11.2. Гермиона
21 июня 2025 г., 03:00
На Бенатаре все расположились в командной рубке, заняв свободные места. Правда, для двоих мест не хватило, и Тор уступил свое, скрывшись где-то в глубинах корабля, и внезапно Денверс последовала его примеру.
— Ай, ладно, — махнул лапой Ракета. — С этими даже при турбулентности ничего не случится. Итак, — обратился он к остальным, — кто тут у нас первый раз в космосе?
Роджерс, Романова, Роудс и Гарри подняли руки и крайне внимательно смотрели на енота, ожидая от него, по всей видимости, какого-то инструктажа. Но тот, оглядев их с заметной усмешкой, лишь бросил:
— Облюете мне корабль — не прощу.
Корабль стал мягко набирать высоту, с некоторым усилием покидая пределы атмосферы Земли.
И Кэп, и Роудс, и Романова, и Гарри выглядели взволнованными — не каждый день приходится вот так вот покидать родной дом и оказываться в бескрайнем космосе. Они не были подготовленными астронавтами, и наверняка для них происходящее казалось странным сном.
Гермиона могла в какой-то степени их понять — это был первый раз, когда она осознанно, без крайней спешки покидала Землю. Прежние разы для нее были связаны с использованием Радужного моста, а это ощущалось совсем иначе, потому что сейчас в полете не была задействована магия.
— До первой точки прыжка десять, девять, восемь… — подала голос Небула, когда Бенатар заметно удалился от планеты.
Когда обратный отсчет достиг единицы, их всех прижало к креслам из-за перегрузок от прохождения через червоточину, но буквально через несколько мгновений все прошло, и корабль уже оказался на расстоянии световых лет от Земли.
— До следующий точки лететь минут двадцать, — бросила Небула, и все выдохнули.
— Можете поразмять ноги и чего-нибудь перекусить, — повелительно сказал Ракета. — Запасы еды в комнате сзади вас. Орешки не трогать, — предупредил он, — а то моя месть не понравится никому.
Было заметно, что его угрозу мало кто воспринял всерьез.
Поднявшись, Гермиона прошлась, чтобы слегка размять ноги, но не это было главной целью, потому что за какие-то полчаса сидения устать в полной мере она так и не успела.
Она хотела найти Тора, который избегал встреч уже три дня — последний раз Гермиона видела его на том самом совете, на котором было решено отправиться за Таносом. После этого, как ни старалась, Гермиона не могла найти Громовержца, хотя окружающие твердили, что он «где-то здесь» и с базы никуда не улетал.
Тор казался неуловимым, а у Гермионы и без его поисков было достаточно дел, так что довольно быстро она отступилась, уверенная в том, что вечно бегать у него не получится при всем желании.
К тому же Гермионе хотелось обговорить с ним свой план, а это следовало делать только тогда, когда он обрастет подробностями, чего она смогла добиться только к вечеру вчерашнего дня.
Нашелся Тор, по странному стечению обстоятельств, в комнате Мантис, которую так недавно, но, казалось, целую вечность назад делили Локи и Гермиона, когда путешествовали со Стражами. Она не заходила сюда после щелчка, когда летела со Старком и Небулой на Землю. Ее поместили в комнату, раньше принадлежавшую Драксу, и что-либо менять Гермиона на тот момент не собиралась — слишком уж велика была опасность сверзнуться в самую пучину отчаяния.
Да и сейчас, признаться, она обходила комнату стороной, и если бы не отсутствие Тора во всех других помещениях корабля, то так бы и не зашла, но Громовержец не оставил ей выбора.
Впрочем, четкая цель и надежда на возвращение всех пропавших не позволили Гермионе в полной мере прочувствовать всю горечь окружающей обстановки. Она просто отмахнулась от слишком свежих воспоминаний — одновременно безмерно ценных и приносящих острую боль. Они никуда не денутся, эти воспоминания, навсегда оставшись в ее сердце, но сейчас было не время для уныния.
Подняв на вошедшую Гермиону взгляд, Тор едва заметно кисло усмехнулся, «признав поражение» в затеянной игре в прятки. Но все же вины в его взгляде было больше, и она же наверняка была основополагающей причиной того, что он скрывался.
