оглушенно мотал головой, пытаясь вернуть координацию.       Победа ощущалась на самых кончиках пальцев. Еще один удар — и противник будет сломлен, выведен из боя, Тор предчувствовал это своим нутром.       Не желая сдаваться просто так, Халк шагнул в его сторону, готовясь к атаке, но его пока шатало, Тор же был готов и собран. Он уверенно пошел к противнику, снова взывая к своей силе и занося руку.       Они почти схлестнулись, до удара остались считанные доли секунды, когда Тор внезапно ощутил прошивающий тело разряд — колючий, чужеродный, сбивающий моторику и ослабляющий удар почти в ноль.       Поэтому, когда они с Халком, наконец, схлестнулись, Тор лишь слегка мазнул ему кулаком по скуле, удар Халка же вновь отбросил Тора, да так, что подняться он уже не мог. Сказывалась и остаточная реакция на электрошок.       — И победа присуждается…. — раздался голос Грандмастера, — нашему непревзойденному Чемпиону!       — Чемпион! Чемпион! — скандировали трибуны, когда работники арены подхватили Тора под руки и куда-то поволокли.       Весь дальнейший путь помнился слабо, несколько раз Тор терял сознание, очнулся же в какой-то непонятной камере.       Это была не та камера, что он делил с Коргом и Миек, — меньше, уже. Она скорее напоминала одиночную камеру в темнице, хоть и по-здешнему светлую. И даже не очень грязную.       Здесь даже было некое подобие кровати в виде полки. Без подушки и одеяла, конечно, но по сравнению с общей камерой, где гладиаторы спали на голом полу — это был пятизвездочный отель. В углу было даже что-то вроде отхожего места.       С подобными помещениями у Тора складывались не очень-то теплые ассоциации, он вспоминал, как когда-то давно за раздолбайство Один сослал Тора и Локи в темницу. Тор тогда чуть с ума не сошел от скуки, это Локи было весело за чтением книг.       Примерно где-то через час в камеру вошел Грандмастер в сопровождении верной Топаз и еще двух охранников. Тор, несмотря на слабость, все еще не отпустившую его до конца, был готов броситься на мужчину, но тот вскинул руку с зажатым в ней пультом.       — Но-но! — многозначительно произнес он. — Спокойнее, златовласка… Тебе стоит быть спокойнее, если не хочешь на первой же тренировке с Чемпионом быть лишь парализованной боксерской грушей, которая даже ударить в ответ не может.       Тор невольно замер, глядя на Грандмастера исподлобья.       — Ух, какой грозный взгляд, — усмехнулся он довольно. — Испепелить меня хочешь?       — Мечтаю просто, — процедил Тор.       — Что я хотел сказать? — задумчиво протянул Грандмастер. — Ах да! У тебя будет неплохая возможность подумать о том, чего ты хочешь от жизни. Каждый день — развлекательные бои с нашим Чемпионом, и никаких побед. Думаю, тебе понравится. А если нет — зови. Мое предложение все еще в силе.       — Иди к Суртуру! — выплюнул Тор злобно, но Грандмастер не особо обиделся, по крайней мере внешне.       — Да нет здесь никакого Суртура, чего заладил? — ответил он с наигранным возмущением и дал знак сопровождающим, что собрался уходить. — Все про Суртура какого-то говорит… — последнее, что услышал Тор, перед тем как закрылась дверь.       Были бы силы, Тор бы попытался эту дверь разбить, но что-то подсказывало ему, что все здесь не так просто.       Следующие дни стали для Тора самой настоящей каторгой.       Он не мог толком сказать, сколько именно дней прошло и какое сейчас время суток — пищу приносили два раза в день через равные промежутки времени. Он был совершенно один, даже еду ему передавали через специальное небольшое оконце в двери, которое тут же закрывалось с той стороны. И кормили здесь не то чтобы очень вкусно и сытно.       Нет, людей он, конечно, видел. После первого же приема пищи к нему заявилась Валькирия, которую он, как и Грандмастера, был готов убить, но пульт управления был и у нее, так что Тору пришлось быстро свернуть благородный порыв.       Ему на голову накинули мешок и, приковав к креслу, куда-то повезли. Когда его освободили, Тор увидел, что находится в каком-то зале, вроде тренажерного: гири и гантели у стены, аккуратно сложенные в углу маты.       Но большие толстые трещины в некоторых местах пола говорили намного, намного больше.       Через вторую дверь в зал вошел Халк.       — Слушай, Беннер… — попытался договориться с ним Тор, но тот сразу же разъярился:       — Не Беннер! Халк! — и бросился в атаку.       — Хорошо, пусть Халк… — но продолжить Тор не успел, поскольку ему пришлось отступать.       