Да и в целом, ничего удивительного. При первой их встрече после щелчка Гермиона впала в истерику настолько сильную, что потеряла сознание, и, возможно, где-то глубоко в душе он опасался повторения произошедшего.
Наверняка он ощущал вину еще и за этот случай, но по некоторым оговоркам Гермиона поняла, что дело было в том, что Тору удалось нанести Таносу серьезный урон еще до щелчка и он мог бы все остановить, поступив правильно. Но ошибся, и эта ошибка стоила жизни половине Вселенной.
Гермиона не представляла, как должен чувствовать себя человек после такого. По большей части поэтому она не стала искать встречи с Тором раньше — давала время прийти в себя не только себе, но и ему.
Может, она и ошиблась в своем решении, но в настоящий момент это было не так важно.
— Как ты? — все-таки не могла не спросить Гермиона.
Она присела на кровать рядом с Тором и, последовав его примеру, уставилась в иллюминатор.
— Жив, цел, готов к сражению, как всегда, — отозвался он наигранно бодро, но это совершенно не обмануло Гермиону.
По его лицу было видно, что он не хотел сейчас поднимать тему собственного самочувствия, и Гермиона не стала давить.
— А ты как? — спросил он в свою очередь. — Выглядишь лучше, чем при нашей последней встрече.
В ответ Гермиона усмехнулась и пожала плечами, одновременно с этим снимая с себя шлем.
— У меня есть идея, как можно попробовать ослабить Таноса, — без каких-либо предисловий начала она. — Но для этого мне нужна будет твоя помощь.
Тор слушал внимательно, пытаясь осознать и принять детали придуманного Гермионой плана. Он выглядел слегка ошарашенным и еще более виноватым, чем прежде, и она понимала почему. Возможно, попробуй реализовать он эту идею раньше, щелчка бы не произошло…
Только история не знает сослагательного наклонения, и сейчас это был вполне рабочий план, хоть и запасной. Основной идеей оставалась поддержка Дэнверс.
— Не уверен, что смогу, — признал Тор, когда Гермиона замолчала. — Прежде я лишь испытывал все это на самом себе и знаю обо всем лишь постольку-поскольку.
У Гермионы был ответ и на это — не зря она захватила с собой книгу с досконально описанным ритуалом.
Приняв все к сведению и не готовый прямо сейчас что-то окончательно решить, Тор уставился себе куда-то под ноги. Разговор как-то завяз, и Гермиона не была уверена, что они оба сейчас смогут говорить о чем-то отвлеченном.
— Это я во всем виноват… — выдохнул Тор наконец.
— И именно поэтому избегал меня эти три дня? — попыталась пошутить Гермиона, но он не среагировал. — Я бы никогда не стала тебя в чем-либо обвинять. У нас, знаешь ли, тоже был шанс все прекратить, но мы не смогли, и…
— В том-то и дело, что ты не винишь. Ты бы никогда не стала, и я знаю это, и от этого еще хуже. Возможно, мне было бы легче, если бы все сочли, что я виновен и должен понести соответствующее наказание.
— Хочешь, попробую нос тебе разбить?
Со второй попытки Гермионе все же удалось заставить Тора улыбнуться почти по-настоящему, но эта улыбка не продержалась долго.
— Мы всех вернем, — заверила его Гермиона. — Обязательно.
Ответить Тор не успел, поскольку Бенатар приблизился к точке следующего скачка, и Гермионе пришлось вернуться в рубку, чтобы занять свое место.
Вместо одного скачка была целая череда, отчего всех вжимало в кресла и очень неприятно корежило. У Гермионы снова отчего-то запекло в груди, хотя Сметвик утверждал, что она почти полностью восстановилась. Видимо, эта самая грань между «почти» и «восстановилась» оказалась существенной.
Больше не было разговоров или каких-то лишних обсуждений. Гермиона не стала рассказывать о своем плане, не уверенная в том, к чему все-таки придет Тор, да и остальные не спешили вносить последние коррективы.
Собственно, у них у всех не было никакого четкого плана, лишь наметки и большие ожидания насчет Дэнверс, которые еще не известно, оправдаются ли.
Дорога казалась бесконечной от царящего на корабле напряжения, мало похожего на мандраж перед хорошей схваткой. Все понимали, чего будет стоить провал, и это нависало над собравшимися огромным грузом.
Искомая планета возникла на горизонте внезапно, когда все не успели до конца известить от ожидания.
— Я слетаю на разведку, — решила Дэнверс и направилась к шлюзу. Никто не стал ее останавливать.
Оставшиеся собрались в рубке. Тор, увидев Гермиону, кивнул, и она поняла, что они все же рискнут воспользоваться ее планом. Правда, основное ложилось на плечи Тора, она лишь подала идею и могла направить в самый ответственный момент.
— Ни спутников, ни кораблей, ни войск, ни наземных систем обороны, — доложила вернувшаяся Дэнверс. — Но Танос здесь, и, похоже, не один.
— Кто-то из его детей? — нахмурился Роджерс?
— Не знаю. Женщина, выглядит как человек, с длинными черными волосами. Лучше рассмотреть не удалось, не хотела выдать себя.
Взгляды собравшихся устремились на Небулу, но она лишь нахмурилась, отрицательно качнув головой.
— Что ж, — выдохнул Кэп. — Мы и не ждали, что будет просто. Действуем как условились.
Было решено, что первыми выступят более крепкие — Дэнверс, Тор и Беннер в старковском костюме. «Второй волной» были Роджерс, Роудс, Гарри и Небула. Сама Гермиона должна была остаться позади вместе с Романовой и Ракетой и вступить в самом крайнем случае. Ну или тогда, когда все уже будет кончено.
Бенатар стал снижаться в месте, указанном Дэнверс, — достаточно далеко от титана, чтобы не быть замеченными, но в то же время близко, чтобы не тратить время на сближение.
Первая группа тут же скрылась в зарослях, чем-то отдаленно напоминающих земные джунгли, хоть и с другими странными растениями. Практически сразу за ними отправилась и вторая, да и Романова предложила не сильно отставать, и Гермиона, переглянувшись с Ракетой, слегка усмехнулась.
Когда их троица добралась до небольшого особняка в подозрительно знакомом бело-золотом стиле, бой как раз стал набирать обороты.
Первая группа напала неожиданно, без предупреждения. Они должны были разделить титана с его спутницей и связать кого-то одного боем, следом сразу же должна была подключиться вторая группа, чтобы не дать противникам опомниться. В несколько мощных энергетических залпов Дэнверс оттеснила спутницу Таноса к Тору и Роджерсу, сама же занялась титаном, прикрывающимся от ее атак Перчаткой.
— Ты?! — пораженно воскликнул Тор, встретившись со своей противницей лицом к лицу.
— Здравствуй, братец, — оскалилась Хела, взмахом руки облачаясь в доспехи.
Пока брат и сестра обменивались первыми яростными ударами, Дэнверс успела запрыгнуть на Таноса и захватить его в удушающий прием, Беннер и Роудс же в своих костюмах помогали ей, вцепившись противнику в руки.
Кэп, Гарри и Небула, переключив на себя внимание Хелы, позволили Тору на секунду отвлечься, и он воспользовался этой возможностью, чтобы брошенной секирой отсечь титану руку и вернуть оружие обратно.
Если Танос, лишившись руки, заметно присмирел, то Хела, напротив, лишь разъярилась, отчаянно сражаясь с окружившими ее противниками.
В этот момент Гермиона и двое ее спутников, наконец, смогли приблизиться к месту боя.
— Смени меня, — велела Дэнверс Гермионе, и та не стала обращать внимания на командный тон.
Стоило ей наложить на Таноса удерживающие чары, как к ней тут же присоединился Гарри, Дэнверс же бросилась в атаку на Хелу. Глядя, как женщина удивительно ловко скручивает соперницу, Гермиона не могла не согласиться со Старком — такая сильная свежая кровь Мстителям была жизненно необходима. И сейчас казалось неважным, что в обычной жизни Кэрол скорее хотелось дать по лицу, чтобы оно не было таким высокомерно-пафосным.
В долгосрочной перспективе такие товарищи были не самым лучшим приобретением — заносчивые, тянущие «одеяло» на себя и редко умеющие по-настоящему работать в команде. Таким на роду написано быть героями-одиночками. И Дэнверс как раз была из таких.