В этот раз он проиграл, и Валькирия на том же самом кресле повезла его обратно.       Следующие бои шли с попеременным успехом и проходили по-разному, но общим было одно — если у Тора появлялась хоть какая-то надежда на победу, Валькирия, присутствующая на этих тренировках, пускала в ход пульт.       Она явно была не очень рада этому, но в то же время выполняла задание с завидным послушанием.       — Не думал, что ты такая садистка, — однажды не выдержал Тор, когда Валькирия в очередной раз привезла его обратно в камеру и, полуживого, сгрузила на лежанку. Прежде он не очень-то хотел с ней разговаривать, но вопросы копились в его голове и требовали ответов.       — Ты думаешь, мне это все нравится? — спросила она с кислой усмешкой.       — Тогда зачем ты это делаешь?       — Потому что Грандмастер…       — Я понял, что он тебе хорошо платит, — закатил Тор глаза. Вообще, мышцы лица — единственное, что сейчас у него хоть как-то двигалось. Все остальное представляло собой один большой парализованный комок боли. — Но я не об этом. Почему ты здесь? Ты же Валькирия! Вас обожали! Вас любили и почитали, почти как Всеотца. Что заставило одну из них дезертировать?       — Любили? — возмутилась она, практически сразу переходя на крик. — Да нас послали на верную смерть! Убить дочь Одина — это тебе не игрушки.       — Поэтому? — повел он бровью чуть насмешливо. — Ты просто испугалась? Сочла себя слишком важной, чтобы умереть со всеми? Лучше сбежать, чем пасть героем?       Он и правда хотел знать. Что побудило ее так поступить? Валькирии считались преданнейшими сторонницами Одина, и то, что все они погибли, было не настолько поражающе (особенно с учётом того, кто был виновником их смерти), как то, что кто-то из них оказался предателем.       Фрейя не в счёт, потому что… это просто Фрейя, она никогда особо не ассоциировалась у Тора с Валькириями.       — Да что ты знаешь?! — продолжала распаляться Валькирия. Эта тема, похоже, оказалась для нее достаточно болезненной. — Сбежать? Я не сбегала! Твоя сестрица играючи расправилась со всеми. Мы и прежде знали, что она чудовище, но в тот момент ее жестокость и жажда крови достигли своего апогея.       Да, это Тор себе мог представить.       — Нас осталось всего двое: я и Энма, которую назначили командиром в этом походе. Она приказала мне вернуться, чтобы сообщить, что бой проигран, толкнула меня в сторону одной из червоточин, прикрывая мой отход, но… что-то пошло не так, и та выбросила меня здесь. Раненую, обессиленную. Говорят, меня неслабо приложило с огромной высоты.       Тор молчал, опасаясь спугнуть это мгновение откровенности. Рассказ неприятным осадком ложился в душу.       — Меня нашла одна из девушек, обслуживающих арену, она спрятала меня от сталкеров и вылечила. Я две недели не приходила в себя, потом, когда очнулась, — почти ничего не могла вспомнить. В голове остались какие-то обрывки — имя, да несколько вспышек воспоминаний. И лишь черная тень вместо лица той, что едва меня не убила. Думаешь, легко жить, когда не можешь даже толком нормально сказать, кто ты и откуда? Думаешь, после всего этого я мечтала вернуться? Туда, где едва не потеряла все?       Что он мог на это ответить?       Он и сам потерял фактически все, кроме брата, который ныне примкнул к злодеям ради своей выгоды. Кому, если не ему, ее понять?       Но в то же время что-то в душе Тора бунтовало, не давая принять позицию Валькирии, ее путь.       — Большую часть жизни я так и не могла вспомнить. До последнего времени. Мне начали сниться сны — кошмарные, пугающие. В них была Хела, я ее вспомнила…       — Тогда погиб отец… — все же прошептал Тор, прикрыв глаза.       Он, наконец, понял причину подобной откровенности, понял, почему, по словам Корга, Валькирия последнее время была сама не своя.       Воспоминания терзали ее, мучили.       — Наверно, — отмахнулась она, заметно успокоившись. Она слегка выговорилась, так что запал уже сошел на нет. — Но это еще больше отвратило меня от желания вернуться. Встретиться с твоей сестрицей еще раз? Увольте.       Ох, как же Тор был с ней солидарен…       — И тебе не советую, — бросила Валькирия напоследок. — Прими предложение Грандмастера, живи здесь в свое удовольствие. А о прошлом забудь. Ни к чему оно. Только боль приносит.       И ушла, плотно прикрыв за собой дверь.       — В моем было много хорошего, — проговорил Тор в пустоту, будто уговаривая самого себя. — Так что мне дорога эта боль.