Но здесь и сейчас ее вклад сложно было переоценить.
Лежащая в пыли Хела, прижатая Кэрол к земле, в какой-то момент перестала сопротивляться, исподлобья окидывая озлобленным взглядом окруживших ее соперников.
Стоявший на коленях Танос выглядел… неважно, и это первое, что шокировало Гермиону. Где то чудовище, что забрало Гамору с Бенатара, а после в одиночку размазало сборную команду из Мстителей и Стражей? Бледный, посеревший, покрытый ожогами на целую треть — он не наводил такого ужаса, как прежде, да и того удушающего груза чужеродной магии не было тоже.
Он казался больным и уставшим, а теперь еще и донельзя мрачным, но словно бы готовым ко всему тому, что может его ожидать.
— Ну здравствуй, сестрица, — криво, горько усмехнулся Тор.
Он, конечно, переживал потерю всех своих близких, но вот без возвращения конкретно этой родственницы он бы вполне обошелся.
Хела не ответила, прожигая Тора взглядом.
— Она же погибла, — нахмурился Брюс, который, кажется, только сейчас в полной мере ее разглядел. — Разлетелась на кусочки вместе с Асгардом…
— И между прочим, это было очень больно, — Хела оскалилась, попытавшись дернуться, но Кэрол снова встряхнула ее и прижала к земле еще сильнее.
Ее руки, которые и так слегка светились золотистым светом, вспыхнули ярче.
— Разве матушка не учила тебя, что родных обижать нельзя? Что бы она сказала? Ну, если бы я ее не убила, конечно же.
На лице Тора заиграли желваки, он явно был готов броситься на Хелу, но окрик Роджерса его остановил.
— Ну у тебя и родственнички, — фыркнул Роудс напряженно.
Присутствие здесь вроде бы мертвой, но в то же время вполне живой Хелы, как ни странно, не вызывало у Гермионы вопросов. Словно кусочки пазла, лежащие прямо перед носом, вдруг сами сложились в нужную фигуру.
Хотя нет, один вопрос все же был. Как? Как они умудрились спеться?
Даже не «Что они друг в друге нашли?», потому что это два психопата, повернутые на смерти.
Впрочем, плевать.
Когда все более-менее стихло, Ракета, который прежде не сводил с Таноса прицела своего оружия, наконец опустил его и прошел чуть в сторону, куда откатился закованный в Перчатку обрубок, и перевернул его.
Перчатка выглядела такой же потрепанной, как и ее хозяин, — серая, покореженная. Пустая.
Камней в Перчатке не было.
— Где они? — хмуро спросил Роджерс, вышагнув вперед, ближе к Таносу.
— Отвечай! — рявкнул Беннер, не выдержав. И даже не позеленел.
— Камни свое дело сделали, — произнес Танос чуть хрипло, — проку теперь от них? Одно искушение.
Его тон — безэмоциональный, обыденный — порождал в груди темное, холодное пламя ярости. И не у одной Гермионы.
— Ты убил триллионы! — возмущенно воскликнул Брюс.
— И где благодарность?
Гермиона была готова останавливать самые горячие головы от необдуманных поступков, но, слава Мерлину, Роджерс успел раньше, просто спросив… нет, жестко потребовав ответа:
— Где сейчас Камни?
— Уничтожил. Низвел до атомов.
Как ни пыталась, Гермиона не могла услышать в его словах злорадства или даже простой усмешки, и от этого было еще гаже.
Новость оглушила ее, заставив пошатнуться. Нет, это не могло быть правдой!
— Ты использовал их несколько дней назад! — также не поверил Беннер.
— Чтобы вернуть ту, что я любил. Я предвидел, что так и будет, что вы не успокоитесь. И решил силой самих Камней их и уничтожить. Чуть сам не погиб.
Онемение в голове перешло в легкое покалывание. В глазах все поплыло, и Гермионе пришлось сделать над собой определенное усилие, чтобы устоять на ногах.
— Дело сделано. Иного не могло быть. Я — сама неотвратимость.
— Да врет он, как пить дать! — цеплялся за надежду Роудс. — Надо здесь все обыскать…
— Да, мой отец — не ангел, — хриплый, негромкий голос Небулы заставил всех замереть. — Но он никогда и никому не врал.
— Спасибо, дочка. Я был с тобой слишком суров…
— Пошел ты, — внезапно вспыхнула всегда такая спокойная Небула. — Убил Гамору ради чего? Чтобы обменять ее вот на это? — она махнула рукой в сторону замершей на земле фигуры Хелы, чей взгляд горел неприкрытой злобой, направленной… на Таноса.
Вероятно, потеря Камней пришлась ей не по вкусу…
Сам Танос этого будто не замечал.
— Чтобы принести равновесие во Вселенную… — ответил он.
— Остальное — приятный бонус, да? — ехидно выплюнул Роудс. — Награда за труды?
— Гамора стала платой за Камень Души. Я не смог вернуть ее, как ни пытался…
Очевидно, смерть Гаморы — единственное, что всерьез печалило Таноса, но это была грусть человека, вынужденного принести большую жертву ради великой цели. Даже сейчас, под прицелом десятка людей, готовых убить его, титан не боялся и не стыдился содеянного. Похоже, что и собственная жизнь для него была вполне померной платой за успех.
На мгновение воцарилась мертвая тишина. Кому-то требовалось время, чтобы осознать произошедшее, а кто-то просто старался не сорваться, чтобы не наворотить дел. Именно ко вторым можно было отнести Тора, который до побелевших пальцев сжимал рукоять своей секиры. Для срыва ему требовалась самая малость, и она подоспела, поскольку Танос заговорил снова:
— Ее гибель стала для меня тяжелым испытанием, но я сделал это ради всех вас. Только не думаю, что вы поймете моих стремлений к благоденствию всей Вселенной. Человек слаб и глуп. Для вас ваша сиюминутная утрата намного важнее счастливого будущего для многих поколений ваших потомков. Что ж, вершите свое возмездие. Одного прошу — ее не трогайте.
Он кивнул на Хелу, огонь ярости в которой уже успел подугаснуть.
Услышанное не укладывалось в голове: он обращался с просьбой сохранить близкого ему человека к тем, кого самолично лишил родных.
Злость искрами мелькала во взглядах собравшихся, еще секунда — и разгорится самый настоящий пожар, который вряд ли сможет потушить даже кровь поверженных противников.
Первым, ожидаемо, не выдержал Тор, едва заметно качнувшись вперед. Это было даже не движение, а лишь мысль о нем, но Гермиона странным образом уловила его, успев перехватить Громовержца за руку.
Не сделай она этого — титану наверняка не жить, что-то такое блеснуло в глазах Тора, но вмешательство Гермионы заставило его остановиться.
Он требовательно посмотрел на нее, на что Гермиона лишь многозначительно повела бровью, напоминая о недавнем разговоре, и получила в ответ недоуменный взгляд.
Ну да, ее план был нужен для того, чтобы обезвредить Таноса, но его можно было пустить в ход и сейчас.
— Не стоит принимать необдуманных решений, — пояснила Гермиона Тору вполголоса. — А этот вариант даст нам время.
Все в Торе говорило о его нежелании идти подобным путем, и Гермиона его понимала, и в каком-то смысле была согласна. С того самого мгновения, как она услышала про потерю Камней, что-то мрачное и кровавое зрело в ее душе. Хотелось мести, хотелось причинить обидчику хоть толику той боли, что они все испытали…
Но стоит ли им всем опускаться до подобного? Обагрять свои руки кровью уже поверженного противника? И пусть он это безмерно заслужил.
Не став ничего говорить, Тор занес руку с возникшим из ниоткуда Гунгниром и ударил им об землю. Его магия, приправленная вспышками молний, вгрызлась в Таноса и Хелу, в самое их нутро, нещадно терзая и иссушая их магические источники.
Оба — и титан, и асинья — были «бессмертными существами» и обладали «ядрами» для взаимодействия с окружающей магической энергией. Как успела узнать Гермиона, Гунгнир помимо прочего помогал владельцу влиять на магически одаренных существ, и то, что работало на асов, должно было работать и с Таносом.
И оно действительно работало, Гермиона видела это. Танос и Хела корчились на полу, прошиваемые разрядами молний — и, вероятно, совсем не потому, что Тор впервые использовал копье отца.
Когда последняя вспышка угасла, оба продолжили лежать на земле, куда рухнули в процессе лишения сил. Казалось, что они и вовсе потеряли сознание, но Гермиона не была до конца уверена. Для верности приложив обоих сонными чарами, она все же не позволила себе до конца расслабиться, продолжая сжимать палочку в руках.
— Что вы с ними сделали? — нахмурившись, уточнил Роджерс
— Я лишил их сил, — ответил Тор, продолжая сверлить противников взглядом. — Отнял возможность использовать магическую энергию.
— А раньше сделать этого не мог? — возмутился Ракета.
— Хорошо, но зачем? — почти одновременно с ним спросил Кэп.
Тор не спешил отвечать на вопрос. Гермиона предполагала, потому что он и сам до конца не знал. Это же была ее идея.
— Мы не можем просто так взять и убить их, — сказала она, выходя вперед.
«А почему нет?» — читалось на лицах почти всех. Даже на лице Роджерса лежала мрачная тень, хотя Гермиона не могла доподлинно сказать, о чем он думает.
— Не слишком ли много милосердия для такого чудовища? — в открытую спросил Роудс.
— Никто не говорит о милосердии, — пояснила Гермиона. — Но я не хочу уподобляться ему и становиться таким же чудовищем, считающим себя в праве решать, кому когда умереть.
Ее слова потонули в оглушающей тишине. Не все были согласны, но никто не мог найти возражений.
— Это совершенно другое… — все-таки произнес Беннер.
Вперед внезапно выступил Гарри:
— То же самое. Я согласен с Гермионой, стереть грань между правосудием и кровавой местью очень легко…
Она не сомневалась, что друг поддержит ее. Он никогда не славился жаждой мести, и даже Волдеморт погиб мало того что в бою, так и еще и от собственного же смертельного заклинания.
Роудс хотел было что-то сказать, но Роджерс не дал ему, на корню пресекая возможный конфликт:
— Полагаю, у вас есть определенный план.
Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение, и Гермиона утвердительно кивнула, хотя до этого никакого конкретного плана не обдумывала. Он родился от одного взгляда на Таноса и Хелу, поверженных, но не сломленных. Титан мечтал завершить свою великую миссию и отправиться в уединение вместе с любимой женщиной? Что ж, пусть получит.
Вкратце обрисовав свою мысль, Гермиона наткнулась на очередную вспышку возмущения:
— Что? — вспыхнул Роудс. — Вы предлагаете просто оставить их тут?
— Не оставить, — поправила его Гермиона. — Запереть.
— «Бойтесь своих желаний, ведь они имеют свойство сбываться», — понимающе усмехнулась Романова.
— Совершено верно. Он мечтал осесть здесь вместе со своей возлюбленной, что ж… ему все это будет обеспечено. Но не думаю, что это принесет ему счастье. Лишенная возможности реализовать все свои амбиции, Хела вряд ли будет для него такой уж хорошей компанией.
Это было видно по ее взглядам. Очевидно, она не простила «возлюбленному» потерю Камней, а они ей сейчас очень бы пригодились.
— И как вы хотите это осуществить? — спросил Роджерс.
— Есть чары, которые однажды Один уже накладывал на свою дочь. Это помогло как минимум на тысячу лет.
— Хела уже однажды выбралась из темницы, устроенной Одином, так что мешает случиться этому во второй раз? — нахмурился Тор.
— Ты сам должен помнить, что лишь смерть Одина открыла ей врата, напомнила Гермиона. — Но даже, если не брать это во внимание… Она — больше не та Хела, к которой мы имели дело в Асгарде. Разве ты не заметил? Слишком легко она проиграла, когда ранее и целой армии было мало, чтобы ее усмирить…
Это тоже бросилось в глаза. К тому же Гермиона больше не ощущала той убийственной, тяжелой ауры смерти, что витала над Хелой раньше. Да, на была сильна, но вряд ли сейчас ее можно было бы сравнить с той женщиной-армией, с которой Гермиона встретилась впервые.
А ведь это было всего пару недель назад, Мерлин! Казалось, с того времени прошло не меньше тысячи.
— Она больше не целестиал-полукровка, — продолжила Гермиона. — С гибелью Асгрда исчезла и ее непомерная сила. Хела стала хоть и бессмертной, но асиньей…
Похоже, Тор прежде не задумывался об этом. Но Гермиона была готова поспорить на что угодно, что на самом деле она оказалась права. Она хорошо помнила рассказ Квилла о его полукровной сущности и о том, что стало с ним после гибели «источника» сил, и это все отлично накладывалось на то, что Гермиона видела своими глазами.
Хела была не настолько сильной, насколько Гермиона ее помнила по Асгарду, навык ощущался, но не было давящей ауры смерти, да и мощи не хватало. Можно было предположить, что все дело в перерождении и что Хела еще не восстановилась, но верилось в это с трудом.
— И это у нее тоже было отнято, — закончила Гермиона. — Сейчас она лишь человек. Они оба теперь простые смертные.
По лицам присутствующих было видно, что далеко не все были уверены в безопасности подобного выбора. По крайней мере, Дэнверс, высокомерно возвышаясь над поверженными противниками, оглядывала их с некоторой долей сомнения.
Гермиона это понимала, но все же ей претила идеология «хороший враг — мертвый враг».
— Что ж, — она с трудом удержалась от того, чтобы не расплыться в едкой усмешке. — В любом случае, всегда все можно переиграть и убить их прямо сейчас, — Гермиона махнула рукой в сторону противников, будто бы предлагая остальным сделать свой ход.
Что неудивительно, никто не стремился к первому шагу, даже те, кто больше всего возражал против идеи оставить Таноса и Хелу в живых. Самой же Гермионе было немного странно пускаться в провокацию, пусть и довольно топорную, но у нее не было другого выхода.
— Есть и еще одна причина, почему я предлагаю поступить именно так, — произнесла она более спокойно, опустив взгляд. — Не думаю, что Танос заслужил легкую, быструю смерть. Он достиг цели своей великой миссии, к тому же вернул к жизни любимую женщину… Если он умрет сейчас, то умрет если не счастливым, то вполне удовлетворенным.
Подняв голову, Гермиона оглядела присутствующих, ощущая, как в груди разрастается жаркое пламя.
— Я хочу, чтобы он, умирая, видел, как все его желания и стремления превращаются в ничто, чтобы вместо удовольствия они приносили ему лишь страдания.
Такой вариант был остальным намного более по душе, по крайней мере, Гермиона не заметила, чтобы кто-то был в корне несогласным.
— Если вы уверены в этом решении, то действуйте, — в конце концов сказал Роджерс.
Его никто не назначал руководителем их группы, но тем не менее его слово оказалось решающим.
Кивнув Тору, Гермиона махнула палочкой, и с Таноса и Хелы спал наведенный сон.
— Танос, сын А‘Ларса, Хела, дочь Одина, — заговорил Тор, и в голосе его отчетливо послышались отцовские нотки. В его руке прямо из воздуха возник Гунгнир. — Вашим злодеяниям против Вселенной нет числа. Именем моего отца, отца моего отца я, Тор Громовержец, приговариваю вас к вечной ссылке на этой богами забытой планете! Да будет так!
С этими словами он ударил копьем о землю, посылая в сторону обвиняемых золотистую волну магии, наполненную голубыми всполохами молний. Она окутала Таноса и Хелу полупрозрачным куполом и опала, впитываясь в почву.
Лицо титана осталось непроницаемым, и сам он замер в одном положении, устремив взгляд куда-то вдаль, больше напоминая каменное изваяние. Осознал ли он все перспективы, что ждали его в будущем? Что ж, вряд ли Гермиона узнает об этом здесь и сейчас.
Хела же выглядела более живой. В ней все еще бурлил гнев, но теперь в глубине ее глаз отчетливо читался страх. Дочь Одина прекрасно помнила то тысячелетие, проведенное в заключении, и, в отличие от своего избранника, женщина не питала иллюзий по поводу собственнойт судьбы.
Похоже, страданий этой парочки будет достаточно, чтобы Вселенная хотя бы отчасти удовлетворилась этим.
* * *
От автора: я знаю, что настоящая любовь Таноса — не Хела, а Смерть, и она теперь официально появилась в КВМ. Но AU — оно такое AU…
